Что делать, если терапевт накосячил: краткий гайд первой помощи (часть 1)

Это в кино и клинических виньетках терапевт предлагает: “Давайте поговорим о наших отношениях” - а клиент душераздирающе открывается, инсайт, катарсис, жизнь больше никогда не будет прежней. В реальности, когда клиент чувствует, что терапевт сделал что-то не то, это часто замалчивается. Или находятся рациональные причины: ну, он же заболел, поэтому отменил вечернюю сессию с утра, на что же тут обижаться? Или человек привычно засовывает свои чувства куда подальше, потому что:

🐌 клиент не понимает, для чего это обсуждать и тратить время сессии, когда можно поговорить о действительно важных проблемах, с которыми нужна помощь;

🐌 клиент боится откровенно сказать, что чувствует, потому что это кажется опасным, неуместным или неважным;

🐌 клиент систематически не видит со стороны терапевта приглашения к обсуждению своих переживаний и не видит сигналов, что это вообще приветствуется.

Но и сами специалисты не всегда могут нести свою половину ответственности в терапевтических отношениях. Например:

🐌 терапевт сам не считает важным обсуждать отношения с клиентом и не верит, что это может дать какой-то результат;

🐌 терапевт не умеет инициировать такой разговор;

🐌 если разговор начинает клиент, терапевту не хватает умения его подхватить и превратить в совместное исследование, вместо этого терапевт начинает оправдываться, говорить “на самом деле вам показалось, я этого не имел в виду” или пользуется случаем перейти на более понятную для него тему;

🐌 терапевт уверен в своей непогрешимости и списывает все на сопротивление.

Если вы узнали себя в одном или нескольких пунктах, это повод задать себе вопрос: как это влияет на процесс терапии и на прогресс в нем? Что происходит, когда в разговоре приходится скрывать или подавлять свой дискомфорт, обиду, злость, ощущение несправедливости? А если собеседник сознательно или бессознательно отказывается их признавать и обсуждать?

Чья ответственность и кому разгребать?

Что на самом деле произошло - второй вопрос. Терапевт накосячил или случайно, сам того не зная, задел клиента фразой, жестом, мимикой. Разговор типа “вы меня обидели!” - “да я ничего такого не имел в виду!” никуда не ведет ни в терапии, ни в любых других отношениях. Важно другое: один человек вызывает в другом какие-то чувства. Эти чувства не могу не влиять не то, как эти двое будут взаимодействовать в дальнейшем. Если их нельзя безопасно разместить в отношениях (то есть, идентифицировать, назвать и обсудить, что в связи с этим человеку необходимо), они начнут искать запасной выход. Иногда в такой форме, что это разрушит терапевтический процесс или человек вообще разочаруется в психологической помощи.

Ответственности терапевта здесь больше (сорри, коллеги), но часть ее есть и у клиента.

(продолжение - в следующем посте)

Что делать, если терапевт накосячил: краткий гайд первой помощи (часть 1)

Что делать клиенту?

🐌 Распознать свои чувства хотя бы на уровне “что-то не так и, кажется, это связано с тем, что мой терапевт сказал/сделал”.

🐌 По возможности, говорить, если в вашей терапии что-то не так. Терапевт вас задел, не уделил должного внимания, дал неуместный совет, проигнорировал что-то важное - скажите об этом. Если трудно вслух лицом к лицу, можно написать.

🐌 Если совсем невыносимо, можно поговорить о чувствах вокруг того, что случилось. Примерно так: “Кое-что произошло на прошлой сессии, но мне трудно вам об этом сказать. Я боюсь, что вы меня не воспримите всерьез и из-за этого я начинаю думать, не стоит ли мне прекратить терапию”.

Что делать терапевту?

🐌 Всегда, всегда, всегда признать реальность этих чувств и поблагодарить за доверие, за шаг навстречу, за то, что человеку хватило смелости не замалчивать и открыться.

🐌 Сначала - восстановление безопасности и доверия в контакте, потом - все остальное. Дать выговориться, выслушать, задать вопросы, помочь распознать чувства и потребности за ними, которые оказались под угрозой.

🐌 Если нужно, предложить варианты урегулирования, в которых и вы, и ваш клиент сохраняют свое достоинство, а в ваши отношения возвращается ощущение безопасности другого. Подробнее можно почитать в посте про цикл rupture and repair. Да, в некоторых случаях это может быть прямое извинение.

Почему это так сложно для всех?

Мало кого из нас учили своим примером как безопасно говорить о чувствах. "Не злись на родителей”, “как ты смеешь так себя вести со старшими”, “не выдумывай, нет тут ничего обидного” и другие послания, в которых маленький человек слышит “твои чувства не важны”, “твоих чувств не должно быть”. Мало кого учили, что отношения - это не бесконечное выяснение, кто правее, и дележка ценных ресурсов, включая сочувствие и поддержку. Это “я и ты на одной стороне” и “мы вместе выясняем, как мы можем сделать хорошо для нас обоих”.

Если вы терапевт, который работает в парадигме, не придающей значения процессам внутри ваших отношений с клиентом, вам все равно нужно освоить позицию “мы вместе” и помогать вашим клиентам ее прожить и в нее поверить. Тогда и за пределами терапии они смогут опираться на этот опыт: мои чувства важны, меня готовы услышать, другой человек в нашем конфликте может быть не врагом, от которого мне нужно спасаться, а партнером.

PS. В рамках двух постов в телеграмме невозможно описать все разнообразие терапевтического опыта, а также все возможные сценарии и интервенции для коллег. Как и всегда, нас спасет супервизия, интервизия, учеба, личная терапия и смирение перед собственной неидеальностью:)

Спонсор сегодняшнего поста - бородатый мем:

Родители: мы просто хотим, чтобы ты был счастлив
Ребенок: начинает делать то, что приносит ему счастье
Родители: НЕ ТАК

Вчера на лекции я упомянула, как некоторым детям назначают роль еще до рождения и потом требуют соответствия этой роли: напрямую, вербально или косвенно, поощряя те проявления, которые ей соответствуют, и игнорируя или наказывая, когда ребенок не вписывается.

Некоторые из распространенных ролей:

- мамина радость
- козел отпущения
- клей для брака родителей
- вечный ребенок
- неудачник
- будущий защитник
- слабенький и болезненный

Иногда семья ожидает, что ребенок решит какую-то системную задачу или залечит давнюю рану из семейной истории: финансовые проблемы, обиду и желание отомстить мужчинам или женщинам, потеря из-за измены, несчастного случая, травмы, войны. Ребенка с детства настраивают на то, что он должен обязательно разбогатеть, дождаться единственного правильного партнера в океане козлов и стерв, никогда не испытывать неудач, уехать за границу - вариантов много. Некоторые из них звучать, казалось бы, неплохо. Но ребенок, которому внушали, что он должен стать богатым, годиков в -дцать придет в терапию в депрессивном эпизоде и с ощущением, что его комфортного дохода и приятной должности хронически недостаточно, он - лузер и всех подвел, хотя пять лет пашет без отпуска, чтобы получить очередное повышение.

Ребенок не может не подстраиваться под родительские ожидания. Ему необходимо чувствовать себя хорошим и ощущать, что его не бросят, не исключат. Если ожидания связаны с семейными конфликтами и поколенческими травмами, то соответствовать нужно, чтобы сохранить что-то важное в семье или дать семейной системе спасение от горя, краха, боли. Так маленький человек бессознательно подстраивается под приписываемые ему роли и приносит в жертву те части своего “я”, которые им не соответствуют.

Любые негативные убеждения о себе всегда вписаны в семейные ожидания. Терапевт, который с ними работает, может задать вопрос (если не клиенту, то хотя бы самому себе про клиента): кем ты был еще до того, как родился? Кем тебя видели твои родители - а кем отказывались видеть?

И тогда постепенно можно разбирать замешанную на страхе брошенности детскую лояльность, и постепенно можно возвращать те части “я”, которые были изгнаны, потому что им не было места.

Сегодня принесла вам анонс своего самого неожиданного и внезапного вебинара. Долго думала, с чего такого заманушного начать анонс, а потом случилось вот что: трое людей, которых я с удовольствием читаю, рассказали у себя в блогах, что им диагностировали высокофункциональный аутизм. В комментариях - не только много поддержки, но и вопросов "мне вот тоже кажется, что у меня что-то похожее, а к кому сходить за диагностикой?".

У меня есть прекрасный коллега: психиатр, клинический психолог и специалист по диагностике высокофункционального РАС у взрослых. А еще у меня есть собственный солидный опыт работы с темой инаковости, "я с другой планеты", "мне всегда казалось, что я отличаюсь от других". Конечно же, "я с другой планеты" - это не всегда аутический спектр. С другой стороны, а как понять, где спектр, если до недавнего времени аутизм считали болезнью мальчиков до 18 лет?

Поэтому мы сделали двойной вебинар для тех, кто сейчас читает этот пост и думает: "Так-так-так, еще не знаю, что там у вас, но мне туда нужно".

А вот и анонс:

"Я не как все. И давно уже не подросток, и несколько лет терапии за плечами, но это ощущение все равно не проходит". И одновременно: "Почему другие люди такие странные и не могут как я: господи ты боже мой, разве вы не видите очевидного и не понимаете логичного?"

Если вы прочитали первый абзац с чувством узнавания - блин, это я! - давайте сверимся. Знакомо ли вам что-то еще из списка ниже?

🐌Я часто чувствую, что какой-то странненький, как будто с другой планеты: не вписываюсь в компании, чувствую себя белой вороной, ощущаю неприкаянность;

🐌Я быстро устаю от людей, общение меня перегружает;

🐌Я очень удивляюсь, когда узнаю, что со мной, оказывается, флиртуют;

🐌Я легко понимаю эмоции отдельного человека, но в группе чувствую себя не в своей тарелке и не понимаю, как с ними разговаривать;

🐌После шумной вечеринки я могу несколько дней ощущать слабость, подавленность или сильные приступы тревоги, которые ничем не снимаются;

🐌Поступки и мотивация людей часто кажутся мне нелогичными;

🐌Иногда кажется, что я читаю людей как открытую книгу и понимаю очень тонкие оттенки чувств;

🐌Люди почему-то считают меня закрытым, угрюмым или злым, а ведь на самом деле я мягкий и чувствительный человек;

🐌Я плохо понимаю социальные правила и ритуалы, нарушаю иерархию;

🐌Люди мне в целом неинтересны, гораздо больше меня увлекает любимое хобби, которым я могу заниматься часами.

Если вы ответили “да” на большинство пунктов (в том числе, тех, которые, казалось бы, противоречат друг другу), текст дальше - для вас.

Часто при слове “аутизм” люди представляют себе ребенка, который закатывает истерику от того, что тележка в супермаркете слишком громко скрипит, или гениального математика, который не умеет разговаривать с людьми и постоянно совершает какие-то странные действия. До недавнего времени считалось, что аутизм - болезнь мальчиков до восемнадцати лет. Образа взрослого самостоятельного аутичного человека, который может быть успешен в карьере и отношениях, просто не существовало.

Образа нет, а люди есть.

Люди с высокофункциональным аутизмом хотели бы, чтобы о них знали вот что: у нас по-другому устроена нервная система. Мы отличаемся от нейротипичных людей, и эти отличия могут нас в чем-то ограничивать, но они же становятся нашей суперсилой, которую невозможно скопировать. Мы легко и естественно видим мир и людей так, как другие не могут.

Это видение мира и эксперименты с ним двигали прогресс в математике, музыке, живописи, инженерии - и да, в психотерапии тоже! Но иногда эту суперсилу сложно разглядеть в себе и принять, потому что все внимание уходит на ощущение своей “нетаковости”.

Мы с моим прекрасным коллегой психиатром и психотерапевтом Арсением Гусевым задумали поддерживающий вебинар для людей, которые долго страдают от этого ощущения и живут в состоянии “со мной происходит неведомая хрень, но ведь все в порядке и это недостаточно тяжело для диагноза”. Задумали один, а получилось два. На первом мы подробно расскажем, что такой высокофункциональный РАС, чем взрослые аутисты отличаются от нейротипичных людей, почему мы так болезненно мечтаем о таблетке, которая избавит нас от своих особенностей, и как перестать себя за них кусать. На втором поговорим об отношениях с другими людьми, чувстве “меня не принимают”, маскинге, коммуникационных стратегиях и необходимых навыках. Сделаем несколько практик и обязательно ответим на все ваши вопросы.

Подробнее о вебинарах можно прочитать по ссылке, там же - форма записи.

Коротко основное:

Когда: 29, 31 июля (суббота и понедельник), 18.00 по Белграду, 19.00 по Москве.

Чтоб будет: каждый вебинар идет 2 часа: 1,5 часа теории, 30 минут на вопросы участников. Для участников будет конспект вебинаров и запись после их окончания.

‼️И последнее по порядку, но не по значимости: если вы сомневаетесь, точно ли вам это нужно и стоит ли записываться, приходите в эту субботу на прямой эфир в инстаграме. Мы с Арсением расскажем, в чем разница между аутизмом, нейроотличностью и высокочувствительностью, и ответим на ваши вопросы. 22 июля, суббота, 19.00 по Белграду.

Меня давно интригует, как у понятия “психологическая защита” сложилась репутация с душком. Безусловно, удобно, когда абсолютно любое несогласие можно списать на эти самые защиты: это не я делаю что-то не то, это ты, бедолаженька недоразвитый, пытаешься спрятаться от реальности. Вот и терапевту может быть удобно соблазниться и найти оправдание своей ошибке, недостатку навыков или сложности процесса тем, что “клиент в защитах”. И сами клиенты иногда слышат это слово и реагируют: “Ну давайте же ее уберем!”

Право на защиту есть у каждого. Лишить человека этого права - это не решение проблемы, а плюс одна проблема.

Психологические защитные механизмы - это бессознательные автоматические функции. Психика всеми силами стремится не допустить своего распада под давлением событий, которые нарушают привычное существование. Чем сильнее дистресс, тем мощнее защитная реакция. Уровень дистресса измеряется не по внешней объективной шкале - нельзя взвесить тяжесть переживаний на весах, - а по субъективному ощущению. Если человеку больно и страшно - значит, ему больно и страшно, точка. Значит, в его психической реальности происходит что-то ужасное и отговорить его фразами типа “да ничего же такого” и “ты придумываешь” не получится.

Работа с защитами в терапии - штука сложная, захватывающая, порой ювелирная. Но чтобы эта работа состоялась, терапевт должен быть в согласии с теми внутренними силами, которые активизируются в ответ на что-то, что происходит в жизни клиента или в кабинете. Быть в согласии - не значит сказать “а, ну ок, тут все ясно, расходимся”. Это значит признавать существование защит, их влияния на жизнь клиента и терапевтический процесс, и относиться к ним с уважением и желанием понять без намерения “вскрыть”, “пробить”, “починить”. Даже если кажется, что пробить и починить - в лучших интересах клиента. В устройство психической реальности никогда нельзя вламываться с ноги.

По сути, терапевт должен признавать фундаментальное право человека на защиту любыми средствами. Если это безразличие, холод и пренебрежение, которые тяжело выдерживать. Если это разрушительная ярость и обесценивание. Если это постоянный побег от самого себя и своих переживаний. Если это регресс к самым ранним динамикам из детства, где можно было только спрятаться и повторять “я в домике, я в домике”. Любая защита хороша тем, что однажды сработала и позволила человеку пережить какой-то сложный опыт. Мы никогда не знаем, что было бы, если нашего клиента лишить этого домика, этого спасительного для него обесценивания или любого другого убежища. Скорее всего, было бы плохо.

Думаю, что нам сложно с самой идеей права на защиту потому, что мы росли в среде, где это право часто не подтверждалось и не соблюдалось другими. Возможно, родителями, которые считали, что ребенок не смеет себя отстаивать перед их лицом. Возможно, взрослыми в социальных системах: школах, садиках, больницах. Мы все равно залезем тебе в рот, ткнем в тебя иголкой, заставим тебя сделать то, что требуем, а если тебе не нравится, никто с тобой не будет церемониться. Для многих лучшим, на что можно было рассчитывать, это якобы (но на самом деле нихрена нет) успокоительное “потерпи, будет больно, но это для твоего же блага”.

Терапевту важно не впадать в слепое пятно “это для твоего же блага” - да и вообще в ловушку уверенности, что он знает как выглядит благо для клиента. Первой реакцией на любую встречу с действием защитных механизмов должно быть уважение и признание: я знаю, что ты сейчас чувствуешь опасность и пытаешься сохранить себя, я знаю, что однажды такая реакция помогла тебе выжить. Иногда терапевт становится первым человеком в жизни клиента, который дает ему понять: ты имеешь право на защиту и я не стану его у тебя отбирать. И после того, как это право установлено, начинается та самая ювелирная работа: налаживать контакт, вести диалог, интерпретировать защиты, делать их видимыми для клиента.

В субботу на вебинаре с коллегой вспомнила, с чего начинался канал и почему так называется. А начинался он с того, что я каждый божий день ругалась на кривой маркетинг, который вместо психотерапии продает какую-то нереалистичную хрень, формирует кривые ожидания и становится почвой будущего разочарования и клиентов, и самих практиков. Так вот, в канале что-то давно не было постов по теме. А больше рубрики "Терапия на салфетках" многие здесь любят именно записки злого терапевта.

Да простят меня коллеги, но делать упор на “я использую только эффективные и безопасные методы” в продвижении своей практики - это умышленно искажать реальность для будущих клиентов.

Во-первых, к любому методу прилагается человек, который или может использовать его в помощь исцелению клиента, или разнести клиента в кровавые щепочки.

Во-вторых, контакт двух людей опасен всегда хотя бы просто потому, что никогда не знаешь, каких демонов каждый из них с собой привел и когда они вырвутся, воспользовавшись ближайшей удобной форточкой. Ты поморщился, отгоняя комара, а клиента уже разметало на миллион хомячков, потому что в затылок ему задышали холодная мама с вечно недовольным папой.

Давайте уже как-то нормализовать тот факт, что психотерапия - это всегда риск и всегда боль. Риск от “нарваться на мудака в профессии” до “узнать, что тридцать лет я принимала насилие за любовь”. Без боли же к терапевту просто не идут, а сессия - не таблетка ибупрофена. Обещать или жирно намекать, что вот именно со мной и с моими эффективными методами вы будете в полной безопасности и обложены со всех сторон ваткой как хрупкая новогодняя игрушка, недобросовестно - ни один специалист не может этого гарантировать, потому что в его власти находится далеко не все.

Отношения не могут быть стерильными. Стерильность не работает, даже если клиент очень хочет именно ее. Важно не отсутствие рисков и болей, а как терапевт обходится с ними. Может ли он сам выдерживать тот факт, что в своей профессии он будет сталкиваться с этим каждый день, что для этого может не быть немедленного решения, что в каком-то случае он вообще не справится. Может ли он бережно и одновременно честно говорить об этом со своими клиентами и выдерживать их сопротивление, злобу, отчаяние, внутренний крик младенца, который узнал, что мама никогда не придет и не починит его горя. Может ли терапевт держать баланс и чуять, когда нужно мягко поберечь, а когда придется фрустрировать и идти на конфронтацию. И как при этом не угробить ни себя, ни другого человека, ни процесс.

Наконец, давайте помнить, что терапия, разумеется, - это еще и про облегчение, радость, гордость, возможность свободнее дышать и смену того огромного зеркала, в которое клиент смотрится каждый день и видит кого-то до ужаса неприятного, на другое, в котором отражается кто-то достаточно хороший, достаточно любимый, достаточно талантливый. И про другого рядом, который может дать опыт доверия без злоупотребления, любви без выставленного за нее счета и честности без жестокости.

Свежий выпуск вашей любимой рубрики “Терапия на салфетках”:

Психотерапия - это во многом про “у тебя и так много реальных проблем, которые на самом деле существуют, пьют силы и требуют решений, давай сделаем, чтобы ты не был сам себе дополнительной проблемой”

* * *

Чем больше явлений твои взрослые не нормализировали (что мальчики плачут, девочки дерутся, ошибки случаются, взрослые чего-то не могут, исследовать свое тело интересно и т.д.), тем больше потом будешь платить терапевту за то, что он повторят: “Это нормально, и это нормально, и это тоже нормально”. Кто-то, кому ты веришь, должен проделать для тебя эту работу, чтобы ты мог интернализировать ее и потом верить уже самому себе: это нормально.

* * *

Когда терапевт спрашивает “а что вам мешает?”, это не предъява “а ты возьми и сделай”, а искренний интерес к тому, как вы ощущаете свои возможности и ограничения.

* * *

Успех терапии - это не новые отношения и повышение зарплаты, а возможность стоять лицом к лицу со своими злыми фантомами и знать, что у них больше нет над тобой власти. Фантомы все еще есть, а власти нет.

* * *

В оценке своего состояния мы постоянно попадаем в когнитивную ловушку и смотрим на людей, которые в таком же пиздеце сменили работу, купили квартиру, водят ребенка на развивашки, начали новый проект. И не смотрим на то, что в этот момент происходит с их ментальным здоровьем. И уж тем более не смотрим на то, сколько людей в похожих условиях слегли в ПНД или начали спиваться.

* * *

Иногда терапевту полезно поддерживать жалобы клиента, потому что жаловаться - это его способ держаться за идею “так не должно быть, происходящее ненормально”. Иногда нужно не кормить жалобы, потому что это способ угнездиться в идентичности беспомощного кукусика и ждать, пока мир не начнет вращаться вокруг него (а мир не начнет).

* * *

Есть подозрение, что наши клиенты, в отличие, скажем, от практики американских коллег, так часто пропускают или замалчивают дискомфорт на сессиях от какого-то неаккуратного действия, слова, жеста психотерапевта, потому что внутри у них живет знание: меня ранили и похуже, меня ранили люди и позначимее, нечего тут обсуждать, переживу.

* * *

Иногда злость на терапевта, претензии, жалобы - признак доверия. Значит, стало безопасносто злиться или безопасно выпустить внутреннего трехлетку, который хочет по-своему и не выносит несовершенства мира.

* * *

И снова про хороший результат терапии: вернуть себе право на “со мной так нельзя”.

Дорогие все! Канал расслабленно уходит в не-очень-летний отпуск до 20 сентября, но перед этим решительно зову всех желающих на бесплатную онлайн-встречу про изучение языка в эмиграции. Как вы знаете, до терапевтической практики у меня в анамнезе пятнадцать лет преподавания английского и солидный опыт работы с людьми, которые об него прилично убились.

Убиться об язык - вообще одна из "любимых" ловушек для свеженьких эмигрантов. С одной стороны давят "надо": надо быстрей ассимилироваться, решать проблемы в государственных инстанциях, понимать новости и, в конце концов, проявить уважение к культуре, в которой теперь живёшь.

С другой стороны - ограничения: постоянно не хватает времени, сил, концентрации и внимания. Человек оказывается между двух огней и нередко просто замирает в этом состоянии, страдая от чувства вины и того, что он какой-то "неправильный" эмигрант.

Новый язык — это сложная штука даже во времена, когда всё спокойно. А когда необходимость браться за него приходит вместе с переездом, налаживанием быта, попыткой сориентироваться в новых условиях, а это и вовсе добивает.

В этот четверг, 31 августа, в 20.00 проект Reborn устраивает открытую встречу со мной. Говорить будем про психологический аспект состояния "ааа, срочно учить язык, но у меня ничего не выходит!". В том числе, о том, что:

— сложно всем, вы точно не одни;
— есть разница между усилием и насилием, но часто мы её не различаем;
— не всем нужно учить язык новой страны;
— "выучить язык" — это ловушка, в которую легко провалиться и из которой трудно выбраться;
— саботаж учебы и прокрастинация могут быть помощниками, а не врагами.

Это не вебинар и не лекция, а именно встреча, где вы можете задать мне любые вопросы про язык и переезд: постараюсь ответить, насколько мне позволяет мой опыт и знания.

Зарегистрироваться можно здесь.

А со всеми остальными встретимся здесь же 20 сентября. Готовлю для вас новую порцию постов и еще кое-что интересное:)

Бывают дни, когда все не просто идет не так, а летит в ад на пылающих саночках, со свистом, улюлюканьем и диким хохотом.

Дисклеймер: я верю, что один из признаков достаточно хорошего внутреннего состояния и достаточно хорошей терапии - это разнообразие способов жить. Когда у человека есть разные наборы оптики, чтобы посмотреть на ситуацию, и разные навыки и умения, которые можно задействовать в тех или иных обстоятельствах. При этом некоторые навыки и умения кажутся мне плюс-минус универсальными: было бы неплохо, если бы ими обладало условное большинство. Одно из них - возможность дать адским саночкам докатиться.

У вас наверняка случалось что-то похожее: из-за пробки не успеваешь на важную встречу и срывается дедлайн, роняешь телефон и экран разбивается вдребезги, в родительском чате просят к завтрашнему дню денег и номер на концерт, еще и собака написала на диван, и теперь нужно к ветеринару и вызывать химчистку. Случается все и сразу, планы идут нахер, проблемы нагромождаются одна на другую и скоро эта гора обрушится, переламывая руки-ноги-ребра и хороня под собой надежду на что-то нормальное и веру в “я, вообще-то, неплохо справляюсь”. Саночки летят, пламя пылает, нижнее днище нижнего ада все ближе.

Иногда это никак не остановить силой воли, потому что обстоятельства изначально не в зоне нашего контроля. Тогда особенно хочется все-таки встать у них на пути и прекратить движение. Это называется action bias - автоматическая предрасположенность к действию, в основе которой лежит импульс. Мы испытываем потребность действовать, даже если точно известно, что действие ничего не изменит. Посигналить в пробке, когда понятно, что от этого машины не двинутся, - это оно.

В некоторые дни нужно дать саночкам ехать, пока не кончится сила инерции, и отойти в сторону, чтобы не переехало полозьями. Когда докатятся, можно оценить масштаб последствий и принимать решения: что и как с этим делать. На это понадобятся силы и ясная голова, поэтому пока саночки летят, есть смысл делать то, что сейчас по силам и возможностям. Например, лечь спать. Или сначала поорать и потолкать подушку в стену (да, это правда работает), а потом лечь спать.

Если саночки никак не доедут, можно хотя бы переждать пик скорости. Ловить их, когда сила инерции слабеет и уже по силам бросать что-нибудь под полозья, чтобы они остановились. Иногда хватает дождаться следующего дня, иногда нужно переждать болезнь или другое временное обстоятельство. Банально, но от этого не менее правдиво: все заканчивается. В большинстве случаев после этого завершения жизнь продолжается, в ней случается что-то новое или возвращается что-то старое, но что бы ни было, хорошо бы выйти туда с хоть какими-то силами жить. Которые будут, если не дать адским саночкам их перемолоть.

PS. Если одна мысль о том, чтобы дать саночкам катиться самим по себе, вызывает ужас или желание запустить в автора текста табуреткой “шоб не городила хрень”, есть смысл посмотреть, кто внутри не может отказаться от идеи контроля любой ценой, а также когда и при каких обстоятельствах этот “кто” узнал, что ничего нельзя отпускать катиться.

PPS. Если саночки катаются с заметной периодичностью, это повод присмотреться, что происходит. Когда катание в ад - это паттерн, пережидать может быть неудачным подходом.