Датское барокко. Оказавшись в замке Rosenborg я увидела всё то же самое, только триста лет назад. Эти сходства настолько потомственны, что когда видишь их раз за разом и в разных медиумах, начинает казаться, что ты в некоем зазеркалье, преисполненным самостью, до которого не долетает ветер глобального мира. И в этой концентрированной самобытности – вся прелесть северных берегов на краю земли.

Я впервые столкнулась с дворцовыми интерьерами, как эти: много черного, всё в серебре (по мне лучшая идея), густых оттенках, коралле и перламутре, гроздья винограда, этот крупный узор листьев. Было ощущение, что бродишь по онтологии датских художественных решений, возможно одних из прекраснейших в северной Европе. Nothern baroque это очень круто, скульптурно и статно, а Розенборг маст визит в городе, чтобы увидеть в лице Дании больше, чем хюгге и дизайн.

Ноябрь всегда сложный, в это время меня всегда тянет на тот полюс чувств и мысли, где у глубины нет предела. Тянет и к соответствующему искусству.

Искусство по-ноябрьски, глухие осенние тона – вещь во всех смыслах сложная. Цвет нужно углубить, но не убить. Нашему веку тяжело дается настоящая живопись, тонкие симфонии цвета, созданные передать то, на что не способны слова.

Думаю об этом каждый раз, включая что-то из Бергмана – он умел виртуозно, как в Осенней сонате. Это гениальная живопись осени как состояния: за окном, в сердцах, на пути жизни. Ему хорошо давались такие материи, от самих чувств до цвета и света их выражающих.

Напоминает великую северо европейскую живопись и Рембрандта, использовавших такой глухой свето-цвет, когда нужно рассказать сложную историю, полную глубоких и непростых чувств.

Там же, в SMK, сейчас идет выставка женщин-художниц прошлого века из северных стран, где я нашла свою финскую звезду Ellen Thesleff. Искусство такое искреннее, чувственное, по-настоящему женское. Певучее, очень финское.

«Echo» – вечер в летнее солнцестояние, девушка с косичкой кому-то звонко кричит, на фоне хвойный лес, особенный воздух пика лета, полная благодать. Мидсоммар звучит и чувствуется именно так (а эти блики закатного солнца на рубашке!). И хороший текст Summer in the North.

А к последнему полотну была красивая экспликация:

The image balances between innocence and sensuality – like a mild Madonna on the threshold between girlhood and womanhood.
💔

Давно и нежно люблю Финляндию и финское, часто чувствуя в нем уральские корни. На мой вкус, среди нордического финское самое плавное, текучее и природное – скорее женщина, нежели мужчина. Это видно и в кристально прозрачных и плавных стеклах iittala, и во многих ювелирных вещах, как в этих из артели Kalevi Salovaara из Турку 50-х годов.

Мне нравится думать, что в этих линиях отголоском звучит мистическое прошлое финских и саамских племен – оседлых детей леса и озер, разливающихся песнями и записывающие свою Калевалу.

Такие драгоценности могла бы носить финская Галадриэль, если бы кто-то снимал экранизацию и спросил моего мнения (пока не спрашивали).

Одна из моих любимых формул – нетипичные представители типичного жанра. Что-то узнаваемое, но только отчасти, одной стороной, а второй – что-то совсем особенное.

В папку любимого голландского still leben улетели картины Otto Marseus van Schrieck. Место действия его штиль лебен не скатерть, а подножье леса. Гадюки на ночной охоте, парящие белые мотыльки, темная чаща вдали – образы нижнего этажа леса почти сказочные, реальные и нереальные одновременно.

И, как водится и в still leben и сказках, жизнь и смерть идут рука об руку. Очень умные и красивые картины.