Для тех, кому жизнь рядом помогает жить самому, и для всех, кому сейчас нужно, - тот самый ежедневноглаженный кот и первые сербские тюльпаны

На прошлой неделе провела две живые встречи в Белграде: про адаптацию в новой стране и подводные камни, о которых не говорят в популярных статьях “Десять советов как стать правильным эмигрантом”.

Но пост не об эмиграции, а о двух когнитивных искажениях, в которых увязает почти каждый человек, когда в его жизни происходит большая перемена.

Ко мне собрались две прекрасные и очень разные группы. С первой, в которой большинство уже прожили в Белграде 6-12 месяцев, мы почти три часа говорили про личные нарративы, горевание, “перевариваемый” объем перемен, про внутреннее психическое. Во второй большинство участников или только-только переехали, или в процессе серийной смены мест “два месяца тут, два месяца там”. До внутреннего мы толком не дошли, танцевали вокруг навыка радикального принятия внешнего и вопросов “нет, а все-таки что делать? нет, а как конкретно делать?”.

Так вот, в любых больших переменах у нас срабатывают две программы:

- надо срочно что-то делать, и
- надо срочно что-то добавить.

Первое - это чистой воды когнитивное искажение. Называется action bias. У нас есть тенденция между действием и бездействием выбирать первое, даже в ситуациях, где нет никаких подтверждений, что сделать что-то окажется лучше, чем не сделать ничего. Это автоматическая реакция, в основе которой - не логика, а импульс. Давай-давай, человече, посигналь гудком, вдруг от этого пробка магическим образом рассосется! Ладно, про гудок вы мне можете возразить: это дает возможность спустить пар и возвращает ощущение субъектности - ехать не могу, зато могу выразить свое отношение к этому. Тогда вашему вниманию - результаты исследования из журнала экономической психологии, которое проводилось среди футбольных вратарей. Статистически шансы поймать мяч во время пенальти выше, если вратарь стоит на месте. Но, даже зная это, большинство игроков все равно прыгают вправо или влево.

Второе - это родственная тенденция в ситуациях, когда нам тяжело, считать, что для облегчения нужно что-то добавить. Хотя для облегчения чаще всего нужно что-то убрать. Не нужно в состоянии сенсорной перегрузки ходить на массаж, особенно в незнакомое место, - нужно снизить нагрузку на нервную систему и побыть в знакомом безопасном пространстве с минимум стимулов. Большинству эмигрантов в новой стране не нужно сразу же бежать учить язык три раза в неделю и тусить с местными под страхом “а то будешь как с “Брайтон-Бич” - нужно два десятка самых ходовых фраз и социальные связи, которые помогают быстро и эффективно решать десятки проблем, с которыми в новой среде сталкиваешься каждый день. И все остальное отложить на будущее, в котором высвободится кусок ресурсов на обработку нового опыта. А если уж что-то добавлять, так это количество часов сна.

Эти две автоматические программы свойственны всем. А если накладывается на неблагоприятный опыт, то люди держатся за них особенно крепко. Многим привычно с детства думать о себе как о недостаточных: тебе еще то подтянуть, то подучить, стать как Машенька или Петенька, чтобы мама тебя любила, а папа - гордился. И мы раз за разом уже во взрослой жизни попадаем в эту ловушку: мне нужно что-то сделать, чтобы в результате в моей жизни появилось что-то новое, и вот тогда-то мне будет полегче.

Не будет. Маме с папой самим была нужна помощь, чтобы они не сливали на ребенка свой внутренний адок. А ребенку было нужно больше времени быть, собственно, ребенком. Играть, пробовать новое, ошибаться и знать, что ты любим и тобой гордятся, даже когда тебе трудно, ты не справляешься с гребаной задачей по физике, не успеваешь домашку, не хочешь в “полезные” кружки.

Иногда потребность контролировать то, что происходит во внешнем мире, - это потребность управлять тем, что происходит в мире внутреннем.

Пять лет назад я завела этот канал как ответ на волну популяризации терапии как “безопасного пространства”, в котором “терапевт вас поймет и поддержит” и, конечно, “не причинит вам вреда и не сделает больно”. Это все прекрасно, но вот проблема: отношения никогда не бывают полностью безопасной территорией, близость - это всегда риск боли, в длительных отношениях один человек рано или поздно поранится об другого.

Дело не в боли. А в том:

🐌 чувствую ли я, что смогу ее пережить;

🐌 знаю ли я, что в моей боли меня не бросят одного и помогут.

Это называется цикл “rupture and repair”.

Любой родитель станет причиной боли своего ребенка, много раз. Пытаться всеми силами этого избежать - прямая дорога в глубокий невроз. Другой путь - это помочь ребенку пережить разрыв в отношениях через действия, которые покажут, что связь сильнее конфликта. Быть рядом, когда ребенок чувствует, что его обидели, забыли, предали. Помочь ему назвать свои чувства и описать причиненный ущерб. Показать готовность компенсировать этот ущерб и починить то, что надломилось в отношениях. Не оставлять ребенка одного в боли, злости и страхе, и смертном ужасе от того, что в этой ситуации от него отвернулись. Всегда напоминать: ты в этом не один и нам по силам это пережить.

Когда после каждого rupture следует repair, это создает опыт переживаемости. Ты знаешь: даже если очень плохо, тебя не бросят.

Отношения между взрослыми устроены так же. И так же могут быть починены после разрыва. Но для этого нужно, чтобы люди в отношениях обладали нужными навыками и внутренними ресурсами для починки. Без них rupture из неотъемлемой и естественной, хоть и болезненной части отношений, превращается в трагедию, из которой три выхода: или полный разрыв, или подавление себя, или постоянные попытки подавить и проконтролировать другого.

И так же устроены отношения “человек и внешний мир”. После каждого rupture мы ищем для себя repair. Чем меньше наша способность переносить сломы и разрывы, чем ниже толерантность к фрустрации и тому факту, что не всегда все будет по-нашему (а иногда, будем откровенны, случится полное дерьмо, от которого хочется свернуться калачиком и никогда больше не выходить из комнаты, следуя заветам Бродского), тем сильнее будет потребность контролировать этот внешний мир. Если у человека нет нутряного знания “я могу пережить свою боль, отчаяние, страх, ненависть”, он будет бросать все силы на то, чтобы не допустить ситуации, где ему станет больно, отчаянно и страшно.

Иногда гиперконтроль - это мольба “не делай мне больно”.

Иногда “не делай мне больно” - это “не убивай меня”.

Есть волшебный вопрос для работы с представлениями о себе в терапии: “Откуда вы это узнали?”.

Ни одно наше представление о себе не падает с чистого неба под звуки монтипайтоновского хора ангелов. Все, что мы о себе знаем, рождается во взаимодействии с другими людьми, а также с системами и доминирующими в них идеями.

Почему я - эгоист? Ну так мама с бабушкой все время так говорили. Когда “всегда”? Когда не хотел помогать картошку с рынка таскать, а хотел с друзьями лупить палкой крапиву. Откуда узнали мама с бабушкой, что это называется словом “эгоизм”? Думаю, вы сами сейчас предложите несколько точных ответов на этот вопрос и, в том числе, не забудете про культурный императив - тот самый толковый словарь, который не купить в книжном магазине, но мы все равно наизусть его выучиваем из окружения, а еще - книг, фильмов, примеров в учебниках, из взаимодействия с социальными системами.

Поддерживать в маленьком (да и в большом) человеке позитивный образ себя - идея сравнительно новая. А уметь это делать - навык, который только-только осваивается.

В практике я часто сталкиваюсь со клиентским страхом: вот как узнаю себя получше в этой вашей терапии да как не смогу дальше жить с открывшейся правдой о себе! Как написала одна подписчица в моем инстаграме: “Такое может открыться, что наедине с самой собой будет страшно находиться”.

Еще не открылось, а уже страшно. На сессии я бы сказала в ответ на подобный страх клиента: “Откуда у вас предположение, что внутри закопано от греха подальше что-то настолько жуткое, что нельзя его выпускать на свет божий?”

За восемь лет практики я помогала открывать много похороненного на глубине. Еще ни разу ни я, ни клиенты не выбегали от ужаса из кабинета. Плакали, горевали, радовались, истерически хохотали и стендапили, удивлялись - это да. Иногда не признавали свое. Иногда (часто) с трудом, по кусочками учились принимать: да, это - тоже я. Но всегда речь шла о чем-то совершенно человеческом. Потребностях, чувствах, талантах, чертах личности.

Хотя, конечно, открыть в себе живого человека, который хочет радоваться, хочет любить, хочет развернуться во весь свой объем, хочет защищать себя и давать отпор, когда нужно, хочет злиться и иногда орать, а иногда что-то ломать в сердцах, хочет нежности, страсти, неравнодушия к себе, хочет отдавать свою нежность, страсть и неравнодушие другим, хочет еще всяких прекрасных вещей, которые делают жизнь стоящим опытом - ну да, страшновато. Его же как откроешь, так потом обратно не закроешь, не развидишь и не раззнаешь.

Не знаю, плохие ли это новости или хорошие.

Но вот вам еще один кусочек то ли плохо, то ли хорошей новости: если вы боитесь, что на самом деле вы - отвратное чудовище и в ходе терапии оно вырвется на свободу и сломает всю вашу тщательно сдерживаемую жизнь, то чисто статистически велика вероятность, что правда вас разочарует.

А в чем же правда, Елизавета Владимировна? (возможно, спросите вы)

В том, что когда-то кому-то было так невыносимо с вашим вышеперечисленным, что этот кто-то и правда чувствовал, что этими проявлениями своей живости вы этого кого-то разрушаете и убиваете с изощренностью монстра-садиста. А вы этому кому-то очень верили. Вот что по-настоящему страшно.

Ну и в довесочек:

Меня долгое время интригует вот какой лингвистический феномен: от выражения “узнать о себе всю правду” веет неприятным разоблачением. Ух, сейчас вся правда-то выйдет на свет божий! Сейчас все узнают, какой ты эгоист и никчёмыш!

Почему всей правдой о себе не может быть, скажем, “у тебя прекрасный вкус в музыке, а еще ты так красиво щуришься, когда солнце яркое”?

Дорогой Белград!

Я тут планирую легонечко и нежно покуситься на святое: идею о том, что есть «здоровый» способ жить свою жизнь (строить отношения, проживать эмоции, обозначать границы и т.д.). 30 апреля будет живая встреча со мной на площадке лектория «Адаптация». В неформальной обстановке поговорим о стремлении быть правильным и жить исключительно как психологи в своих статьях заповедуют.

Буду рада вас видеть!

Детали - ниже, запись - у организаторов.

30 апреля, воскресенье
14:00
МЫСЛИ ВСЛУХ: ХОЧУ БЫТЬ ПРАВИЛЬНЫМ

Как строить здоровые отношения? Как обозначать личные границы? Как правильно общаться с людьми?

Любой из этих запросов в гугле выдаст множество статей от психологов с описанием этого "правильного". Стать образцовым хорошим человеком, кругом здоровым и нетоксичным.

Звучит хорошо, разве есть проблема?

На встрече с психоаналитиком Елизаветой Мусатовой поговорим о том, в чем подвох стремления быть правильным, почему "здоровые" отношения, личные границы и образ жизни — это миф и почему быть живым человеком куда сложнее, чем написано в популярных статьях.


🤌 Стоимость: 2800 rsd
🕒 Продолжительность: 1,5 - 2 часа
📍 Локация: Stari Grad (точную локацию отправим после регистрации)
✏️ Запись: Обязательна регистрация здесь

У вашего злого терапевта идет последняя предотпускная неделя. По этому поводу сегодня выходит новый выпуск нашей постоянной рубрики "Терапия на салфетках".

Традиционный дисклеймер для новых читателей: "Терапия на салфетках" - это быстрые заметки, которые не претендуют на полноту описания какого-то феномена и не отражают всей сложности человеческого опыта (но автор "Салфеток" всегда о ней помнит ̶д̶а̶ж̶е̶ ̶е̶с̶л̶и̶ ̶и̶ ̶х̶о̶т̶е̶л̶ ̶б̶ы̶ ̶н̶а̶ ̶ч̶а̶с̶о̶к̶ ̶з̶а̶б̶ы̶т̶ь̶).

Самое страшное, что с тобой случилось, - это не то, то случилось. А то, как ты ненавидишь себя за это.

* * *

Все одно время так носились с цитатой Станиславского “любить - это хотеть касаться”. Любить - это узнавать, нравятся ли другому касания, и какие, и когда, а когда нужно его не касаться, а заказать ему ужин в доставке или напомнить позвонить в налоговую, или говорить, что он - котик и молодец, или быть рядом, когда другой орет матом и обещает всем пооткусывать уши, а когда вообще нужно просто оставить человека лежать уставшим хлебушком и не только не трогать его, но и не писать, пока хлебушек сам не помашет рукой. И раз за разом делать выбор показать свою любовь не так, как тебе привычно-удобно-хочется, а так, как другому прямо сейчас нужно.

Если сложно с людьми, можно начать с котов.

* * *

Иногда сложнее всего простить себя за то, что когда-то сделали с тобой другие. Иногда сложнее всего простить себя за то, в чём никогда не было твоей вины.

* * *

Терапия кПТСР - это когда раз за разом отъезжаешь в ад, но постепенно начинаешь возвращаться оттуда быстрее, дешевле и прямым рейсом вместо четырех пересадок. И магнитики на холодильник привозишь.

* * *

Иногда молчание клиента в терапии - это привычный паттерн человека, которому вдалбливали “говори только когда тебя спрашивают”, а потом никогда не спрашивали. В горле у него - не пустота, а горы и горы из трупов невысказанных слов. И в конце сессии вы, может, всего по три фразы сказали, но чувствуете, словно семь вагонов угля разгрузили. Уголь разгружать, может, было бы и попроще.

* * *

Перенос в терапии - это когда перед тобой сидит человек и кричит до срыва голоса на кого-то, кого разглядел в твоих глазах: “Да что же тебе еще от меня надо?!”. Контрперенос - это когда чувствуешь в ответ, как твое тело хочет заорать чужим голосом: “Да ничего мне от тебя никогда не было нужно!”. А потом вы проводите сеанс экзорцизма, вынимаете эти голоса на свет божий, рассматриваете, называете по именам и горько плачете о том, что один человек выстроил всю свою жизнь вокруг попыток угадать, что же нужно отдать другому, а этому другому и правда никогда ничего не было нужно.

* * *

Зависимость - это поиск любви на дне каждой бутылки и невозможность признать, что бутылка - это просто бутылка.

* * *

Просто люди меняются и забывают сказать об этом друг другу. А несколько лет спустя решают, стоит ли тратиться на семейного терапевта или лучше сразу нанять бракоразводного адвоката и не мучаться (но не мучаться все равно не получается).

* * *

Контейнирование простыми словами: “Давай я посижу рядом и вместе с тобой подержу твою боль. Я не могу изменить для тебя мир. Я не могу гарантировать тебе облегчения. Но я могу обещать, что буду рядом с тобой в том, что ты чувствуешь, и это будет мне по силам: оно меня не испугает, не сломает, не отвратит и не станет непосильной ношей”.

Ваш злой терапевт готовиться возвращаться из отпуска и готовит новый пост. А пока что будет редкая рекомендация "что еще о психотерапии почитать в этих ваших телеграмах".

Я никогда не даю и не собираюсь давать в "Записках" рекламу и не делаю договорной пиар "по бартеру за услугу" или "за скидку для вашей аудитории". Все редкие рекомендации и репосты - исключительно мой выбор текстов или авторов, которые разделяют мои базовые ценности и находятся со мной в одних этических координатах.

Мы объединились с несколькими прекрасными авторами и сделали маленькую подборку каналов о психотерапии, в которых уважают сложность и глубину психических процессов, и честно пишут о том, что быть человеком - штука непростая.

Можно добавить к себе папку с каналами. Если ссылка не работает, попробуйте обновить телеграм.

Ну а завтра будет новый пост.

Представьте, что вы в отношениях с человеком, который обращается с вами так же, как вы обращаетесь с собой. Как дела?

Голоса наших значимых взрослых становятся нашим внутренним голосом. Наши самые устойчивые паттерны поведения растут из детских стараний заслужить любовь и избежать наказания. Для нас существует только тот опыт отношений, в котором мы формировались: либо мы его воспроизводим, либо пытаемся жить “от противного”.

В этом опыте почти отсутствует концепция отношений как ежедневного выбора инвестировать друг в друга. Еще наши бабушки и дедушки могли оказаться вместе даже не по собственной воле. Родители уже выбирали друг друга по взаимной симпатии, но и для них отношения чаще всего было чем-то, что просто случается и как-то существует. А тут еще и как назло все сказки заканчиваются на “жили они долго и счастливо” и вообще в массовой культуре поддерживается образ счастливых отношений как выигрыша в лотерею: судьба свели двух людей, которые идеально подходят друг другу, и проживут они в безоблачном счастье до золотой свадьбы.

Но для тех, кто не выиграл в лотерею сказочную во всех смыслах жизнь (для практически всех реальных людей), отношения - это то, что человек каждый день заново выбирает и во что каждый день вкладывается своим вниманием, энергией и действиями.

Отношения с собой - это тоже ежедневно выбор.

Выбирать честно узнавать себя вместо того, чтобы подгонять под требуемый образ. Выбирать действовать в своих интересах, даже (особенно!) когда это трудно и страшно. Выбирать в конфликтах с самим собой не правоту одной части себя ценой подавления других частей, а опыт диалога и взращивание доверия между этими частями. Раз за разом выбирать то, что позволить ощущать себя с собой же в безопасности.

Да, голоса наших значимых взрослых становятся нашим внутренним голосом. Человек, которого многажды бросали, вырастает и многажды бросает уже самого себя. Мы воспроизводим ту оставленность, пренебрежение и безразличие, которое переживали по отношению к себе и когда у нас не было ничего другого.

Можно сделать выбор быть в отношениях, где тебя больше не бросят. А если так случится, что где-то оставят, то будут искать, найдут, обнимут, укачают, крепко обнимут и пообещают всегда возвращаться.

Не с чистого неба берутся такие отношения и не за десять сеансов в кабинете психотерапевта. Они по миллиметру ткутся из ежедневного выбора.

“Это все, конечно, прекрасно, Елизавета, - возможно, скажете вы, - но что если я себя ненавижу?”

Значит, пока что вы себя ненавидите. Это горько, но эта ненависть откуда-то выросла и ее не получится насильственно задавить на раз-два-три. Но можно, чтобы там, где есть ненависть, появилось еще что-то к себе. Пусть пока что это будет ненавидеть и одновременно все равно сделать выбор в пользу себя. Ненавидеть - и не наказать. Ненавидеть - и позаботиться.

А там, глядишь, и с ненавистью что-то начнет происходить. Когда мы в кого-то вкладываемся, мы к нему привязываемся. Привязанность никогда не бывает основана на одной только ненависти. По ту сторону всегда есть любовь, для которой когда-то не нашлось другой формы. И даже если ее не чувствовать, можно допустить, что она есть. И сделать что-то из этого допущения.

🐌 Четыре чекпоинта в психотерапии 🐌

Как известно, эффективность гребаного вуду под названием “терапия” хрен поймешь в чем измерять и как оценивать. Все приличные люди, кажется, уже знают, что новую нервную систему и счастливые отношения ни за десять сессий, ни даже за год не выдадут (но втайне продолжают надеяться). Если вы ищете ориентиры, по которым можно отслеживать собственный прогресс, или вы - коллега, который хотел бы помочь своим клиентам эти ориентиры найти, попробуйте присмотреться к этим четырем навыкам:

1. Различать разные части себя и налаживать связи между ними. Нет, это не как в истории Билли Миллигана - речь не про расстройство идентичности. Нашу личность можно представить как систему разных внутренних частей. Некоторые из них ранены, некоторые защищают нас от последствий этих ран и нового возможного ущерба. У каждой части есть своя правда о себе и других, свои ценности и убеждения, своя история. Некоторые из них в большем доступе: это про них вы, возможно, говорите “мой внутренний ***” - бунтующий подросток, суровый мужик с бензопилой, беспомощный котик с лапками и т.д. Некоторые диссоциированы и к ним почти нет доступа, кроме как через фантазии или сны. Переживания и потребности этих частей могут конфликтовать, иногда так сильно, что кажется, будто тебя затапливает переживаниями. В ходе терапии получается эти части различать, называть, понимать и, главное, видеть: часть - это не целое. Рядом с любой раненой частью есть и другие, которые могут унять ее боль, обратиться за помощью, справиться с тем, что кажется невыносимым.

2. Списывать ущерб и уходить. Да, как человек в казино, который стал раз за разом проигрывать и должен сделать выбор: встать из-за рулеточного стола и уйти домой в долгах или остаться в надежде отыграться, но и с риском потерять еще больше. Гарантий за столом нет. Есть только решение и его последствия. Игорный бизнес построен на непримиримости к потерям и надежде. То же самое в жизни. Нужно уметь принимать решение признать ущерб, сказать себе, что здесь и сейчас его не возместить, и выйти из казино. В роли казино - что угодно: отношения, проект, место, дело.

3. Чувствовать и делать. Мы все там были: о, вот как перестану бояться (чувствовать стыд/вину/что угодно еще), тогда-то и начну делать и то, и это! Но нашим чувства переучиваются последними и только через большое количество посильного нового опыта. Посильного - ключевое слово. В ходе терапии, там, где раньше сильное чувство вообще ничего не давало делать, появляется возможность чувствовать и, тем не менее, сделать. Раньше мама говорила, какая она несчастная на своей даче, одна наедине с картошкой, и подгоняемый чувством вины взрослый ребенок ехал горбатиться на даче вместо выходных. А потом оказывается, что можно чувствовать себя виноватым, но хотя бы приятно провести выходные, несмотря на чувство вины.

4. Перестать делить чувства на “правильные” и “неправильные”. Ох уж это прекрасное “но ведь я не долж_на этого чувствовать!”, которое усиливает ощущение собственной неадекватности. Чувства - это сигнальная система. Они сообщают о том, что у нас все хорошо или что-то не так. Если горит красная лампочка, но кажется, что все в порядке, вместо того, чтобы давить на себя “перестань это чувствовать, неадекватушка!” есть смысл прислушаться: окей, почему прямо сейчас я ощущаю, что рядом со мной что-то не так?

Собиралась написать пост-знакомство для новых читателей, которых только за последнее время стало +500 - всем неистово машу рукой и рада вас здесь видеть! Пока собиралась, подошло время приглашать всех желающих на мою бесплатную лекцию. Ну, ничуть не хуже способ познакомиться, чем пост:)

Так что, дорогие все, решительно зову и старых, и новых читателей встретиться в понедельник - анонс в следующем посте. А пост "о боже, куда я попал и что здесь делать?" обязательно будет немного позже.

В понедельник, 29 мая, буду читать открытую лекцию о том, что делает эмиграция с нашими отношениями и связями. И если вам кажется, что формулировка какая-то странная - в смысле, "что делает эмиграция"? - вам не кажется.

Смена страны -тем более, недобровольная - это опыт, который часто ощущается как вмешательство в жизнь какой-то силы. Эта сила мотает туда-сюда, играет жизнью, а человек словно превращается в объект воздействия: "эмиграция лишила меня Х" или, наоборот, "новая страна дала мне Y".

На лекции попробуем потрогать мягкой лапкой свою субъектность - ощущение "это мои действия и моя способность изменять свою жизнь". Да, знаю, звучит претенциозно и вы наверняка читали обещания вернуть авторство своей жизнь в каждом втором объявлении от психологов и терапевтов. А если вы барахтаетесь в попытках отстроить жизнь в новой стране и сил уже вообще ни на что не осталось, то вам, возможно, хочется послать идею влияния на сво жизнь далеко и надолго.

Именно поэтому разбираться будем мягкой лапкой, аккуратно, соблюдая баланс между честной оценкой реальности и заботой о своем состоянии. А поговорим об отношениях и связях.

О чувстве одиночества, изоляции, брошенности. Об идеях "замыкаться в диаспоре - это фу" и "самое важное - это выучить язык и интегрироваться в общество". О поиске поддержки от других эмигрантов и о кровавых конфликтах вместо поддержки.

А также про:

- три вида близких отношений
- силу слабых социальных связей
- четыре способа почувствовать себя неодиноким (и немного более счастливым).

И, главное, как не убиться в попытках заводить новые знакомства и строить новые дружбы. Нет, это не только вы чувствуете, что нет сил дружить - и таких людей на лекции будет много!

Записаться можно по ссылке. Лекция пройдет в рамках психологического курса для эмигрантов и релокантов "Reborn" - сама лекция бесплатная и открыта для всех, вы не обязаны после нее записываться на курс. Но курс тоже горячо рекомендую: я буду одним из лекторов, вместе с коллегами Анастасией Рубцовой и Екатериной Жарковой, и изнутри знаю, насколько он хорош. Программа есть по той же ссылке.

Знакомая продюсерка: как мило с твой стороны думать, что подписчики на самом деле читают твои тексты

Я: несу в канал лонгрид

Сделала подробный конспект вчерашней лекции. Он не только для эмигрантов, но для всех, кто чувствует, что ему не хватает хороших и теплых отношений, но сил дружить нет.

В конспекте:
- почему нет сил
- отношения, которые появляются сами собой, и которые нужно строить
- больше всего помощи приходит не от близких друзей - а от кого тогда?
- четыре лайфхака для тех, кто застрял в дилемме "эти ваши отношения - такое муторное говно, отжирающее последние ресурсы, но я очень хочу приятных взаимодействий с другими людьми!"

Одной из самых недооцененных психотерапевтических техник я считаю интервенцию “они охуели”.

Сразу скажу, что как и любую другую мощную интервенцию, ее нужно применять в исключительных случаях и с высокой точностью. Как с любой другой интервенцией, терапевт должен, исходя из своей концептуализации случая и понимания клиента, отдавать себе отчет: с какой целью, почему именно так, что это может изменить. И еще чертову уйму всего иметь в виду и худо-бедно понимать. “Они охуели” работает не само по себе, а в правильном контексте.

Помогающих практиков учат прямо противоположному. Это друзья на кухне и подписчики на фейсбуке могут себе позволить сырые эмоциональные реакции и прямые оценки. Мы же контейнируем переживания наших клиентов и расспрашиваем об их эмоциональном опыте. Пытаемся понять, что случилось, какова в этом роль самого клиента, какой бессознательный сценарий, возможно, отыгрывается. Тренируем навыки ментализации и помогаем представить ситуацию со стороны других людей, которые в нее вовлечены. Все это - тонкая кропотливая работа, которую терапевт постоянно выстраивает по мерке каждого отдельного клиента. Организация личности, паттерны привязанности, прошлый опыт, надежность терапевтического альянса, диапазон окна толерантности - это все та сама чертова уйма, которую терапевт в идеальном мире постоянно держит в голове, а в реальности старается этими знаниями жонглировать, преодолевать неуверенность в своих диагностических способностях и пытаться понять, как же лучше поступить.

Более того, с людьми, которые привыкли находить спасение в “они охуели”, терапевт будет, скорее всего, работать над развитием других способов справляться. И в ходе этой работы рано или поздно терапевту придется забрать у клиента “они охуели”, чтобы тот мог встретиться со своими чувствами, которые лакируются уверенностью в том, что все дело - в неадекватных других. Это, мягко говоря, неприятный опыт, требующий долгой подготовки и работы над тем, чтобы клиент мог выдержать самого себя без привычной защиты.

Но изредка звезды сходятся так, что здесь и сейчас человеку нужно именно это: получить прямое и четкое подтверждение от другого человека, что с реальностью что-то очень не так и она действительно причиняет ущерб в одностороннем порядке.

В моем личном клиентском опыте это было один раз за двенадцать лет терапии. Повод мне казался ничтожным, чувства были несоразмерно велики, я минут двадцать орала в терапевта о том, как мне плохо и почему мне не должно быть плохо, еще минут двадцать отвечала на уточняющие вопросы, а потом терапевт мне сказала: “Знаете, похоже, что эти люди - мудаки, которым нравится делать другим людям больно”. Я рыдала: выплакивала свою боль из костей, но еще и плакала от опыта увиденности. От того, что кто-то сказал мне: с тобой все в порядке, а с реальностью что-то не то. От того, что на мою сторону безоговорочно встали без ритуальных танцев исследования детского опыта и всего остального, что в таких случаях происходит.

Сработало бы это со мной в другой ситуации? Думаю, нет. В такой же ситуации с кем-то другим? Большой шанс, что тоже нет. Но тут сошлись звезды плюс семь лет совместной работы, за которые терапевт меня очень, очень хорошо узнала.

Есть время быть осторожным и не спешить: это время в психотерапии - почти всегда. И есть время пробить границы сеттинга, чтобы человек - возможно, впервые в жизни, - получил какой-то критически необходимый опыт в значимых отношениях. Это время может не наступить ни разу в личной терапии конкретного человека. Это время может не наступить ни разу в практике конкретного терапевта. Я совершенно серьезно пишу, что “они охуели” - это мощная штука, которая требует высокой точности: как любой риск, как любая дикая импровизация. Но если звезды сойдутся, то это может продвинуть обоих.

- Мне тяжело.
- Это нормально, в такой ситуации не бывает легко.
- Я понимаю, что нормально, а делать-то что?
- Можно вот это и вот это, но, в основном, ждать, пока через полтора-два года не станет легче.

Здесь, конечно, хочется приписать панчлайн из бородатых анекдотов про психотерапию: “С вас пять тыщ рублей”.

Ладно, шутки шутками, но написать хочу о серьезном: массовой ошибке выжившего и отказа называть беду бедой.

Вчера прошла последняя встреча на курсе для релокантов, где я была одной из ведущих. Похожий диалог повторялся на каждом вебинаре - ожидаемо. Я верю, что уважение к сложности своего опыта - это важный эффект от терапии: система оценки меняется, а вместе с ней - ожидания от себя. Начинаешь соглашаться: да, строить отношения бывает нелегко, материнство - нелегко, бизнес - нелегко. Вообще быть взрослым человеком, который несет ответственность за свою жизнь, нелегко, и эту тяжесть уравновешивает только приходящее со взрослением расширение своих возможностей получать удовольствие и испытывать радость от жизни.

Но это все - про обычную жизнь без больших потрясений. А когда большое потрясение случается, мы попадаем в ловушку массовой ошибки выжившего.

Ошибка выжившего - это ложные выводы, которые получены в результате исследования, где учитывается очевидное, но игнорируется неизвестное. Возможно, вы знаете историю термина: во время Второй мировой военные инженеры пытались улучшить защиту авиации и предложили покрыть дополнительной броней крылья, так как на них было больше всего повреждений. Венгерский математик Абрахам Вальд настоял на том, что защитить нужно не крылья, а двигатель. У вернувшихся самолетов не было ни одного повреждения двигателя - именно это позволило им вернуться на базу, в отличие от тех, что потерпели крушение.

Когда с нами случается что-то большое и непредвиденное, разрушающее привычный уклад жизни, мы начинаем искать систему координат для оценки своего опыта: как мне к этому относится? у меня все более-менее или не очень? я чувствую себя плохо, но должно ли мне быть плохо? могу ли я себе разрешить признать, что со мной происходит что-то тяжелое? И встроенная оптика у многих из нас такая, что для сравнения мы выбираем тех, кому хуже. Кому-то родители в детстве на каждую попытку поделиться переживаниями говорили: “А о том, как мне тяжело, ты подумал?”. Кого-то учили насильственному альтруизму и такому же насильственному позитивному мышлению: в Африке, как известно, голодают дети, а у тебя все хорошо, не жалуйся. И вообще, поделись с мальчиком, не жадничай, у тебя, вон, две машинки, а у него - ни одной.

Это приводит к тому, что, когда с человеком случается беда, он не может распознать в ней беду. Если уж после смерти близкого человека поддержкой все еще зачастую считаются комментарии вроде “ой, ну уже сколько времени прошло, тебе бы переключиться на что-то хорошее”, то что говорить о менее очевидной беде? Смерть, но не человека, а питомца. Физическая травма. Вынужденная смена работы, города, страны.

Бедами нет смысла меряться. Боль нельзя сравнивать. Они принадлежат субъективному миру: беду делает бедой крушение смыслов, чувство выбитой из-под ног земли, глубинное переживание небезопасности и враждебности событий. Чтобы ее распознать, нужно научиться признавать свои переживания ценными, а психическую реальность - настоящей. Это невозможно без опыта поддержки со стороны, когда кто-то раз за разом тебе повторяет, словами и действиями: да, твои чувства реальны и если ты говоришь, что тебе плохо, я поверю тебе и не буду просить доказать это. О своей боли нужно говорить, чтобы в мире была разная репрезентация боли. Но чтобы говорить, нужно безопасное пространство. Или огромная смелость стать маяком, светящим для других в опасных водах.