#древнеримскаямифология #лары #древнийрим #древнеримскаярелигия #гений #подземныебоги #домашниебоги #Матьларов #Мания #Меркурий #римскиепраздники

Сцена суоветаурилии (жертвоприношения свиньи, овцы и быка) на празднике Компиталий. Фреска из дома в окрестностях Помпей, 2-я пол. I в. н.э.

В скандинавской части сайта начинаем понемногу заполнять раздел "Служанки Фригг". Об этих богинях, перечисленных в главе 35 "Видения Гюльви", известно очень мало: в большинстве случаев — только имена и общие функции (о которых, как правило, говорят буквальные значения имен). Но некоторые современные язычники работают с этими богинями и стараются понять их характер и историю. Сведения о служанках Фригг - это по большей части НЛГ (неподтверждаемый личный гнозис), но, как это часто бывает с качественным НЛГ, в нем можно найти ориентиры для культовой практики.

Материалы о служанках Фригг мы будем выкладывать *постепенно* (то есть время от времени) и не в том порядке, в каком эти богини перечислены у Снорри, а в простой алфавитной последовательности. И сразу оговорим один момент: в главе 35 "Видения Гюльви" перечислены 13 богинь (не считая самой Фригг), но в их число включена Фрейя (которую, по словам самого Снорри, почитают наравне с Фригг и у которой есть собственные чертоги, упомянутые еще раньше, в главе 24). Соответственно, остается 12 богинь - но и это еще не всё. Встречается мнение, что в число служанок Фригг не входит Сага, у которой тоже есть собственный двор, но как говорится, "это неточно". Еще более "неточно" всё, что связано с мнением о Хульдре (гипотетической или собирательной лесной богине) как одной из служанок Фригг, то ли заменяющей Сагу, то ли снова дополняющей их число до 13 (а некоторые практики, работающие с девами Фригг, считают это число важным в связи с лунной символикой). Итого, служанок Фригг, по разным версиям, 11, 12 или 13 (мне попадалась и версия, что их 10, но кого еще там исключили из общего числа, я так и не поняла, - возможно, Гевьон). Так или иначе, на сайте будут представлены все тринадцать дев, несмотря на большие сомнения, которые лично у меня в этом отношении вызывает Хульдра.

Кстати, насчет дев. В целом, такое впечатление, что в главе 35 "Видения Гюльви" перечислены (опять же, не считая Фригг) все незамужние асиньи (и, в частности, именно в эту главу Снорри помещает сведения о Фрейе как *вдове* Ода). Замужние (Идунн, Нанна и т.д., и даже Скади, несмотря на ее холодные отношения с мужем) описываются вместе со своими мужьями в других разделах. Таким образом, служанки Фригг - девы (meyjar) в том смысле, что ни одна из не связана узами и обязательствами брака, хотя некоторые из них имеют прямое отношение к любви или браку, а девам как молодым девственницам из них покровительствует только одна (и это, как ни парадоксально, Гевьон, которая, согласно знаменитому мифу об отделении Зеландии от Швеции, в свое время родила четверых сыновей от некоего великана, а позже, согласно "Саге об Инглингах", все-таки вышла замуж за некоего сына Одина).

Сводный материал о Гевьон и статья о богине Саге у нас на сайте появились уже давно, и из всех служанок Фригг эти две - единственные, с которыми исторически связаны свои мифы или хотя бы фрагменты мифологических представлений, выходящие за рамки 35-й главы "ВГ". Мифологические сюжеты об остальных девах Фригг - плоды НЛГ; статьи о них, которые будут выкладываться на сайте, - небольшие, но достаточно содержательные; это можно считать универсальным дисклеймером по всем материалам данной группы и больше не повторяться. Попозже, после этой серии статей, мы выложим и подборку "исторически аутентичных" материалов о служанках Фригг, но сперва посмотрим на наработки современных духовидцев.

Начнем с богини Вар, которая как раз связана с темой брачных обетов (в частности) и клятв (вообще). Cтатья по ссылке:

https://northern.thesaurusdeorum.com/kto-takaya-var/

#скандинавскаямифология #нордика #Фригг #служанкиФригг #Гевьон #Вар #Фрейя #Сага #Хульдра #НЛГ #РейвенКальдера

В кельтском разделе сайта опубликован новый перевод текста "Единственная ревность Эмер". Это переложение ирландской саги "Болезнь Кухулина", впервые опубликованное в 1902 году в сборнике Августы Грегори "Кухулин из Муртемне". Именно оно впоследствии легло в основу пьесы Йейтса "Единственная ревность Эмер" (хотя сюжет и смысл исходного текста изменились очень существенно). Версия Грегори поразительно красива; в другом известном мне русском переводе эта красота потеряна, как и многие нюансы смысла, из-за чего и возникла идея сделать новый вариант. Сейчас я составляю комментарии к этому тексту и несколькими любопытными отрывками из них, вероятно, поделюсь здесь, но попозже. Пока что покажу две песни сиды Фанд. Первая - та, которую она поёт, глядя влюбленными глазами на Кухулина, возвращающегося из битвы:

— Как величав этот муж, мчащийся на колеснице! Молод он, безбород; сияет он на пути по вечерней равнине; краем великого леса он едет, близ Сенах Фидге.
— Музыка сидов его не удержит на ложе; кровью он обагрен; я же стою и смотрю на коней его колесницы: в мире им нет подобных — быстры, как весенний ветер!
— Это Кухулин мчится, юный герой, пришедший с равнины Муртемне; горе тому, кто навлек на себя его ярость!

Вторую песню Фанд поёт уже под конец истории, - простившись с Кухулином, стоя на морскому берегу и глядя, как навстречу ей по волнам мчится Мананнан, "друг Луга", - ее бессмертный супруг, который в финале саги окончательно развяжет узел событий.

— Смотрите, вот Мананнан, великий сын моря! Он пришел с равнин Эогана из Устья Реки. Вот Мананнан, владыка светлых холмов; когда-то он был мне дорог.
— Он, быть может, поныне верен и не носит на сердце ревность: нас ведет дорога любви.
— Было время — мы с другом Луга жили в солнечном доме Инвер, и, казалось, ничто на свете нас вовеки не разлучит.
— Взял меня Мананнан женою — я была достойной супругой; дал он мне золотое запястье — выкуп за мою красоту.
— Вижу, скачет ко мне по морю всадник, смертным глазам незримый, по волнам пышногривым мчится — нет нужды ему в кораблях.
— А меня увлекло на муки неразумье женского сердца: тот, кого я любила без меры, на страданья меня обрек.
— Так прощай, прекрасный Кухулин! С легким сердцем тебя оставлю и, хотя не вернусь обратно, не держи на меня обид!
— Что же горше разлуки с милым? Одному лишь из нас не горько! Тяжело мне нести обиду, Лаэг-возница, сын Риангабры!
— Возвращусь к своему супругу: он уважит мои желанья. Вот, смотрите, как ухожу я, — да не скажут: «Ушла тайком!»

Полный текст саги на сайте:
https://celtic.thesaurusdeorum.com/edinstvennaya-revnost-emer/

#кельтика #кельты #кельтскаямифология #ирландскаямифология #Кухулин #Мананнан

Желая узнать, что такое равнина Муртемне, которая так часто упоминается в связи с Кухулином, мы обращаемся к одной метрической "старине мест". И она сообщает нам, что Кухулин в некотором смысле тоже обитал на дне морском, а также пополняет наш бестиарий опасным сосалом (посмотрим правде в глаза: это и в самом деле оно):

Равнина Муртемне, откуда такое имя? Нетрудно сказать. Море ее покрывало после Потопа трижды по десять лет, оттого и назвали ее Муртемне (muir + te[i]me), что значит «мрак моря» (temhe in mara) или «под кровлею моря» (fo scemil mara h-é). Или же было над нею волшебное море (muir draidechta), а в нем — осьминог (? muir-selche, букв. «морская улитка»), который всасывал все, что пожелает. Мог он втянуть целиком мужа в доспехах, и тот оставался лежать на дне его сумки сокровищ (autsad-bolg). Дагда пришел со своей булавою гнева (lorg anfaid), и ударил ей осьминога, и промолвил такие слова: «Отвороти пустую голову свою! Отвороти свое прожорливое тело! Отвороти свое ненасытное чело! Изыди! Прочь!» И осьминог отступил, а с ним отступило и море; вот почему, быть может, то место назвали Равниной Муртемне. — Метрические диннхенхас («старины мест»), 99.

#кельтика #Кухулин #кельтскаямифология #кельты #Дагда #морскиечудовища

Поговорим про Лугайда Красных Полос (Lugaid Riab nDerg), который дважды упоминается в саге «Единственная ревность Эмер». Чрезвычайно интересный персонаж во многом, начиная с имени. Известны другие переводческие интерпретации этого имени — «Лугайд Кровавых (или Красных) Шрамов», «Лугайд Кровавых Ударов» и даже «Лугайд Красное Небо». Известны и попытки обосновать эти версии лингвистически. Но в сагах и других древнеирландских источниках речь определенно идет не о шрамах, а о двух красных поперечных полосках на теле. Точнее, говоря, это два красных кольца — одно на шее, другое на поясе. Фактически, родимые пятна весьма своеобразного происхождения.
Начнем ab ovis, то есть с дедушки. Лугайд был внуком полулегендарного Эохайда Фейдлеха, одного из верховных королей Ирландии. Эохайд, в свою очередь, был папой выдающихся дочерей: среди них — Медб, знаменитая королева Коннахта, и Мугайн, королева Эмайн-Махи, главная жена короля Конхобара. (Кстати, Конхобар в разное время брал в жены и других дочерей Эохайда и в итоге стал ему четырежды зятем).
Но в связи с Лугайдом Красных Полос нас интересует та дочь Эохайда, которую звали Клотру. Именно она стала матерью Лугайда — и зачала его нестандартным способом.
Дело в том, что у Эохайда имелись и сыновья. В их числе — тройняшки под общим прозванием «Финдемна» («прекрасная тройня», или «трое прекрасных из Эмайн-Махи», или «трое кровавых [sic!] из Эмайн», или «белая тройня», или «белые близнецы», or what not), в какой-то момент затеявшие свергнуть своего отца и править сами. Когда подошло время для решающей битвы между Эохайдом и «Финдемной», Клотру, нежно любившая своих братьев, но не слишком верившая в их успех, забеспокоилась, что те погибнут, не оставив наследников.
И вот, в последнюю ночь перед битвой, Клотру соблазняет всех троих «Финдемна», одного за другим, чтобы хоть кто-то из них продолжил свой род, — а на следующий день «Белые близнецы» и вправду погибают. Головы их привозят Эохайду, и тот принимает важное государственное решение, касающееся престолонаследия (но об этом позже).
В положенный срок у Клотру рождается сын — это и есть Лугайд, — и сразу становится ясно, что род удалось продолжить всем троим братьям. Тело новорожденного разделено на три части теми самыми красными полосами или кольцами (вокруг шеи и вокруг пояса): верхней частью, то есть головой, Лугайд походит на старшего из троих своих отцов, средней — на среднего, а частью от пояса и ниже — на младшего. (Отцы-близнецы явно были гетерозиготные, иначе всеми своими тремя частями ребенок походил бы на всех сразу.) Вот так Лугайд и получает свое прозвание, а в придачу к нему — явное клеймо незаконнорожденности (позже эта проблема еще даст о себе знать). Заодно Лугайд наследует склонность к кровосмешению: впоследствии у него рождается сын от той же самой Клотру, любительницы родственников.
В саге «Единственная ревность Эмер», Лугайд Красных Полос, как уже было сказано, упоминается дважды: в самом начале (где Кухулин требует отложить праздничный пир, чтобы дождаться двух опоздунов, один из которых — Лугайд) и немного позже, когда Кухулин уже слег от таинственной болезни (Лугайд — один из тех, кто сидит у его ложа, причем на почетном месте, в изголовье). Похоже, Лугайд — один из самых близких друзей Кухулина.
И действительно, в других сагах Лугайд предстает как друг Кухулина, его спутник в приключениях и подвигах и даже как его названый брат. В одном из эпизодов, рассказанном по-разному в различных версиях, именно Лугайду Кухулин отдает в жены деву, которая влюблена в самого Кухулина, но не может стать его женой, потому что Кухулин нечаянно выпил ее крови и тем самым как бы породнился с нею (Лугайду, как мы понимаем, это было бы нипочем, но Кухулин так не может). Кстати, эта дева и ее служанка проделывают тот же трюк, что и сестры-сиды Фанд и Либан в «Единственной ревности Эмер»: чтобы разыскать Кухулина, они превращаются в двух птиц, скованных друг с другом золотой цепочкой (а потом еще удивляются, что он запустил в них камнем).

Позже, когда злые женщины Улада убивают жену Лугайда из зависти к ее большому мочевому пузырю (о, злые женщины Улада — это отдельная прекрасная тема!), а Лугайд тоже умирает «от горя и позора», Кухулин грандиозно мстит этим женщинам, практически как Самсон — филистимлянам: подождав, пока они соберутся в одном доме, он обрушивает дом им на головы. Сам Кухулин при этом остается жив, но любопытно, что в порядке следования саг уладского цикла сказание о смерти Лугайда Красных Полос непосредственно предшествует саге «Смерть Кухулина».
Если же обратиться от саг уладского цикла к «Книге захватов Ирландии» и к «Анналам четырех мастеров», то картина становится еще интереснее. В «Анналах…» утверждается, что в 5166 году от сотворения мира Лугайд стал верховным королем Ирландии — после того, как на протяжении пяти лет верховных королей не было вовсе. Его правление продлилось двадцать шесть лет, после чего Лугайд «умер от горя».
Что до «Книги захватов…», то здесь сообщается, что Лугайд был не просто другом, а приемным сыном или воспитанником Кухулина, — и это в значительной степени объясняет то особое место, которое Лугайд занимает в жизни Кухулина в сагах. Но, главное, здесь обнаруживается одно из самых любопытных преданий, связанных с Лугайдом. Оказывается, именно из-за него умолк знаменитый коронационный камень Лиа Фаль, привезенный в Ирландию еще Племенами богини Дану и стоявший в Таре, столице верховных королей. Камень этот «вскрикивал под каждым королем, кому суждено было править Ирландией» (как говорится в саге «Битва при Маг Туиред»).
Объединяя сведения из «Анналов…» и «Книги захватов…», а также «Старины мест», повествующей о борьбе Эохайда с «Финдемной», мы получаем следующую историю.
Эохайд Фейдлех правил Ирландией в 5058—5069 гг. от сотворения мира. Из-за того, что против него взбунтовались собственные сыновья, он постановил, что отныне трон верховного короля никогда не будет передаваться напрямую от отца к сыну. Рано или поздно сын сможет взойти на престол — но только не сразу после отца.
Соответственно, от Эохайда власть перешла к его брату, а затем — к представителям другого рода. После смерти великого короля Конайре Мора (в 5160 г.) претендентов на трон не обнаружилось, и целых пять лет ирландцы были вынуждены обходиться без верховного короля. И вот наконец, дождавшись, пока им надоест анархия, на сцену выходит Лугайд — чистокровный потомок Эохайда Фейдлеха. Дважды чистокровный, так сказать. Или даже четырежды, если учесть, что он родился сразу от четверых детей Эохайда.
Лугайд благополучно проходит испытание так называемым «бычьим пиром» или «бычьим сном» (tarbfess) (суть обряда — в том, что провидцу давали поесть мяса быка, убитого ритуальным способом; наевшийся провидец засыпал и во сне видел того, кому предстояло стать следующим королем). Он заручается всенародной поддержкой и, что немаловажно, поддержкой Кухулина. Не будем заострять внимание на том, какого почтенного возраста уже достигли и сам Лугайд, и тот же Кухулин, — все эти богатыри (не мы) могли жить черт знает сколько, пока их не убьют; а если серьезно, то понятно, что хронология саг и псевдоисторических хроник имеет лишь условное отношение к реальности. Но так или иначе, Лугайду остается пройти последнее испытание. Он идет и садится (или встает ногами, а может быть, ложится животом, — никто сейчас точно не знает, как это делалось) на камень Лиа Фаль. Но камень свое дело знает крепко: даже само его название, которое обычно переводят как «Камень Судьбы», иногда толковали как «Камень Знания». И, с точки зрения многознающего камня, Лугайд Красных Полос не годится в короли, потому что чистокровность в его случае не равняется законнорожденности.

Всё это и то, что случилось потом, в «Книге захватов…» укладывается в пару фраз: «Тот, под которым он (камень) испускал крик, становился королем Ирландии; и так было до тех пор, пока не сокрушил его Кухулин, потому что он не испустил крика под его воспитанником Лугайдом, сыном Троих Прекрасных из Эмайн. И с того дня камень не кричал больше ни под кем, кроме Конна из Темайра (Конна из Тары, т.е. Конна Ста Битв)».
Испортили хорошую вещь.
Нда… В итоге с помощью Кухулина — своего приемного отца — Лугайд стал первым верховным королем, чье право на трон не было подтверждено традиционным способом. Несмотря на казус при коронации, продержался он на троне долго, правил мудро и никакого вреда стране не причинил. А насчет того, почему так вышло, у современных исследователей есть мнение, основанное на теории трех функций Ж. Дюмезиля.
Дело в том, что у трех отцов Лугайда было не только собирательное имя «Финдемна», но и отдельные собственные имена. И эти имена, согласно «Старине мест», — немаловажные их характеристики: Эохайд, доведенный до крайности поведением сыновей, проклинает их загадочным проклятием: «Да станут они такими, как их имена!» Чем это так уж плохо, непонятно.
Тем не менее, старшего из Прекрасной Тройни, — того, на которого Лугайд походил головой, — звали Нар (Nár), что буквально переводится как «благородный, высокородный, щедрый», среднего — Брес, от др.-ирл. bres, «сражение, битва», а младшего — Лотар (Lothar), что значит попросту «лохань» или «корыто». Эти три имени удобно ложатся в теорию трех функций, согласно которой Лугайд оказывается символическим воплощением трех классов общества, примиряя в себе (буквально — в собственном теле) противоречия между высшим сословием, воинами и простым людом, — и в этом смысле его можно понимать как идеального короля, объединяющего народ и олицетворяющего спокойствие, мир и стабильность.
И в заключение — другая, менее известная версия смерти Лугайда, которая также приводится в «Анналах четырех мастеров»: «Лугайд Красных Полос был убит тремя Красноголовыми (Rúadchennaib) из Лейнстера; или, быть может, он сам предал себя мечу и умер от горя по своей жене Дерворгилле». И это еще один символичный момент: смерть Лугайда, как и его рождение, возможно, тоже связана с триадой «близнецов», имена которых — Фер Гел («Белый муж»), Фер Рогуин («Избранный муж») и Ломна Друт («Ломна-Глупец»), — тоже поддаются интерпретации с точки зрения теории трех функций.
А чтобы Лугайд, несмотря на все свои кельтские странности, показался более понятным и «своим», можно напоследок вспомнить про Агамемнона, который тоже, подобно небезызвестной Галлии, во всей своей совокупности разделялся на три части:

Был головой и глазами он схож с молневержцем Зевесом,
Станом — с Аресом, а грудью — с владыкой морей Посейдоном.

То есть, верховный правитель и здесь соединяет в себе достоинства троих — пусть и символических, чисто условных — прародителей или божественных прообразов, и это отражается в его внешности.

#кельтика #Кухулин #кельтскаямифология #кельты #Лугайд #Дерворгилла #Агамемнон #ЛиаФаль #Эохайд

https://greek.thesaurusdeorum.com/apollon-u-gomera-glavnyj-bog-iliady/
На сайте - глава из книги "Аполлон" Фрица Графа - выдающегося исследователя античной мифологии и религии. Аполлон показан в своей архаической, "темной" ипостаси - как бог, карающий нечестивых и сеющий болезни и смерть. В этой главе он предстает:

а) как перводвигатель сюжета "Илиады" ( по просьбе своего жреца, оскорбленного Агамемноном, Аполлон насылает на греков мор и тем самым кладет начало всем события эпоса);

б) как одно из основных действующих лиц "Илиады" и божество, упоминаемое в ней чаще прочих, за исключением Зевса;

в) как последовательный защитник троянцев и соперник Афины (выступающей на стороне греков).

Что касается последнего пункта, то автор отвергает некогда общепринятое объяснение этого факта малоазиатским происхождением Аполлона и выдвигает интереснейшую теорию. По версии Ф. Графа, поддержка, которую Аполлон оказывает троянцам, связана с его ролью покровителя эфебов и божества, отвечающего за внезапную смерть юношей (подобно Артемиде, которую считали ответственной за внезапную смерть молодых девушек). Приводя аргументы и примеры в пользу этой гипотезы, автор делает вывод:

"...излишнее внимание Аполлона может обернуться для молодого воина внезапной гибелью; Афина — более надежная защитница. И в этом отношении весьма уместно, что Аполлон помогает той стороне, которая в конце концов потерпит поражение и главный поборник которой, Гектор, погибает после того, как Аполлону приходится его покинуть".

#греческаямифология #греческаярелигия #Аполлон #Артемида #античнаямифология

В заметке "Святые силы и сотворение мира" Галина Красскова анализирует заключительную часть скандинавского мифа творения, изложенного в 6-7 строфах "Прорицания вёльвы". Сотворив землю и структурировав пространство, боги впервые собираются на совет, после чего исполняют три деяния, завершающих созидательный процесс:

1) устанавливают небесные циклы, упорядочивая ход времени,
2) возводят святилища (самим себе или друг другу) и
3) создают искусство.

Автор рассматривает значение этих действий как таковых и в контексте регулярного символического воссоздания мира в соответствии с божественными прообразами. Кроме того, в статье поясняются некоторые древнескандинавские термины, обозначающие богов и священные силы.

#скандинавскаямифология #нордика #мифытворения #Один #Вили #Ве #асатру #асы

https://northern.thesaurusdeorum.com/svyatye-sily-i-sotvorenie-mira-kommentarij-k-strofam-6-7-proriczaniya-vyolvy/

Вопрос, каким образом духовидцы получают визионерский опыт и откуда берется пресловутый НЛГ — «непроверяемый личный гнозис», - очень интересный и многогранный. Традиционных способов известно много: от осознанных сновидений до астральных путешествий, от скраинга до спонтанных откровений, когда осмысленные зрительные или слуховые впечатления приходят как бы сами собой или под влиянием какого-нибудь внешнего триггера. Но существует еще один интересный и не столь широко известный способ, — так называемое «путехождение» (pathwalking), который позволяет путешествовать в иные миры в физическом теле. Такая формулировка звучит достаточно фантастично, чтобы оттолкнуть многих здравомыслящих людей, но если разобраться в этой технике и опробовать ее на практике, станет ясно, что на самом деле имеется в виду, — и можно будет убедиться, что она отлично работает, хотя требует соблюдения определенных условий и годится не для всех (впрочем, как и любой другой метод, служащий подобным целям).

Если совсем коротко, путехождение — это сочетание ходячей медитации с визуализацией: суть метода — в том, чтобы физически перемещаться, то есть в буквальном смысле ходить ногами, по местности в физическом мире, настроившись на символически эквивалентную местность нефизического мира и — постепенно либо рывком — смещая туда восприятие (но не до конца!). Какие-то приметные точки физической местности (водоемы, здания, холмы и т.д.) при этом состраиваются и сливаются в одно целое с ключевыми точками той «духовной» или «астральной» области, с которой работает духовидец.
У этой техники есть свои преимущества — например, она позволяет активно использовать различные физические предметы во время путешествия, а это иногда существенно облегчает работу и приносит особый опыт, не достижимый другими способами. Кроме того, путехождение — это прекрасная альтернатива для тех, кто по тем или иным причинам не может практиковать классические астральные путешествия, предполагающие выход сознания из физического тела, погруженного в глубокий транс. С другой стороны, как уже было сказано, есть определенные ограничения и условия, — например, для эффективного путехождения нужно уметь работать в режиме «многозадачности», удерживая восприятие физического и нефизического миров одновременно.

Практически единственный автор, который подробно пишет об этой технике и о результатах ее применения, — Рейвен Кальдера. Он провел очень сложный эксперимент, пробыв в такой ходячей медитации девять дней подряд (разумеется, с перерывами на сон, но без каких-либо других отвлечений). «Путеводитель по Девяти мирам» - книга, которую Рейвен создал после возвращения. Это не только дневник личного большого путешествия Кальдеры - здесь описано множество конкретных правил и полезных приемов путехождения, складывающихся в интуитивно понятную систему. Найти книгу можно здесь:
https://shop.thesaurusdeorum.com/index.php/putevoditel-po-devyati-miram/

#НЛГ #РейвенКальдера #нордика #скандинавскаямифология #Thesaurusdeorum #практики

Ноденс «овеществляется в виде огромной волны, в двенадцать футов высотой, которая через определенные промежутки времени поднимается в устье Северна, главной из западных рек [Британии], затопляя посевы и разрушая жилища на протяжении тридцати миль в глубь страны», — так писал об этом кельтском божестве Роберт Грейвс в романе «Божественный Клавдий». Большая сборная статья о Ноденсе — боге рек и морей, покровителе врачевания, а также, вероятно, охоты и рыбной ловли, — выложена у нас на сайте уже давно. А недавно к ней добавились авторские материалы Лорны Смитерс, современной язычницы, работающей в кельтской традиции. Первый из них — изложение личного гнозиса, триггером для которого стала зарисовка стенного венца, найденного при раскопках в Лидни (Глостершир), на месте древнего романо-британского храма Ноденса. Божество на этом венце изображено в окружении неких стихийных духов, которых Лорна определила как «творцов погоды» и «творцов сновидений».
О «творцах погоды» и самом Ноденсе как «творце облаков» можно почитать по ссылке: https://celtic.thesaurusdeorum.com/nodens-i-tvorczy-pogody/. Это красивый и содержательный НЛГ.
О «творцах сновидений» в статье не говорится подробно, но можно предположить, что эта функция связана с обычаем инкубации, то есть обряда погружения в сон в священном месте, чаще всего — в храме божества, способного даровать во сне исцеление во сне или подать совет, который поможет избавиться от болезни. Эта практика известна, главным образом, в связи с храмом в Эпидавре, посвященным греческому богу-врачевателю Асклепию. Но и в храме Ноденса в Лидни проводились подобные обряды и имелось специальное помещение для инкубации.
Любопытно также, что на рубеже XIX—XX веков, у авторов, писавших в жанре мистического хоррора, Ноденс переосмысляется как «великий бог грез» (А. Мейчен) и «владыка великой бездны», повелевающий ночными призраками (Г.Ф. Лавкрафт). Фактически, это тоже образцы личного гнозиса, связанного с божеством «Севернского вала»: Ноденс предстает одновременно и как владыка темных сновидений, и как олицетворение бездонной пучины или той исполинской волны, о которой, пусть и совершенно в другом контексте, писал Суинберн:

…И горька, словно кровь, ее пена, и прожорливы гребней клыки;
Испарений смятенные тучи — вздохи душ у предмирных верей;
Темный гул ее — гул сновиденья; глубина ее — корни морей,
Высота ее глав белопенных спорит с высью небесных огней,
И трепещут земные пределы, и склоняется время пред ней.

(строки из «Гимна Прозерпине», перевод мой)

В дальнейшем этот образ Ноденса был усвоен оккультистами, воспринявшими тексты Лавкрафта как духовидческие: у Остина Османа Спейра, Кеннета Гранта и их последователей Ноденс предстает как божество морской пучины и «великой бездны», пронизанной молниями, а эта бездна отождествляется с личным бессознательным как источником сновидений и грез.

#кельтика #Ноденс #кельтскаямифология #Асклепий