В ноябре случились короткая вылазка в Бельгию и режим исследователя. За годы Visual culture экспедиций у меня выработался подход к осознанному получению визуального опыта и его оформлению в память системой, а не обрывками (структурой потом легче пользоваться, чем хаосом).
Он состоит в том, чтобы подмечать повторяющиеся паттерны местности и сортировать их по папкам. А затем вглядеться в каждую из них: что объединяет собравшиеся там паттерны? Проанализировать, сделать выводы, сформулировать стилистики.
В Антверпене мы увидели много черного, готическую мрачность, сплетенную с барочной витиеватостью, нарядностью, перьями и насекомыми, а в оппозицию старой истории – строгую лучистость, новый минимализм, бетонные интерьеры и много японского.
Паттерны сложились в моей голове в пять колод, из которых вышло визуальное декодирование города:
• Готика
• Фламандское барокко
• Биоморфность
• Арт-деко
• Минимализм, японистика
Фландрия очень самобытна и зацепила, непременно вернемся!
Он состоит в том, чтобы подмечать повторяющиеся паттерны местности и сортировать их по папкам. А затем вглядеться в каждую из них: что объединяет собравшиеся там паттерны? Проанализировать, сделать выводы, сформулировать стилистики.
В Антверпене мы увидели много черного, готическую мрачность, сплетенную с барочной витиеватостью, нарядностью, перьями и насекомыми, а в оппозицию старой истории – строгую лучистость, новый минимализм, бетонные интерьеры и много японского.
Паттерны сложились в моей голове в пять колод, из которых вышло визуальное декодирование города:
• Готика
• Фламандское барокко
• Биоморфность
• Арт-деко
• Минимализм, японистика
Фландрия очень самобытна и зацепила, непременно вернемся!
❤6
Среда и творец: бельгийская готика Ann Demeulemeester
Интересные параллели ловила в Антверпене между вайбами города и эстетиками его художников. Не покидало ощущение, что бельгийские дизайнеры буквально продолжают в одежде ключевые коды местности. Ann Demeulemeester – линию готики, а Dries Van Noten – барочности.
Готика Энн – очень чистая во всём: от облика ее самой с черными стрелками и завернутой в кожу цвета вороного крыла до ее моды с викторианскими мрачными вуалями, готической узкой вертикалью, как у Собора Антверпенский богоматери, и красными как капля крови вкрапленими, так любимыми готикой. Последний кадр – Патти Смит в платье от Энн, снятая Энни Лейбовиц на фоне красных стен и пятен алого на постели очень тонко передает эту энергию.
Интересные параллели ловила в Антверпене между вайбами города и эстетиками его художников. Не покидало ощущение, что бельгийские дизайнеры буквально продолжают в одежде ключевые коды местности. Ann Demeulemeester – линию готики, а Dries Van Noten – барочности.
Готика Энн – очень чистая во всём: от облика ее самой с черными стрелками и завернутой в кожу цвета вороного крыла до ее моды с викторианскими мрачными вуалями, готической узкой вертикалью, как у Собора Антверпенский богоматери, и красными как капля крови вкрапленими, так любимыми готикой. Последний кадр – Патти Смит в платье от Энн, снятая Энни Лейбовиц на фоне красных стен и пятен алого на постели очень тонко передает эту энергию.
❤8
Среда и творец: фламандское барокко Dries Van Noten
На общем фоне происходящего в моде в наши дни DVN всегда казался мне чем-то очень эдаковатым, самобытным и не попадающим в мейнстримы. Корни этого ощущения удалось осмыслить, узнав лично Антверпен, и для Van Noten у меня наконец нашлось слово – барочность.
Фламандское барокко с его обилием золота и черного, витиеватости, объемных украшательств – большая культурная доминанта, пронизывающая город. Начавшись четыре века назад, барокко отзывается там по сей день, а первоисточниками полнятся залы Музея академии искусств с Рубенсом и иной классикой. Было жутко интересно наблюдать одни и же паттерны на старых картинах и резных рамах и в работах Дриса. Видеть ту же театральность, историчность, обилие сложных деталей и драгоценностей. Барокко как оно есть.
Остается загадкой, какое чудо случилось в Бельгии в 80-е, что ее дети так точно воплотили в своем искусстве коды местности и стали продолжением этого локального наследия в большом мире. Очень славная история.
На общем фоне происходящего в моде в наши дни DVN всегда казался мне чем-то очень эдаковатым, самобытным и не попадающим в мейнстримы. Корни этого ощущения удалось осмыслить, узнав лично Антверпен, и для Van Noten у меня наконец нашлось слово – барочность.
Фламандское барокко с его обилием золота и черного, витиеватости, объемных украшательств – большая культурная доминанта, пронизывающая город. Начавшись четыре века назад, барокко отзывается там по сей день, а первоисточниками полнятся залы Музея академии искусств с Рубенсом и иной классикой. Было жутко интересно наблюдать одни и же паттерны на старых картинах и резных рамах и в работах Дриса. Видеть ту же театральность, историчность, обилие сложных деталей и драгоценностей. Барокко как оно есть.
Остается загадкой, какое чудо случилось в Бельгии в 80-е, что ее дети так точно воплотили в своем искусстве коды местности и стали продолжением этого локального наследия в большом мире. Очень славная история.
❤5
Не скрою, что срочно вернуться к заготовкам серии про барокко вдохновил вчерашний перформанс Margiela от Гальяно: God save old masters, одним словом.
Завороживает барочная пластика – витиеватые театральные движения тел и взора, такой прекрасный танец с пространством и вниманием зрителя. Трепещу как хорошо!
Завороживает барочная пластика – витиеватые театральные движения тел и взора, такой прекрасный танец с пространством и вниманием зрителя. Трепещу как хорошо!
❤3