В архитектуре часто бывает, что оригинальное исполнение пережило немало дополнений, и чтобы увидеть подлинный замысел, нужно местами прикрывать глаза, фокуссироваться на деталях, достраивать картинку в голове. Со временем я натренировалась этому и глазам открылся совсем другой мир в т.ч. популярных локаций, переживших много наслоений.

Так случилось с Айя Софией: если смотреть общо, то впечатления довольно спутанные. Если фокуссироваться на первозданных решениях, то открываешь для себя таинство пятого века, цельное и великое. Для меня она стала синтезом двух художественных цивилизаций: западной античности с ее орнаментами, колоннами и мрамором, и восточным золоченым ранним христианством с его мозаиками, смальтой и иконописью. После знакомства с Софией я начала видеть ее отголоски во всех храмах христианского мира, и как церковный раскол разделил его на два лагеря: классицистический запад и ортодоксальное золото и иконопись на востоке. Великий первоисточник, который нужно увидеть в этой жизни своими глазами.

Вечера ранней осени в Мальмё. Пауза на каникулы должна была закончиться раньше, но мы переехали, и теперь живем в городе у северного моря.

Каждый из вечеров я смотрела, как мелкая рябь и большие лужи бликуют на свету, полотно густого тумана из влаги поднимается над землей, волны бьются о камни. Эта реальность состоит из воды, влажная на ощупь и пахнет солью. Мне начинает казаться, что оно впитывается в тебя самого: как смотришь, что умеешь видеть и чувствовать. Эти пейзажи учат чувствовать миг: море никогда не выглядит одинаково, даже с разницей в получас; пройдут минуты и капли испарятся с асфальта, а вместе с ними вся магия. В одну реку не зайти дважды, и красота воды имеет ту же природу.

Думаю теперь о том, как много чувства в городах на большой воде, насколько это свой мир и особенная живопись. Так много нюансов, полутонов, живущих миг и накатывающих снова и снова, как волны к берегам. Зачаровывающе, бесконечно прекрасно.

Одной ногой я живу в мире драгоценностей и мастеров ювелирного искусства. В этом многой личной привязанности: для меня ничто так не источает внутренний заряд и силу, как породы, ограненные в совершенную форму с красивой идеей внутри. Ценность материала, умноженная на ценность искусства – действительно особенное, дорогое мне и ценное (смешно копаться в словах, что дорогой человек и вообще дорогой равно высокой цене, во всех эквивалентах).

Исследуя этот мир, я каждый раз испытываю почти детскую радость, находя своих героев, и скандинавов набралось уже так много, что мечтается о выставке про ювелирный север: уже вижу льдистую сценографию и приглушенный свет, как в тумане, в котором всю эту северную красоту можно прочувствовать и понять. Выставка витает в мыслях, а в буднях я давно работаю с ювелирными современниками, собирая концепции, о чем вообще могут быть и говорить украшения.

* кое что из гениального северного в Malmö Konstmuseum: Wiwen Nillson и Vivianna Torun. Я фанат 🖤

В детстве я очень любила музыку Эдварда Грига, поступь ритма в "пещере горного короля". Эта серия сакрального серебра Вивена Нильсона звучит также: нордическая готика, стать руды. Моя уральская душа вспоминает образы мира горных пород и сказы Бажова. Хозяйка медной горы 🖤

Лиза сказала, что у нас здесь изумрудный город. Точные метафоры мой любимый язык, и эта идеально описывает интереснейший слой шведского искусства – медные с изумрудной патиной и каменные скульптурности, иногда совсем волшебные, как из другой реальности. Особенный шлейф ирреальности это привязанность севера к мифологичности, мистичности мышления, в котором всегда есть место магическому, стихии, образам из далекого прошлого. Змеи, чаши подобные ритуальным для вечного огня, стекающая вода, камень из темной пещеры – если вглядываться и чувствовать тон, то глазам открывается особенная, ни на что другое не похожая красота.

Провожу вечер в хорошей компании: собираю воедино наработки по датской ювелирной традиции для экспедиции по Копенгагену.

Чем больше проникаюсь искусством по обе стороны от Эресунна, тем лучше чувствуются особенности и различия – датского и шведского, близких, и меж тем самобытных миров, открывших мне новое видение на то, что есть красота. На первый взгляд – простота, в действительности – выверенное до миллиметра совершенство.