Sinister spirit
Вау, что нашлось! Пол века преемственности и общей красной нити в стейдж дизайне «Тристана и Изольды» — от сюррелистичных 50-х до видеоарта Билла Виолы.
Схожие художественные решения берут начало в идеях и духе музыки Вагнера, а она в свою очередь — в глубинных кодах немецкой культуры. Несколько лет я занималась немецким и германистикой и много слышала о «темной стороне» немецкой нации, тяготении к жуткому, холодному, пугающему. Эту нить можно проследить от старых сказок (Гензель и Греттель) до опер Вагнера, немецкого экспрессионизма и фильмов Фритца Ланга. У скандинавов (также германцев), кстати, что-то похожее тоже прослеживается (нуары, Мунк, Бергман).
Среди этого ряда много мрачных, контрастных, построенных на холодных оттенках образов, где даже цвет солнца становится неприветливым лимонным светом, как на картинах Кирхнера и некоторых постановках в примерах. Жутко и прекрасно.
Вау, что нашлось! Пол века преемственности и общей красной нити в стейдж дизайне «Тристана и Изольды» — от сюррелистичных 50-х до видеоарта Билла Виолы.
Схожие художественные решения берут начало в идеях и духе музыки Вагнера, а она в свою очередь — в глубинных кодах немецкой культуры. Несколько лет я занималась немецким и германистикой и много слышала о «темной стороне» немецкой нации, тяготении к жуткому, холодному, пугающему. Эту нить можно проследить от старых сказок (Гензель и Греттель) до опер Вагнера, немецкого экспрессионизма и фильмов Фритца Ланга. У скандинавов (также германцев), кстати, что-то похожее тоже прослеживается (нуары, Мунк, Бергман).
Среди этого ряда много мрачных, контрастных, построенных на холодных оттенках образов, где даже цвет солнца становится неприветливым лимонным светом, как на картинах Кирхнера и некоторых постановках в примерах. Жутко и прекрасно.
❤9
Из путешествий мы давно поняли, что о самобытностях локации вряд ли кто-то расскажет лучше, чем местный. Наверное, по этой же логике TEKLA год за годом приглашает одного и того же шведского фотографа снимать зимние эссе о водных ритуалах Скандинавии, и более завораживающих картин особых отношений людей севера с водой, чем у Ben Beagent я пока не встречала: и эфемерность и натуралистичность в одном флаконе — такое, наверное, может только человек, который глубоко чувствует эту культуру.
Неповерхностные рассказы о локальном наследии на современном (в тч визуальном) языке всё еще попадаются нечасто, поэтому такие инициативы, пускай в рамках маркетинга, но с чувством и толком сделанные, меня всегда очень радуют. Когда видно, что со всей душой и о любимом — чувствуешь настоящее и трудно не проникнуться, захотеть узнать больше и испытать на собственной коже. Magic of beautifully told true things!
Неповерхностные рассказы о локальном наследии на современном (в тч визуальном) языке всё еще попадаются нечасто, поэтому такие инициативы, пускай в рамках маркетинга, но с чувством и толком сделанные, меня всегда очень радуют. Когда видно, что со всей душой и о любимом — чувствуешь настоящее и трудно не проникнуться, захотеть узнать больше и испытать на собственной коже. Magic of beautifully told true things!
❤9
Прочитала диалоги с Вивианной Торун — одной из ключевых фигур в истории ювелирного дизайна и урожденной шведкой. Читать было наслаждением: чувство, что беседуешь с очень тонко чувствующим мир человеком, глубоким, самобытным, абсолютно великим. Я многое взяла для себя про природу творчества и процесс творения из этих диалогов, и хочу поделиться несколькими особенно запомнившимися моментами, начав с цитат про ее первые импульсы, которые ярко показывают связь искусства с нордическим происхождением (и это просто очень трогательно).
Вивианна описала в книге любовь юности к фигурному катанию, как ее «завораживало высечение кривизны из льда» и привлекали прочные материалы (камень, металл), из которых можешь огранить точеную форму: "I need material to have resistance". Такими и стали ее украшения: совершенные изгибы, замерший в металле пируэт, кристальные как лед. Настолько искренняя и чистая история начала большого художника — восхищаюсь и замираю дыханием который раз 💔
Вивианна описала в книге любовь юности к фигурному катанию, как ее «завораживало высечение кривизны из льда» и привлекали прочные материалы (камень, металл), из которых можешь огранить точеную форму: "I need material to have resistance". Такими и стали ее украшения: совершенные изгибы, замерший в металле пируэт, кристальные как лед. Настолько искренняя и чистая история начала большого художника — восхищаюсь и замираю дыханием который раз 💔
💔10❤5
Хорошее упражнение
Заметила, что в художествах, созданных до глобализации, отпечаток происхождения автора обычно прослеживается сильнее, чем примерно с начала 80-х, когда культура начала становиться всё более и более одной большой глобальной.
На «доглобальных» художниках удобно практиковаться в отслеживании связей между стилем/голосом автора и его происхождением, национальной ментальностью, ландшафтом родных краев.
Зачем? Из биографий и воспоминаний больших художников я подметила, что великие очень четко осознавали такие связи внутри себя и своего творчества. Во всех нас есть причастность к большему, чем один человек, и осознание природы таковой причастности делает творчество объемнее, т.к. сознательность задает консистентность на всем протяжении: от самого малого штришочка до масштабных работ. Поэтому видеть «большое в малом» мне кажется полезным навыком для любого творящего человека, чтобы применять это к себе и лучше понимать, чем обсуловлено то, что выходит из под твоих рук и легче достигать целостности общей картины.
Находками таких связей в большом искусстве я делюсь, веря в это видение на практике, и с надеждой, что это будет полезным кому то еще ✨
Заметила, что в художествах, созданных до глобализации, отпечаток происхождения автора обычно прослеживается сильнее, чем примерно с начала 80-х, когда культура начала становиться всё более и более одной большой глобальной.
На «доглобальных» художниках удобно практиковаться в отслеживании связей между стилем/голосом автора и его происхождением, национальной ментальностью, ландшафтом родных краев.
Зачем? Из биографий и воспоминаний больших художников я подметила, что великие очень четко осознавали такие связи внутри себя и своего творчества. Во всех нас есть причастность к большему, чем один человек, и осознание природы таковой причастности делает творчество объемнее, т.к. сознательность задает консистентность на всем протяжении: от самого малого штришочка до масштабных работ. Поэтому видеть «большое в малом» мне кажется полезным навыком для любого творящего человека, чтобы применять это к себе и лучше понимать, чем обсуловлено то, что выходит из под твоих рук и легче достигать целостности общей картины.
Находками таких связей в большом искусстве я делюсь, веря в это видение на практике, и с надеждой, что это будет полезным кому то еще ✨
❤9
Dries art formula
На фоне новостей об отходе от дел Дриса Ван Нотена о нем многое пишут сейчас, в т.ч. как об очень аутентичном дизайнере, и мне захотелось поглубже копнуть в логику и корни его художественной идентичности, в продолжение тем предыдущих постов.
Из интервью с ним и моих наблюдений вывелась формула: Дрис ловко синтезировал важные конструкты своей личной истории и бельгийские культурные коды, в частности барочность. Я уже писала о барокко как духе и образе коммуникации, и, услышав из его уст:
«I need contrast, I need tension. This house, this garden, the way we live — it’s very intense»,
удостоверилась, что Дрис — наследник фламандской традиции и барочный художник, но уже нашего времени и нашедший новый визуальный язык и метод для отражения этой экспрессивной энергии.
Что за метод? Дрис говорит, что база всех его творений — это классические лекала, родные его классическому музыкальному образованию (кусочек личного, и «я»). Классическая форма дает чистый холст для барочных экспрессивностей, выражающихся у него в сочетании цветов, узоров и фактур и создающих то самое барочное напряжение, контраст и игру. Он соединяет очень разные паттерны по принципу balance of good & bad taste, и так создает новые образы и нужный эффект поляризации.
Если вы увлекаетесь эклектикой как способом создания нового для глаз, то послушать, как это делает Ван Нотен, будет очень познавательно. А если любите интенсивность и витиеватость, то сам Бог велел провалиться с лупой в его коллекции: вычурность с таким большим вкусом — редкий дар.
На фоне новостей об отходе от дел Дриса Ван Нотена о нем многое пишут сейчас, в т.ч. как об очень аутентичном дизайнере, и мне захотелось поглубже копнуть в логику и корни его художественной идентичности, в продолжение тем предыдущих постов.
Из интервью с ним и моих наблюдений вывелась формула: Дрис ловко синтезировал важные конструкты своей личной истории и бельгийские культурные коды, в частности барочность. Я уже писала о барокко как духе и образе коммуникации, и, услышав из его уст:
«I need contrast, I need tension. This house, this garden, the way we live — it’s very intense»,
удостоверилась, что Дрис — наследник фламандской традиции и барочный художник, но уже нашего времени и нашедший новый визуальный язык и метод для отражения этой экспрессивной энергии.
Что за метод? Дрис говорит, что база всех его творений — это классические лекала, родные его классическому музыкальному образованию (кусочек личного, и «я»). Классическая форма дает чистый холст для барочных экспрессивностей, выражающихся у него в сочетании цветов, узоров и фактур и создающих то самое барочное напряжение, контраст и игру. Он соединяет очень разные паттерны по принципу balance of good & bad taste, и так создает новые образы и нужный эффект поляризации.
Если вы увлекаетесь эклектикой как способом создания нового для глаз, то послушать, как это делает Ван Нотен, будет очень познавательно. А если любите интенсивность и витиеватость, то сам Бог велел провалиться с лупой в его коллекции: вычурность с таким большим вкусом — редкий дар.
❤6