Хорошее упражнение
Заметила, что в художествах, созданных до глобализации, отпечаток происхождения автора обычно прослеживается сильнее, чем примерно с начала 80-х, когда культура начала становиться всё более и более одной большой глобальной.
На «доглобальных» художниках удобно практиковаться в отслеживании связей между стилем/голосом автора и его происхождением, национальной ментальностью, ландшафтом родных краев.
Зачем? Из биографий и воспоминаний больших художников я подметила, что великие очень четко осознавали такие связи внутри себя и своего творчества. Во всех нас есть причастность к большему, чем один человек, и осознание природы таковой причастности делает творчество объемнее, т.к. сознательность задает консистентность на всем протяжении: от самого малого штришочка до масштабных работ. Поэтому видеть «большое в малом» мне кажется полезным навыком для любого творящего человека, чтобы применять это к себе и лучше понимать, чем обсуловлено то, что выходит из под твоих рук и легче достигать целостности общей картины.
Находками таких связей в большом искусстве я делюсь, веря в это видение на практике, и с надеждой, что это будет полезным кому то еще ✨
Заметила, что в художествах, созданных до глобализации, отпечаток происхождения автора обычно прослеживается сильнее, чем примерно с начала 80-х, когда культура начала становиться всё более и более одной большой глобальной.
На «доглобальных» художниках удобно практиковаться в отслеживании связей между стилем/голосом автора и его происхождением, национальной ментальностью, ландшафтом родных краев.
Зачем? Из биографий и воспоминаний больших художников я подметила, что великие очень четко осознавали такие связи внутри себя и своего творчества. Во всех нас есть причастность к большему, чем один человек, и осознание природы таковой причастности делает творчество объемнее, т.к. сознательность задает консистентность на всем протяжении: от самого малого штришочка до масштабных работ. Поэтому видеть «большое в малом» мне кажется полезным навыком для любого творящего человека, чтобы применять это к себе и лучше понимать, чем обсуловлено то, что выходит из под твоих рук и легче достигать целостности общей картины.
Находками таких связей в большом искусстве я делюсь, веря в это видение на практике, и с надеждой, что это будет полезным кому то еще ✨
❤9
Dries art formula
На фоне новостей об отходе от дел Дриса Ван Нотена о нем многое пишут сейчас, в т.ч. как об очень аутентичном дизайнере, и мне захотелось поглубже копнуть в логику и корни его художественной идентичности, в продолжение тем предыдущих постов.
Из интервью с ним и моих наблюдений вывелась формула: Дрис ловко синтезировал важные конструкты своей личной истории и бельгийские культурные коды, в частности барочность. Я уже писала о барокко как духе и образе коммуникации, и, услышав из его уст:
«I need contrast, I need tension. This house, this garden, the way we live — it’s very intense»,
удостоверилась, что Дрис — наследник фламандской традиции и барочный художник, но уже нашего времени и нашедший новый визуальный язык и метод для отражения этой экспрессивной энергии.
Что за метод? Дрис говорит, что база всех его творений — это классические лекала, родные его классическому музыкальному образованию (кусочек личного, и «я»). Классическая форма дает чистый холст для барочных экспрессивностей, выражающихся у него в сочетании цветов, узоров и фактур и создающих то самое барочное напряжение, контраст и игру. Он соединяет очень разные паттерны по принципу balance of good & bad taste, и так создает новые образы и нужный эффект поляризации.
Если вы увлекаетесь эклектикой как способом создания нового для глаз, то послушать, как это делает Ван Нотен, будет очень познавательно. А если любите интенсивность и витиеватость, то сам Бог велел провалиться с лупой в его коллекции: вычурность с таким большим вкусом — редкий дар.
На фоне новостей об отходе от дел Дриса Ван Нотена о нем многое пишут сейчас, в т.ч. как об очень аутентичном дизайнере, и мне захотелось поглубже копнуть в логику и корни его художественной идентичности, в продолжение тем предыдущих постов.
Из интервью с ним и моих наблюдений вывелась формула: Дрис ловко синтезировал важные конструкты своей личной истории и бельгийские культурные коды, в частности барочность. Я уже писала о барокко как духе и образе коммуникации, и, услышав из его уст:
«I need contrast, I need tension. This house, this garden, the way we live — it’s very intense»,
удостоверилась, что Дрис — наследник фламандской традиции и барочный художник, но уже нашего времени и нашедший новый визуальный язык и метод для отражения этой экспрессивной энергии.
Что за метод? Дрис говорит, что база всех его творений — это классические лекала, родные его классическому музыкальному образованию (кусочек личного, и «я»). Классическая форма дает чистый холст для барочных экспрессивностей, выражающихся у него в сочетании цветов, узоров и фактур и создающих то самое барочное напряжение, контраст и игру. Он соединяет очень разные паттерны по принципу balance of good & bad taste, и так создает новые образы и нужный эффект поляризации.
Если вы увлекаетесь эклектикой как способом создания нового для глаз, то послушать, как это делает Ван Нотен, будет очень познавательно. А если любите интенсивность и витиеватость, то сам Бог велел провалиться с лупой в его коллекции: вычурность с таким большим вкусом — редкий дар.
❤6
В книге мне попался еще один интересный сюжет: про то, как аутентичное творчество меняет устоявшиеся представления о вещах. И о том, что если создаешь свое настоящее, саженец приживется, даже если мир не кажется оптимистичной почвой.
На волне расцвета ювелирного модернизма в Скандинавии многие дизайнеры обращались к формам ожерелий, популярных у викингов, Вивианна красиво упоминает эту тягу как «perhaps we have an atavistic feeling for it». Среди ее украшений были и кулоны, похожие на ритуальные амулеты предков, и лаконичные обручи-чокеры, переосмысленные «viking neck-bands». Когда эти простые обручи увидел мир и лидирующий тогда, в 50-х, французский ювелирный рынок, это вызывало ужас и непринятие: в колониальных державах колье такого рода напоминали в сознании обручи на шеях рабов колонизированных земель, и такое едва ли хотела носить «приличная» француженка. Но время шло, взгляды менялись, и сегодня литые чокеры, продвигаемые скандинавскими и мексиканскими дизайнерами как переосмысление своей истории, стали классикой ювелирного дизайна.
Верю, что большую роль сыграло то, сколько любви и настоящести было в устремлениях создателей — к своей культуре и ее памятникам, которые они переосмыслили и создали новую главу этой истории в багаже наследия человечества.
Как много в этом чувства!
На волне расцвета ювелирного модернизма в Скандинавии многие дизайнеры обращались к формам ожерелий, популярных у викингов, Вивианна красиво упоминает эту тягу как «perhaps we have an atavistic feeling for it». Среди ее украшений были и кулоны, похожие на ритуальные амулеты предков, и лаконичные обручи-чокеры, переосмысленные «viking neck-bands». Когда эти простые обручи увидел мир и лидирующий тогда, в 50-х, французский ювелирный рынок, это вызывало ужас и непринятие: в колониальных державах колье такого рода напоминали в сознании обручи на шеях рабов колонизированных земель, и такое едва ли хотела носить «приличная» француженка. Но время шло, взгляды менялись, и сегодня литые чокеры, продвигаемые скандинавскими и мексиканскими дизайнерами как переосмысление своей истории, стали классикой ювелирного дизайна.
Верю, что большую роль сыграло то, сколько любви и настоящести было в устремлениях создателей — к своей культуре и ее памятникам, которые они переосмыслили и создали новую главу этой истории в багаже наследия человечества.
Как много в этом чувства!
❤11
Beyond aesthetics
Последние пару лет я заметила, насколько много и часто коммерческие проекты стали использовать не своё искусство как контент, и то как небрежно и пусто это делается мне кажется нехорошей и неэтичной тенденцией, о которой стоит размышлять и говорить вслух.
Возьмем, к примеру, The Row, аккаунт которых нынче полнится живописью и дизайном. Этот ход понятен с точки зрения маркетинга и бренд девелопмента: так они раскрывают себя более многомерно, достраивая свой мир иными медиумами, кроме одежды и кампейнов. Тревожат же этика и интенция, с которыми это делается. Неприятно видеть, как произведения, в которые был вложен огромный труд и мысль художника коммерческими брендами сводятся до уровня открытки, которую показывают лишь как «эстетичный визуал». Не говоря ни об авторе, ни об идее, а просто используя как картинку-заглушку с одной целью – сделать профиль притягательнее для покупателей.
Такая тактика является, по большому счету, эксплуатацией чужих творений с целью собственной коммерческой выгоды, при этом самим творениям отведено минимум голоса и смысла, это просто «визуалы». Произведения находятся в открытом доступе, ничего не стоит их скачать и экспуатировать у себя, не давая ничего взамен. А это могло бы быть иначе, сопровождаться нарративом о художнике и его искусстве, провещением аудитории, если искусство искренне дорого проекту, а не только инструмент маркетинга и продаж.
Вывод простой: если хочется интегрировать в свой коммерческий проект чужое прекрасное, нужно делать это по чести или не делать вовсе. Какое количество раз содрогнулся на небесах Лучо Фонтана, став «эстетичным визуалом» тысяч акканутов в сети?
Последние пару лет я заметила, насколько много и часто коммерческие проекты стали использовать не своё искусство как контент, и то как небрежно и пусто это делается мне кажется нехорошей и неэтичной тенденцией, о которой стоит размышлять и говорить вслух.
Возьмем, к примеру, The Row, аккаунт которых нынче полнится живописью и дизайном. Этот ход понятен с точки зрения маркетинга и бренд девелопмента: так они раскрывают себя более многомерно, достраивая свой мир иными медиумами, кроме одежды и кампейнов. Тревожат же этика и интенция, с которыми это делается. Неприятно видеть, как произведения, в которые был вложен огромный труд и мысль художника коммерческими брендами сводятся до уровня открытки, которую показывают лишь как «эстетичный визуал». Не говоря ни об авторе, ни об идее, а просто используя как картинку-заглушку с одной целью – сделать профиль притягательнее для покупателей.
Такая тактика является, по большому счету, эксплуатацией чужих творений с целью собственной коммерческой выгоды, при этом самим творениям отведено минимум голоса и смысла, это просто «визуалы». Произведения находятся в открытом доступе, ничего не стоит их скачать и экспуатировать у себя, не давая ничего взамен. А это могло бы быть иначе, сопровождаться нарративом о художнике и его искусстве, провещением аудитории, если искусство искренне дорого проекту, а не только инструмент маркетинга и продаж.
Вывод простой: если хочется интегрировать в свой коммерческий проект чужое прекрасное, нужно делать это по чести или не делать вовсе. Какое количество раз содрогнулся на небесах Лучо Фонтана, став «эстетичным визуалом» тысяч акканутов в сети?
❤13
Наблюдения про аутентичность авторства на примере двух мастеров «фотографии как живописи» (любимое!): в хорошем смысле сложное и самобытное получается филигранно, когда жанр истинно аутентичен художнику, ибо в таком творчестве миллион тонких настроек, где подражатель, у которого нет нужного днк, вероятно промахнется.
И венгр Сильвестер Мако (1-4) и итальянец Паоло Роверси (5-7) выросли в окружении истории и классического искусства, и их нативная «настроенность окуляра» на старую классику прослеживается в каждом художественном решении: охристой гамме, жестах с полотен, выборе лиц прошлых эпох, играх с драпировками, мягком свете и прочих приемах живописи Ренессанса и классицизма. И это не про насмотренность, это way of seeing.
Иными словами, нужно глубоко чувствовать жанр и в каком-то смысле быть им, чтобы совершать каждый выбор точно «в тон» — такое невозможно копировать с тем же блеском, что выходит у носителя. Верю, что всё самое прекрасное рождается именно так, а не через перенятие эстетик, слов, идей, которых в сущности нет внутри, и это чувствуется при ближайшем рассмотрении.
И венгр Сильвестер Мако (1-4) и итальянец Паоло Роверси (5-7) выросли в окружении истории и классического искусства, и их нативная «настроенность окуляра» на старую классику прослеживается в каждом художественном решении: охристой гамме, жестах с полотен, выборе лиц прошлых эпох, играх с драпировками, мягком свете и прочих приемах живописи Ренессанса и классицизма. И это не про насмотренность, это way of seeing.
Иными словами, нужно глубоко чувствовать жанр и в каком-то смысле быть им, чтобы совершать каждый выбор точно «в тон» — такое невозможно копировать с тем же блеском, что выходит у носителя. Верю, что всё самое прекрасное рождается именно так, а не через перенятие эстетик, слов, идей, которых в сущности нет внутри, и это чувствуется при ближайшем рассмотрении.
💔8❤5