Мало кто посоветует приезжать в Скандинавию в октябре или ноябре. Я же верю, что это миг, полный магии для ценителей. Поздняя осень мое любимое время здесь, которое стараешься ухватить глазами. Воздух и свет не похож на реальный, всё (как) в тумане. Тебе до конца неясно, не-оче-видно, неоднозначно. Дымка перед глазами отражается и на состоянии внутри: становится тише, медленнее, внимательнее к внутреннему. Как у Рембрандта. Из этой оптики создавалось особенное северно-европейское искусство, и в ней полезно просто бывать. Чтобы прислушиваться к тому, что не слышно в более спешной реальности, скрыто глубоко внутри.

* Söderåsen, жемчужины местности пока все еще чаще мелькают в ig, чем здесь

3 days of jewels, Копенгаген, день первый. Выбралась в полевое исследование этой волшебной ювелирной вселенной Дании. Перевариваю восторг от диалогов, живых художников, камерных мастерских в крошечных датских домиках и кручу в голове ощущения от студии Orit Elhanati. Я довольно равнодушна к ритейлу и чинно красивым магазинам, здесь же явно нечто бОльшее. Каждый кусочек дышит, каждый предмет из Дании — будуар мечты, сплетающий традицию и очень тонкий вкус. Огранка оникса — мое восхищение. Сотрудница говорит, мой облик вторит месту и камням, а я так и чувствую — абсолютно мое.

Ноябрь не щадит никого, и я уже неделю болею, а серия про ювелирный Копенгаген задерживается. Вместе с Владой мы провели три дня лицом к лицу и в диалогах со старыми и молодыми мастерами, зашли на факультет в Copenhagen School of Design and Technology, и эти партизанские кадры – оттуда. Это работы учащихся ювелиров, которые хочется сделать эпилогом к истории, что мне удалось собрать: про красоту датского мира, в котором актуальное искусство как яблочко от яблоньки близко своей родной культуре.

Датская очень особенная, и как и прочие североевропейские – не самая очевидная и понятная. Запомним эти гроздья и листья, любовь к серебру и дарам моря, праздное барокко. Дания моими глазами, она такая, и об этом хочется рассказать подробнее.

Датское барокко. Оказавшись в замке Rosenborg я увидела всё то же самое, только триста лет назад. Эти сходства настолько потомственны, что когда видишь их раз за разом и в разных медиумах, начинает казаться, что ты в некоем зазеркалье, преисполненным самостью, до которого не долетает ветер глобального мира. И в этой концентрированной самобытности – вся прелесть северных берегов на краю земли.

Я впервые столкнулась с дворцовыми интерьерами, как эти: много черного, всё в серебре (по мне лучшая идея), густых оттенках, коралле и перламутре, гроздья винограда, этот крупный узор листьев. Было ощущение, что бродишь по онтологии датских художественных решений, возможно одних из прекраснейших в северной Европе. Nothern baroque это очень круто, скульптурно и статно, а Розенборг маст визит в городе, чтобы увидеть в лице Дании больше, чем хюгге и дизайн.

Ноябрь всегда сложный, в это время меня всегда тянет на тот полюс чувств и мысли, где у глубины нет предела. Тянет и к соответствующему искусству.

Искусство по-ноябрьски, глухие осенние тона – вещь во всех смыслах сложная. Цвет нужно углубить, но не убить. Нашему веку тяжело дается настоящая живопись, тонкие симфонии цвета, созданные передать то, на что не способны слова.

Думаю об этом каждый раз, включая что-то из Бергмана – он умел виртуозно, как в Осенней сонате. Это гениальная живопись осени как состояния: за окном, в сердцах, на пути жизни. Ему хорошо давались такие материи, от самих чувств до цвета и света их выражающих.

Напоминает великую северо европейскую живопись и Рембрандта, использовавших такой глухой свето-цвет, когда нужно рассказать сложную историю, полную глубоких и непростых чувств.