🐌 Про достоинство, часть первая
Понятию “достоинство” сложно дать одно единственное определение. Толковые словари дают размытое определение “морально-нравственная категория”, англоязычные словари определяют достоинство как “качество” или “состояние”. Когда я задумываюсь, от противного, без чего невозможно переживание своего достоинства, мне приходит в голову две вещи:
1. Знакомство с переживанием стыда, а, значит, осознание принятых в сообществе норм.
2. Субъектность: ощущение себя субъектом активности, то есть, тем, кто совершает действия, которые имеют какой-то результат, и через эти действия способен влиять на то, что его окружает, и на свою жизнь.
Эти два пункта связаны друг с другом.
Давайте разберем на примере, казалось бы, простой и одновременно эмоционально заряженной темы: естественные физиологические потребности человека.
Представьте младенца в кроватке, который еще не умеет контролировать свое тело. Он писает, когда испытывает потребность, и понятия не имеет, что не контролировать мочеиспускание, описаться в пеленку, еще и когда рядом есть другие люди может быть чем-то стыдным. Некоторые исследователи считают, что переживание стыда развилось как психическая защита, цель которой - помочь человеку предотвратить или минимизировать ущерб социальным связям и отношениям, без которых невозможно было выжить.
Стыд - сигнал, что кто-то оценивает тебя как “не такого”, “неправильного”, “нарушающего нормы”. И если для младенца не контролировать мочеиспускание - это естественно, то давайте представим, что происходит, если он подрос лет до шести-семи и описался, потому что слишком долго терпел или не смог контролировать тело в ситуации сильного стресса. Как отреагируют люди, которые окажутся рядом или узнают об этом? Они могут успокоить, сказать, что все в порядке, так бывает, помочь разобраться с причинами и предотвратить повторение в будущем. Или могут отругать, высмеять, застыдить. У ребенка не только появляется понимание “это стыдно” или “это не стыдно” - ребенок переживает опыт поддержки его достоинства в сложной ситуации или, наоборот, атаки на его достоинство.
Давайте представим еще одну картину: этому человеку уже семьдесят, у него ограничена дееспособность и ему нужна помощь, чтобы сходить в туалет. Помощник - скажем, медсестра или сиделка, - может грубо сунуть утку, отпустить бестактный комментарий или обесценить переживания реакцией вроде “ой, нашли чего стесняться, чего я там не видел_а”, а может тактично и уважительно помочь человеку. И снова: помощь в сохранении достоинства и атака на достоинство. Но, в отличие от шестилетки, для взрослого человека в этой ситуации важна еще и потеря субъектности. Переживание “я не могу самостоятельно делать простейшие вещи” само по себе является мучительным. И когда нет возможности защитить свою субъектность по-другому - например, сказать, как именно лучше всего помочь (обеспечить приватность, воздержаться от определенных комментариев, обращаться как со взрослым, а не с надоедливым глупеньким ребенком и т.д.), это разрушает ощущение своего достоинства еще сильнее.
Надеюсь, я не увела вас далеко в дебри воображения и вы сейчас со мной. Часть 2️⃣ ⬇️
Понятию “достоинство” сложно дать одно единственное определение. Толковые словари дают размытое определение “морально-нравственная категория”, англоязычные словари определяют достоинство как “качество” или “состояние”. Когда я задумываюсь, от противного, без чего невозможно переживание своего достоинства, мне приходит в голову две вещи:
1. Знакомство с переживанием стыда, а, значит, осознание принятых в сообществе норм.
2. Субъектность: ощущение себя субъектом активности, то есть, тем, кто совершает действия, которые имеют какой-то результат, и через эти действия способен влиять на то, что его окружает, и на свою жизнь.
Эти два пункта связаны друг с другом.
Давайте разберем на примере, казалось бы, простой и одновременно эмоционально заряженной темы: естественные физиологические потребности человека.
Представьте младенца в кроватке, который еще не умеет контролировать свое тело. Он писает, когда испытывает потребность, и понятия не имеет, что не контролировать мочеиспускание, описаться в пеленку, еще и когда рядом есть другие люди может быть чем-то стыдным. Некоторые исследователи считают, что переживание стыда развилось как психическая защита, цель которой - помочь человеку предотвратить или минимизировать ущерб социальным связям и отношениям, без которых невозможно было выжить.
Стыд - сигнал, что кто-то оценивает тебя как “не такого”, “неправильного”, “нарушающего нормы”. И если для младенца не контролировать мочеиспускание - это естественно, то давайте представим, что происходит, если он подрос лет до шести-семи и описался, потому что слишком долго терпел или не смог контролировать тело в ситуации сильного стресса. Как отреагируют люди, которые окажутся рядом или узнают об этом? Они могут успокоить, сказать, что все в порядке, так бывает, помочь разобраться с причинами и предотвратить повторение в будущем. Или могут отругать, высмеять, застыдить. У ребенка не только появляется понимание “это стыдно” или “это не стыдно” - ребенок переживает опыт поддержки его достоинства в сложной ситуации или, наоборот, атаки на его достоинство.
Давайте представим еще одну картину: этому человеку уже семьдесят, у него ограничена дееспособность и ему нужна помощь, чтобы сходить в туалет. Помощник - скажем, медсестра или сиделка, - может грубо сунуть утку, отпустить бестактный комментарий или обесценить переживания реакцией вроде “ой, нашли чего стесняться, чего я там не видел_а”, а может тактично и уважительно помочь человеку. И снова: помощь в сохранении достоинства и атака на достоинство. Но, в отличие от шестилетки, для взрослого человека в этой ситуации важна еще и потеря субъектности. Переживание “я не могу самостоятельно делать простейшие вещи” само по себе является мучительным. И когда нет возможности защитить свою субъектность по-другому - например, сказать, как именно лучше всего помочь (обеспечить приватность, воздержаться от определенных комментариев, обращаться как со взрослым, а не с надоедливым глупеньким ребенком и т.д.), это разрушает ощущение своего достоинства еще сильнее.
Надеюсь, я не увела вас далеко в дебри воображения и вы сейчас со мной. Часть 2️⃣ ⬇️
👍93❤53🔥18🤔12💔7
🐌 Про достоинство, часть вторая
Давайте вернемся к попытке ответить на вопрос, как можно определить достоинство. Я бы сказала, что это - переживание, связанное с осознанием себя субъектом, наличие крепкого внутреннего знания о себе как о человеке, достойном уважения, ощущение своей ценности. Достоинство - это знание о себе и переживание себя таким образом, что это становится опорой, поддержкой и источником сил даже в очень тяжелые времена.
Я называю это именно внутренним знанием, потому что к нему может не прилагаться внятного внешнего знания. Мне пришел прекрасный вопрос: разве достоинство - это не про то, что "я знаю, как себя вести, что я уважаю себя и уважаю другого”? В вопросе, кажется, предполагается, что человек осознает в себе то, за что он уважает себя и других, осознает и рефлектирует свое поведение, осознанно управляет своими переживаниями. Для того, чтобы быть на это способным, необходимо проделать большую внутреннюю работу.
В идеальном мире в сферическом вакууме, эта работа начинается в раннем детстве при поддержке значимых взрослых, которые помогают осознавать, называть и проживать свои чувства, учат выбирать свои действия, помогают взращивать ощущение своей ценности и хорошести. Помогают укреплять субъектность вместо того, чтобы обращаться с человеком как с объектом: своих идей, пожеланий, ожиданий, целей. Но это в сферическом вакууме.
Многим людям приходится часть этой работы проделывать самостоятельно при минимальной поддержке, а иногда и вопреки сопротивлению среды. Среда - это люди. Носители определенных идей и ценностей. Чтобы оказать поддержку другому в его росте, у этих людей должна быть ценность роста и идеи о способах роста, которые не включают в себя насилие или самонасилие. Знаете, вот это "уважать себя можно, если ты настоящий мужик, которому никто поперек не пискнет" или "ты сначала похудей, а то за что жирных любить?", а также другие представления о том, что внутренняя ценность реализуется через соответствие какому-то внешнему образу, растущему из очень суровых идей.
Некоторым людям не хватает никакого ресурса на эту внутреннюю работу, потому что вокруг этого ресурса не видать. Не только в семье, но и в школе. Не только в школе, но и на районе. Нигде. Нет ни того самого одного учителя, который говорил тебе что-то хорошее, ни пацанов с решеток, которые тебя зауважали за то, что не зассал соседскую кошку в люк сбросить. Потребность в самоактуализации, самоуважении и переживании того самого достоинства есть - а реализовывать ее нечем.
Кто бы ни пришел к терапевту, терапевт должен помнить: то, что со стороны выглядит полной дичью, может оказаться способом ощущать контакт с ценностью, уважением, достоинством. Да, это может быть, в том числе, самоповреждение или насилие по отношению к другим. Человек может истязать себя жесткой диетой, потому что уверен, что ощутит свою ценность через достижение определенного внешнего образа. Человек может поднимать руку на партнера, потому что уверен, что найдет свое достоинство, если станет человеком, которому никто не смеет перечить.
И, что самое важное, у такого человека, скорее всего, нет представления о том, как взрастить и сохранить свое достоинство, как ощутить самоуважение другими способами. В системе координат, где действуют другие ценности, другие правила.
Здесь и начинается сложная работа помогающего практика: сначала помочь человеку увидеть собственное стремление к чему-то важному для себя, а потом кропотливо помогать ему нащупывать альтернативные тропинки и поддерживать веру в то, что это возможно.
Давайте вернемся к попытке ответить на вопрос, как можно определить достоинство. Я бы сказала, что это - переживание, связанное с осознанием себя субъектом, наличие крепкого внутреннего знания о себе как о человеке, достойном уважения, ощущение своей ценности. Достоинство - это знание о себе и переживание себя таким образом, что это становится опорой, поддержкой и источником сил даже в очень тяжелые времена.
Я называю это именно внутренним знанием, потому что к нему может не прилагаться внятного внешнего знания. Мне пришел прекрасный вопрос: разве достоинство - это не про то, что "я знаю, как себя вести, что я уважаю себя и уважаю другого”? В вопросе, кажется, предполагается, что человек осознает в себе то, за что он уважает себя и других, осознает и рефлектирует свое поведение, осознанно управляет своими переживаниями. Для того, чтобы быть на это способным, необходимо проделать большую внутреннюю работу.
В идеальном мире в сферическом вакууме, эта работа начинается в раннем детстве при поддержке значимых взрослых, которые помогают осознавать, называть и проживать свои чувства, учат выбирать свои действия, помогают взращивать ощущение своей ценности и хорошести. Помогают укреплять субъектность вместо того, чтобы обращаться с человеком как с объектом: своих идей, пожеланий, ожиданий, целей. Но это в сферическом вакууме.
Многим людям приходится часть этой работы проделывать самостоятельно при минимальной поддержке, а иногда и вопреки сопротивлению среды. Среда - это люди. Носители определенных идей и ценностей. Чтобы оказать поддержку другому в его росте, у этих людей должна быть ценность роста и идеи о способах роста, которые не включают в себя насилие или самонасилие. Знаете, вот это "уважать себя можно, если ты настоящий мужик, которому никто поперек не пискнет" или "ты сначала похудей, а то за что жирных любить?", а также другие представления о том, что внутренняя ценность реализуется через соответствие какому-то внешнему образу, растущему из очень суровых идей.
Некоторым людям не хватает никакого ресурса на эту внутреннюю работу, потому что вокруг этого ресурса не видать. Не только в семье, но и в школе. Не только в школе, но и на районе. Нигде. Нет ни того самого одного учителя, который говорил тебе что-то хорошее, ни пацанов с решеток, которые тебя зауважали за то, что не зассал соседскую кошку в люк сбросить. Потребность в самоактуализации, самоуважении и переживании того самого достоинства есть - а реализовывать ее нечем.
Кто бы ни пришел к терапевту, терапевт должен помнить: то, что со стороны выглядит полной дичью, может оказаться способом ощущать контакт с ценностью, уважением, достоинством. Да, это может быть, в том числе, самоповреждение или насилие по отношению к другим. Человек может истязать себя жесткой диетой, потому что уверен, что ощутит свою ценность через достижение определенного внешнего образа. Человек может поднимать руку на партнера, потому что уверен, что найдет свое достоинство, если станет человеком, которому никто не смеет перечить.
И, что самое важное, у такого человека, скорее всего, нет представления о том, как взрастить и сохранить свое достоинство, как ощутить самоуважение другими способами. В системе координат, где действуют другие ценности, другие правила.
Здесь и начинается сложная работа помогающего практика: сначала помочь человеку увидеть собственное стремление к чему-то важному для себя, а потом кропотливо помогать ему нащупывать альтернативные тропинки и поддерживать веру в то, что это возможно.
❤207👍35🔥32💔10😱3
Боже, ужас, этот терапевт - он же токсичный и нарушает этику, почему к нему идут люди?
А также: этот метод опасен, этот - ненаучен, она - инфоцыганка без профильного образования, а он вообще спит со своими клиентками. Почему об этом известно, но клиенты продолжают выбирать сомнительные методы и неэтичных специалистов? И почему кто-то потом говорит, что ему помогло?
Вот какая штука: мы ищем нового, а притягиваемся к знакомому. Ищем того опыта, которого нам когда-то не хватило, чтобы чувствовать себя хорошим, признавать ценность своей работы, строить отношения - или еще что-то важное. Но выбираем в помощь людей, которые кажутся нам знакомыми.
Вот отец, который не ставит ни в грош, а вот психолог, который пишет, что люди - тупые и ленивые животные, но на его уникальной программе эти скотины смогут гордо поднять голову и начать отстаивать свои границы. Папа, наконец-то я смогу доказать тебе, что достоин! Вот нарциссическая мама, которую нужно эмоционально обслуживать, а вот - ведущая трансформационных групп, у которой “пять тысяч лайков - и я эксклюзивно расскажу вам этот секрет в сториз”. Мама, наконец-то я смогу получить от тебя что-то в ответ на свою любовь!
Знакомое ощущается безопасным. Человек, которого с детства шпыняли и критиковали, в ответ на обрушившуюся лавину любви и похвалы не станет расслабляться и купаться в новом опыте. Его психика будет отчаянно просчитывать, где наебка и какого треша ожидать.
Чтобы терапия состоялась, терапевт должен быть немного старым и немного новым объектом. Старым - то есть, знакомым в достаточной мере, чтобы клиент ощущал себя в целом безопасно. И новым в достаточной мере, чтобы была переносимая тревога от взаимодействия с неизвестным. Когда немного неизвестного познается, переваривается и присваивается, можно стать еще немного более новым объектом. На что это похоже? Скажем, клиент на каждой сессии дергается от попытки терапевта валидировать его чувства или поговорить об эмоциях, а не событиях. Тогда вместо форсирования “нет уж, давайте вы признаете, что это было тяжело и страшно” терапевт может сделать шаг назад и аккуратно, по капле, привносить в отношения то, что клиенту трудно принимать.
Помогающие практики, которые для вас выглядят токсичными шарлатанами, для кого-то - вот такой немного старый и немного новый объект. Кто-то, в ком ты встретишь привычный ад, но, наконец, получишь и еще немного нового опыта за то, что в этот ад окунулся. Любви, признания, ощущения эксклюзивности, не-одиночества, опоры.
По той же причине некоторые люди не идут в терапию, а идут на воркшоп, тренинг, марафон или пять консультаций. Потому что быть открытым и уязвимым перед другим человеком в своих желаниях и эмоциях два дня можно. А полгода - это страх и ужас.
Некоторые из этих людей возьмут из этого опыта то, что им нужно, чтобы позже пойти в другое место, к другому человеку, за другим опытом. И, может, после этого - еще разок. И еще. А потом, может быть, прямо вот к “нормальному” терапевту. Или соберет из этих разов для себя новый опыт, которого хватает, до “нормального” терапевта не дойдет, но в жизни станет полегче и получше.
PS. Этот пост - описание тенденции. Конкретно ваш случай может отличаться. Описание тенденции - это не оправдание и не поощрение действий тех или иных людей, а объяснение, почему у кого-то работает то, что кому-то еще кажется очевидной дикостью.
А также: этот метод опасен, этот - ненаучен, она - инфоцыганка без профильного образования, а он вообще спит со своими клиентками. Почему об этом известно, но клиенты продолжают выбирать сомнительные методы и неэтичных специалистов? И почему кто-то потом говорит, что ему помогло?
Вот какая штука: мы ищем нового, а притягиваемся к знакомому. Ищем того опыта, которого нам когда-то не хватило, чтобы чувствовать себя хорошим, признавать ценность своей работы, строить отношения - или еще что-то важное. Но выбираем в помощь людей, которые кажутся нам знакомыми.
Вот отец, который не ставит ни в грош, а вот психолог, который пишет, что люди - тупые и ленивые животные, но на его уникальной программе эти скотины смогут гордо поднять голову и начать отстаивать свои границы. Папа, наконец-то я смогу доказать тебе, что достоин! Вот нарциссическая мама, которую нужно эмоционально обслуживать, а вот - ведущая трансформационных групп, у которой “пять тысяч лайков - и я эксклюзивно расскажу вам этот секрет в сториз”. Мама, наконец-то я смогу получить от тебя что-то в ответ на свою любовь!
Знакомое ощущается безопасным. Человек, которого с детства шпыняли и критиковали, в ответ на обрушившуюся лавину любви и похвалы не станет расслабляться и купаться в новом опыте. Его психика будет отчаянно просчитывать, где наебка и какого треша ожидать.
Чтобы терапия состоялась, терапевт должен быть немного старым и немного новым объектом. Старым - то есть, знакомым в достаточной мере, чтобы клиент ощущал себя в целом безопасно. И новым в достаточной мере, чтобы была переносимая тревога от взаимодействия с неизвестным. Когда немного неизвестного познается, переваривается и присваивается, можно стать еще немного более новым объектом. На что это похоже? Скажем, клиент на каждой сессии дергается от попытки терапевта валидировать его чувства или поговорить об эмоциях, а не событиях. Тогда вместо форсирования “нет уж, давайте вы признаете, что это было тяжело и страшно” терапевт может сделать шаг назад и аккуратно, по капле, привносить в отношения то, что клиенту трудно принимать.
Помогающие практики, которые для вас выглядят токсичными шарлатанами, для кого-то - вот такой немного старый и немного новый объект. Кто-то, в ком ты встретишь привычный ад, но, наконец, получишь и еще немного нового опыта за то, что в этот ад окунулся. Любви, признания, ощущения эксклюзивности, не-одиночества, опоры.
По той же причине некоторые люди не идут в терапию, а идут на воркшоп, тренинг, марафон или пять консультаций. Потому что быть открытым и уязвимым перед другим человеком в своих желаниях и эмоциях два дня можно. А полгода - это страх и ужас.
Некоторые из этих людей возьмут из этого опыта то, что им нужно, чтобы позже пойти в другое место, к другому человеку, за другим опытом. И, может, после этого - еще разок. И еще. А потом, может быть, прямо вот к “нормальному” терапевту. Или соберет из этих разов для себя новый опыт, которого хватает, до “нормального” терапевта не дойдет, но в жизни станет полегче и получше.
PS. Этот пост - описание тенденции. Конкретно ваш случай может отличаться. Описание тенденции - это не оправдание и не поощрение действий тех или иных людей, а объяснение, почему у кого-то работает то, что кому-то еще кажется очевидной дикостью.
👍254❤141🔥58💔16🤔5
Ну и сразу объявлю давно обещанный вебинар "Психотерапия: инструкция по применению".
Я два месяца собирала программу, разговаривала в личке с подписчиками и сделала хорошую штуку для тех, кто:
🐌 прямо сейчас находятся в терапии, но не уверены в том, правильно ли идет процесс, испытывает недовольство или трудности, или имеет вопросы к своему терапевту, но не может их задать;
🐌 задумывается о терапии, но боится решиться или сомневается, нужно ли это.
Психотерапия в России - штука уже не новая, но корнями она уходит в дикое поле "тренингов личностного роста" 90-х и попыток создать советски институт психологического консультирования при нехватке опыта и профессиональной подготовки. В этой сфере до сих пор полно путаницы, а у клиентов - много тревог и мало ответов.
Я - тот самый человек, который любит путаницу распутывать и простым языком объяснять сложные процессы. Мои тексты другие терапевты цитируют своим клиентам, а коллеги приходят разбираться, как лучше делать нашу работу. И я приглашаю вас разбираться вместе.
Нужно ли вам на вебинар? Если вы гуглили и читали статьи о том:
😐 как понять, правильная ли у вас терапия (спойлер - все не так просто)
😐 нужно ли переждать, если от терапии вам некомфортно, или менять специалиста
😐 когда нужно менять подход или специалиста, а когда есть смысл оставаться
😐 что делать, если терапевт вас обидел или вам что-то не нравится в его поведении
😐 можно ли заменить терапию чем-то другим или справиться самостоятельно,
- ответ "да". Мы будет говорить о неочевидных сторонах, подводных камнях и тонкостях терапевтического процесса, о которых обычно не пишут в статьях и блогах.
Также вебинар для вас, если вам интересны продвинутые вопросы:
😱 услуга ли психологическая помощь и всегда ли прав клиент?
😱 почему говорят, что терапия - это близкие отношения, если близкие отношения - это нарушение этики?
😱 что если вы влюбились в терапевта, или хотите дружить, или он, наоборот, вас бесит, но ваша работа все равно дает результаты?
И, наконец, если вас что-то тревожит в процессе терапии, но вам кажется, что "давайте поговорим о наших отношениях" с терапевтом - это пустая трата вашего времени и денег, которая уводит от работы над вашими проблемами - вебинар вам подойдет.
В результате вы будете лучше понимать, чего можно ожидать от процесса терапии, как работает эта магия, почему ваш терапевт что-то делает, а чего-то не делает. У вас появится больше понимания, как вы можете управлять процессом и что сможете от него получить.
Все, о чем вам некомфортно спросить вашего терапевта, вы можете спросить у меня. И я постараюсь честно и ясно ответить.
И да, коллегам тоже можно!
Мой опыт - это 7 лет частной практики, 11 лет личной терапии, более 200 часов супервизии и 15 лет преподавательской работы. А также 4 года активной просветительской деятельности: канал "Записки злого терапевта", статьи для проектов "Нож", "The Challenger", "Тинькофф-журнал", РБК, "Lifestyler", выступления на конференциях, прямые эфиры, вебинары и воркшопы для коллег и широкой аудитории.
Дата и время: 13 февраля (понедельник), 18.00 по Белграду. Сам вебинар продлится около полутора часов, после чего я отвечу на ваши вопросы.
Запись планируется.
Стоимость: 35 евро/2500 рублей. Оплата возможна: 1. на счет PayPal, 2. на счет юрлица в сербском банке по выставленной фактуре, 3. на карту российского банка.
Чтобы записаться, заполните, пожалуйста, эту форму и вам на электронную почту в течение суток придет письмо с подтверждением. Если у вас есть любые вопросы, вы можете задать их в окошке в форме.
До встречи!
Я два месяца собирала программу, разговаривала в личке с подписчиками и сделала хорошую штуку для тех, кто:
🐌 прямо сейчас находятся в терапии, но не уверены в том, правильно ли идет процесс, испытывает недовольство или трудности, или имеет вопросы к своему терапевту, но не может их задать;
🐌 задумывается о терапии, но боится решиться или сомневается, нужно ли это.
Психотерапия в России - штука уже не новая, но корнями она уходит в дикое поле "тренингов личностного роста" 90-х и попыток создать советски институт психологического консультирования при нехватке опыта и профессиональной подготовки. В этой сфере до сих пор полно путаницы, а у клиентов - много тревог и мало ответов.
Я - тот самый человек, который любит путаницу распутывать и простым языком объяснять сложные процессы. Мои тексты другие терапевты цитируют своим клиентам, а коллеги приходят разбираться, как лучше делать нашу работу. И я приглашаю вас разбираться вместе.
Нужно ли вам на вебинар? Если вы гуглили и читали статьи о том:
😐 как понять, правильная ли у вас терапия (спойлер - все не так просто)
😐 нужно ли переждать, если от терапии вам некомфортно, или менять специалиста
😐 когда нужно менять подход или специалиста, а когда есть смысл оставаться
😐 что делать, если терапевт вас обидел или вам что-то не нравится в его поведении
😐 можно ли заменить терапию чем-то другим или справиться самостоятельно,
- ответ "да". Мы будет говорить о неочевидных сторонах, подводных камнях и тонкостях терапевтического процесса, о которых обычно не пишут в статьях и блогах.
Также вебинар для вас, если вам интересны продвинутые вопросы:
😱 услуга ли психологическая помощь и всегда ли прав клиент?
😱 почему говорят, что терапия - это близкие отношения, если близкие отношения - это нарушение этики?
😱 что если вы влюбились в терапевта, или хотите дружить, или он, наоборот, вас бесит, но ваша работа все равно дает результаты?
И, наконец, если вас что-то тревожит в процессе терапии, но вам кажется, что "давайте поговорим о наших отношениях" с терапевтом - это пустая трата вашего времени и денег, которая уводит от работы над вашими проблемами - вебинар вам подойдет.
В результате вы будете лучше понимать, чего можно ожидать от процесса терапии, как работает эта магия, почему ваш терапевт что-то делает, а чего-то не делает. У вас появится больше понимания, как вы можете управлять процессом и что сможете от него получить.
Все, о чем вам некомфортно спросить вашего терапевта, вы можете спросить у меня. И я постараюсь честно и ясно ответить.
И да, коллегам тоже можно!
Мой опыт - это 7 лет частной практики, 11 лет личной терапии, более 200 часов супервизии и 15 лет преподавательской работы. А также 4 года активной просветительской деятельности: канал "Записки злого терапевта", статьи для проектов "Нож", "The Challenger", "Тинькофф-журнал", РБК, "Lifestyler", выступления на конференциях, прямые эфиры, вебинары и воркшопы для коллег и широкой аудитории.
Дата и время: 13 февраля (понедельник), 18.00 по Белграду. Сам вебинар продлится около полутора часов, после чего я отвечу на ваши вопросы.
Запись планируется.
Стоимость: 35 евро/2500 рублей. Оплата возможна: 1. на счет PayPal, 2. на счет юрлица в сербском банке по выставленной фактуре, 3. на карту российского банка.
Чтобы записаться, заполните, пожалуйста, эту форму и вам на электронную почту в течение суток придет письмо с подтверждением. Если у вас есть любые вопросы, вы можете задать их в окошке в форме.
До встречи!
👍49❤31🔥19
На каждой сессии с каждым клиентом я повторяю (иногда вслух и клиенту, иногда про себя и себе же) один и тот же вопрос: когда это происходит, то что на самом деле происходит?
Два месяца назад я спросила подписчиков: “Представьте, что вы можете конфиденциально задать любой вопрос о том, что вас тревожит в терапии, и получить честный экспертный ответ. Что бы вы спросили?”
Восемьдесят процентов ответов были про “как мне точно понять, что…”: что пора менять специалиста, что терапия для меня работает, что терапевт понимает, что он делает, что сейчас - плато или прогресса больше не будет, что я нравлюсь моему психологу, что терапию пора завершать.
Такие же вопросы клиенты приносят в кабинет: как мне точно понять: нужно ли менять работу, уехать или остаться, рожать ли ребенка, превращать ли хобби в бизнес, расстаться с партнером или начать отношения с любовником из тиндера?
Все знают шутку про “читайте в моей новой книге “Никак”. Но если шутки в сторону?
Что на самом деле происходит, когда человек приходит за ответом на вопрос “как точно понять”?
Он хочет гарантий.
А что на самом деле происходит, когда он хочет гарантий?
Часто эта цепочка вопросов сводится к цене риска. Нас тревожит не сам выбор в условиях отсутствия гарантий. И даже не его последствия. А перспектива обнаружить, что мы не сможем справиться с этими последствиями. Что последствия будут слишком велики, а наши ресурсы - слишком ограничены.
Перемена - всегда риск. Даже если сейчас что-то глобально не устраивает, оно привычно, понятно и уже есть опыт, как в этом жить. Если это изменится не само по себе, под влиянием обстоятельств, а в результате личного выбора, - это двойной груз: теперь нужно и справляться с последствиями выбора, и знать, что ответственность за эти последствия тоже личная. А вдруг окажется, что не хватит сил, времени, мотивации, денег, чтобы справляться? А что если новое окажется хуже старого, а обратно все уже не откатить?
Тут-то и открывается прекрасное пространство для исследования представлений о себе, о своей ресурсности и агентности, об образе и устройстве мира. Здесь происходит фантастическая работа с ощущением, кто большой, а кто маленький, и поиск, где заблудилась внутренняя взрослость, и переучет сил, а также исследование, на что они уже уходят, и еще терапевтического черта в ступе.
Риски и ответственность за выбор идут в пакете с взрослением. Причем отказ делать выбор - это тоже выбор, и последствия у него тоже будут.
Как с этим всем жить - прекрасная тема для терапевтической сессии.
А вот как со всем этим жить конкретно в процессе своей личной терапии, будем разбираться на вебинаре “Психотерапия: инструкция по применению”. Расскажу, в том числе, какое массовое когнитивное искажение делает процесс выбора мучительно тревожным и на что опираться в принятии решения. И не только.
Подробное описание вебинара есть здесь. Записаться можно через гугл-форму.
Два месяца назад я спросила подписчиков: “Представьте, что вы можете конфиденциально задать любой вопрос о том, что вас тревожит в терапии, и получить честный экспертный ответ. Что бы вы спросили?”
Восемьдесят процентов ответов были про “как мне точно понять, что…”: что пора менять специалиста, что терапия для меня работает, что терапевт понимает, что он делает, что сейчас - плато или прогресса больше не будет, что я нравлюсь моему психологу, что терапию пора завершать.
Такие же вопросы клиенты приносят в кабинет: как мне точно понять: нужно ли менять работу, уехать или остаться, рожать ли ребенка, превращать ли хобби в бизнес, расстаться с партнером или начать отношения с любовником из тиндера?
Все знают шутку про “читайте в моей новой книге “Никак”. Но если шутки в сторону?
Что на самом деле происходит, когда человек приходит за ответом на вопрос “как точно понять”?
Он хочет гарантий.
А что на самом деле происходит, когда он хочет гарантий?
Часто эта цепочка вопросов сводится к цене риска. Нас тревожит не сам выбор в условиях отсутствия гарантий. И даже не его последствия. А перспектива обнаружить, что мы не сможем справиться с этими последствиями. Что последствия будут слишком велики, а наши ресурсы - слишком ограничены.
Перемена - всегда риск. Даже если сейчас что-то глобально не устраивает, оно привычно, понятно и уже есть опыт, как в этом жить. Если это изменится не само по себе, под влиянием обстоятельств, а в результате личного выбора, - это двойной груз: теперь нужно и справляться с последствиями выбора, и знать, что ответственность за эти последствия тоже личная. А вдруг окажется, что не хватит сил, времени, мотивации, денег, чтобы справляться? А что если новое окажется хуже старого, а обратно все уже не откатить?
Тут-то и открывается прекрасное пространство для исследования представлений о себе, о своей ресурсности и агентности, об образе и устройстве мира. Здесь происходит фантастическая работа с ощущением, кто большой, а кто маленький, и поиск, где заблудилась внутренняя взрослость, и переучет сил, а также исследование, на что они уже уходят, и еще терапевтического черта в ступе.
Риски и ответственность за выбор идут в пакете с взрослением. Причем отказ делать выбор - это тоже выбор, и последствия у него тоже будут.
Как с этим всем жить - прекрасная тема для терапевтической сессии.
А вот как со всем этим жить конкретно в процессе своей личной терапии, будем разбираться на вебинаре “Психотерапия: инструкция по применению”. Расскажу, в том числе, какое массовое когнитивное искажение делает процесс выбора мучительно тревожным и на что опираться в принятии решения. И не только.
Подробное описание вебинара есть здесь. Записаться можно через гугл-форму.
❤174👍63🔥26
По следам вчерашнего вебинара (на котором я рассказала примерно треть от запланированного, но мы все равно усидели три насыщенных часа) - маленький пост о том, что в вебинар не вошло:)
🔥23❤16
Доверие - это выбор.
Оно не возникает само по себе. И не является чем-то “по умолчанию” в отношениях: мы же партнеры/друзья, значит, должны доверять друг другу.
Базовое доверие к миру начинает формироваться у ребенка еще до года. В этот период, конечно, нет никакого выбора: доверять или нет. Есть только сам ребенок и взрослый, который о нем заботится, есть переживания и действия ребенка и реакция взрослого. Базовое доверие формируется исключительно из опыта отношений: насколько надежен другой, насколько ясные и честные его реакции, насколько он чувствует и удовлетворяет потребности маленького и полностью зависимого от себя человека.
Во взрослом возрасте доверие возникает при двух условиях:
- там, где человек ощущает достаточно безопасности;
- там, где человек готов сделать выбор и рискнуть, а также чувствует, что сможет справиться с последствиями, если доверие не будет оправдано.
Довериться - это сказать “я вижу тебя как достаточно надежного и верю, что ты не причинишь мне вреда” и дать другому человеку шанс подтвердить это действием. Доверие себе - то же самое, только вместо другого - ты сам.
Что можно сделать, чтобы кто-то другой доверился? Подтверждать свою безопасность и надежность, раз за разом, в маленьких и больших действиях. Но конечный выбор, положиться ли на чужую надежность, делает только сам человек. И если его опыт кричит о том, что людям доверять нельзя, пробовали, знаем, наобжигались уже, то будь ты хоть самым безопасным человеком на планете, все равно никак не повлияешь на чувства другого, пока не он сделает выбор дать тебе шанс.
Поэтому “мы же с тобой пара, разве ты мне не доверяешь”, “я же ваш терапевт, вы должны мне доверять” не работают. Каждый из нас должен, в первую очередь, самому себе заботиться о собственной безопасности. И если внутри безопасность завязана на недоверии, никакое другое “должен” не сработает.
Зато может сработать “дай мне, пожалуйста, шанс”. “Помоги мне, пожалуйста, дать тебе увидеть меня достаточно надежным человеком”.
Посвящается, конечно, всем нам. Нашим близким и нашим терапевтам. И нашему терпению ждать друг друга и оставаться рядом, пока другой человек продирается через своих драконов и фантомов, чтобы сделать шаг навстречу.
Оно не возникает само по себе. И не является чем-то “по умолчанию” в отношениях: мы же партнеры/друзья, значит, должны доверять друг другу.
Базовое доверие к миру начинает формироваться у ребенка еще до года. В этот период, конечно, нет никакого выбора: доверять или нет. Есть только сам ребенок и взрослый, который о нем заботится, есть переживания и действия ребенка и реакция взрослого. Базовое доверие формируется исключительно из опыта отношений: насколько надежен другой, насколько ясные и честные его реакции, насколько он чувствует и удовлетворяет потребности маленького и полностью зависимого от себя человека.
Во взрослом возрасте доверие возникает при двух условиях:
- там, где человек ощущает достаточно безопасности;
- там, где человек готов сделать выбор и рискнуть, а также чувствует, что сможет справиться с последствиями, если доверие не будет оправдано.
Довериться - это сказать “я вижу тебя как достаточно надежного и верю, что ты не причинишь мне вреда” и дать другому человеку шанс подтвердить это действием. Доверие себе - то же самое, только вместо другого - ты сам.
Что можно сделать, чтобы кто-то другой доверился? Подтверждать свою безопасность и надежность, раз за разом, в маленьких и больших действиях. Но конечный выбор, положиться ли на чужую надежность, делает только сам человек. И если его опыт кричит о том, что людям доверять нельзя, пробовали, знаем, наобжигались уже, то будь ты хоть самым безопасным человеком на планете, все равно никак не повлияешь на чувства другого, пока не он сделает выбор дать тебе шанс.
Поэтому “мы же с тобой пара, разве ты мне не доверяешь”, “я же ваш терапевт, вы должны мне доверять” не работают. Каждый из нас должен, в первую очередь, самому себе заботиться о собственной безопасности. И если внутри безопасность завязана на недоверии, никакое другое “должен” не сработает.
Зато может сработать “дай мне, пожалуйста, шанс”. “Помоги мне, пожалуйста, дать тебе увидеть меня достаточно надежным человеком”.
Посвящается, конечно, всем нам. Нашим близким и нашим терапевтам. И нашему терпению ждать друг друга и оставаться рядом, пока другой человек продирается через своих драконов и фантомов, чтобы сделать шаг навстречу.
❤345🔥40👍39💔27
Дорогие все! Никто не ждал, а завтра я буду в прямом эфире у Татьяны Лазаревой. Мы договорились поговорить про любовь и доверие, особенно во времена, когда кажется, что любовь ничего не решает, а доверять невозможно. В общем, о том, как нам всем сейчас живется внутри себя самих. Буду рада вас видеть на стриме!
YouTube
Как ДОВЕРЯТЬ этому МИРУ? Психоаналитик Елизавета Мусатова в гостях у #lazarevatut
Разговор с Елизаветой Мусатовой, психоаналитическим терапевтом, автором Телеграм-канала "Записки злого терапевта" и автор романа «Время красивых людей», о жизни, о том, каким образом нам опираться на любовь, которая всегда существует и можно ли доверять этому…
👍68🔥42😱10❤4
Forwarded from ЛАЗАРЕВА ТУТ!
YouTube
Как ДОВЕРЯТЬ этому МИРУ? Психоаналитик Елизавета Мусатова в гостях у #lazarevatut
Разговор с Елизаветой Мусатовой, психоаналитическим терапевтом, автором Телеграм-канала "Записки злого терапевта" и автор романа «Время красивых людей», о жизни, о том, каким образом нам опираться на любовь, которая всегда существует и можно ли доверять этому…
🔥47❤22😱7👍4💔1
Ты - больше, чем то, что с тобой случилось.
Травма отчекрыживает куски от жизни и личности. Под ее влиянием человек сжимается до травматичного опыта. На долгие годы сводит себя - многогранного, сложного, удивительного - до одной истории, имя которой “я - это тот, с кем случилось вот это”. Переживший насилие. Выживший в катастрофе. Ребенок алкоголиков. Жертва травли. Беженец. Родитель, потерявший ребенка.
Иногда у травмы нет имени. В кабинете терапевта это может звучать как “у меня ничего такого в жизни не случалось, почему тогда мне так плохо?”. Эти истории тянутся из покинутости, невидимости, нелюбви. Я - невидимка. Я - ноль. Меня нельзя любить. Мне нельзя любить. Я - не человек.
Реальность травматика - поцарапанная пластинка, которую клинит на одном и том же месте, одном и том же месте, одном и том же месте: игла не проходит дальше по канавке, чтобы дать прозвучать остальной музыке. Одна и та же история, потому что остальное утрачено или вообще никогда не происходило.
Иногда человек хочет избавиться от этой истории. Иногда, наоборот, цепляется за нее изо всех сил, потому что боится, что кроме этого ничего ценного в его жизни нет и не будет, и лишиться своей травматичной истории - это лишиться уникальности, гордости, сочувствия, которые непонятно откуда еще можно получать.
Исцеление травмы - это, в том числе, расширение и обогащение самого себя. Представлений о себе, способов жить и закрывать свои потребности, спектра эмоциональных переживаний, доступных действий для достижения целей и защиты границ. Этот путь всегда проходит через станцию “я - больше, чем то, что со мной случилось”.
А до этого - через “я не верю, что эта станция существует”.
И иногда - через выбор в это поверить.
Травма отчекрыживает куски от жизни и личности. Под ее влиянием человек сжимается до травматичного опыта. На долгие годы сводит себя - многогранного, сложного, удивительного - до одной истории, имя которой “я - это тот, с кем случилось вот это”. Переживший насилие. Выживший в катастрофе. Ребенок алкоголиков. Жертва травли. Беженец. Родитель, потерявший ребенка.
Иногда у травмы нет имени. В кабинете терапевта это может звучать как “у меня ничего такого в жизни не случалось, почему тогда мне так плохо?”. Эти истории тянутся из покинутости, невидимости, нелюбви. Я - невидимка. Я - ноль. Меня нельзя любить. Мне нельзя любить. Я - не человек.
Реальность травматика - поцарапанная пластинка, которую клинит на одном и том же месте, одном и том же месте, одном и том же месте: игла не проходит дальше по канавке, чтобы дать прозвучать остальной музыке. Одна и та же история, потому что остальное утрачено или вообще никогда не происходило.
Иногда человек хочет избавиться от этой истории. Иногда, наоборот, цепляется за нее изо всех сил, потому что боится, что кроме этого ничего ценного в его жизни нет и не будет, и лишиться своей травматичной истории - это лишиться уникальности, гордости, сочувствия, которые непонятно откуда еще можно получать.
Исцеление травмы - это, в том числе, расширение и обогащение самого себя. Представлений о себе, способов жить и закрывать свои потребности, спектра эмоциональных переживаний, доступных действий для достижения целей и защиты границ. Этот путь всегда проходит через станцию “я - больше, чем то, что со мной случилось”.
А до этого - через “я не верю, что эта станция существует”.
И иногда - через выбор в это поверить.
❤434🔥50👍34💔25🤔8
А если вы будете в Белграде в эти выходные, зову вас на свою лекцию о психической травме (оффлайн, без трансляции, только живое присутствие). Записаться можно у организаторов через форму по ссылке👇
🔥17
Forwarded from Adaptacija Belgrade
25 февраля, суббота
19:00
НЕВИДИМЫЕ ТРАВМЫ
Психическая травма, в отличие от физической, невидима, но ее последствия реальны. Это могут быть не только такие проявления как кошмары и панические атаки, но и трудоголизм, невозможность построить отношения, прокрастинация, которые разрушают весь прогресс.
👉В чем же разница между событиями, которые оставляют травматический след и не оставляют?
👉Бывают ли люди, которые ни разу не травмировались?
👉Почему говорят, что исцеление травмы занимает годы?
👉Существует ли на самом деле коллективная травма?
Поговорим об этом вместе Елизаветой Мусотовой, практикующим психоаналитиком, ведущей телеграм-канала «Записки злого терапевта»
🤌 Стоимость: 2600 rsd
🕒 Продолжительность: 1,5 - 2 часа
📍 Локация: Stari Grad (точный адрес после регистрации)
✏️ Запись: Обязательна регистрация здесь
19:00
НЕВИДИМЫЕ ТРАВМЫ
Психическая травма, в отличие от физической, невидима, но ее последствия реальны. Это могут быть не только такие проявления как кошмары и панические атаки, но и трудоголизм, невозможность построить отношения, прокрастинация, которые разрушают весь прогресс.
👉В чем же разница между событиями, которые оставляют травматический след и не оставляют?
👉Бывают ли люди, которые ни разу не травмировались?
👉Почему говорят, что исцеление травмы занимает годы?
👉Существует ли на самом деле коллективная травма?
Поговорим об этом вместе Елизаветой Мусотовой, практикующим психоаналитиком, ведущей телеграм-канала «Записки злого терапевта»
🤌 Стоимость: 2600 rsd
🕒 Продолжительность: 1,5 - 2 часа
📍 Локация: Stari Grad (точный адрес после регистрации)
✏️ Запись: Обязательна регистрация здесь
❤28👍14
Написала пост под черновым названием "твоя смелость жить - это чья-то травма прямо сейчас". О том, как сам факт наблюдения за людьми, которые живут обычной человеческой жизнью, попадает кому-то в место, где невыносимо болит. Потом подумала, что для разнообразия хочется написать что-нибудь не про травму. Поэтому пост выйдет следующим, а сегодня будет очередное включение рубрики
🐌"Терапия на салфетках"🐌
(Для недавних читателей: раз в иногда я собираю короткие заметки, которые не выросли в полноценные посты, и публикую их в канале, предыдущие выпуски можно найти через поиск).
🐌"Терапия на салфетках"🐌
(Для недавних читателей: раз в иногда я собираю короткие заметки, которые не выросли в полноценные посты, и публикую их в канале, предыдущие выпуски можно найти через поиск).
❤96👍20🔥13
Перемены - это глагол.
* * *
Люди, которым страшно быть собой, часто толком и не знают этого самого себя, но заранее уверены, что ничего хорошего там нет.
* * *
Что если вместо фразы “я не должен сейчас чувствовать ярость/страх/желание убежать, ведь ничего такого не происходит”, вы спросите себя, почему вы сейчас нуждаетесь в том, чтобы себя защитить?
* * *
Откладывать жизнь до полного исцеления - это такой тонкий способ самонаебки. Терапевта приглашают присоединиться и вместе наебывать эффективнее в погоне за “ух, вот заживу!”, которое никогда не случится.
* * *
Например, час говоришь на вебинаре о том, что большинство запросов на терапию - это запрос “как перестать быть живым человеком”. А потом смотришь якобы смешной ролик на ютюбе и думаешь: блин, ну люди пытаются запретить кошкам и собакам быть отдельным биологическим видом: сбрасывать предметы со стола и нюхать обоссанные кусты, потому что “бесит” и “мне противно”. Чего бы и человеку не запретить быть человеком. Бесит же и неудобно, когда ты - не робот, а другие - не куклы.
* * *
У меня есть концепция “все грехи сгорают в полночь”. Иногда shit happens, исправить здесь и сейчас ничего нельзя, все несется в ад с горы на саночках, дико хохоча и завывая. Саночки не остановить, можно только дождаться, когда закончится сила инерции - тогда можно будет попробовать еще раз. Завтра. А сегодня нужно просто пережить и дать саночкам проехаться столько, сколько нужно, до остановки.
* * *
Психотерапия - это “прежде, чем решать, что делать, давай назовем по имени то, что с тобой происходит”.
* * *
Не делать выбор - это тоже выбор, у которого тоже есть последствия.
* * *
Щенок лабрадора по имени Пельмень стал устраивать сидячие забастовки. Испробовав все советы прогрессивных кинологов, я от отчаяния стала просто разворачиваться спиной и идти прочь, глядя вниз и влево (туда, где должен бы чапать рядом Пельмень) и приговаривая: “А кто это у меня такая умница? Кто шладкая собака? Кто молодечек и получит вкусняху?”. Через двадцать секунд раздается цок-цок-цок по асфальту и мокрый нос тычется в ногу: “Это я! Это я умница! Это мне вкусняха!”. Думаю, тянет ли это на терапевтическое упражнение: подходишь к зеркалу, не видишь там того, кто должен быть, и говоришь: “А кто это у нас тут? Кто тут такой молодец, стоит прямо вот ногами на земле? Кто это умница и дышит? Кто это самый храбрый маленький котик, который имеет смелость жить?”.
* * *
Пока готовилась к лекции, вычитала цитату одного христианского иезуита: “Если это можно у тебя отнять, это не твой бог”. Весь этот год, кажется, люди всех конфессий и никаких конфессий ищут, где их бог.
* * *
Люди, которым страшно быть собой, часто толком и не знают этого самого себя, но заранее уверены, что ничего хорошего там нет.
* * *
Что если вместо фразы “я не должен сейчас чувствовать ярость/страх/желание убежать, ведь ничего такого не происходит”, вы спросите себя, почему вы сейчас нуждаетесь в том, чтобы себя защитить?
* * *
Откладывать жизнь до полного исцеления - это такой тонкий способ самонаебки. Терапевта приглашают присоединиться и вместе наебывать эффективнее в погоне за “ух, вот заживу!”, которое никогда не случится.
* * *
Например, час говоришь на вебинаре о том, что большинство запросов на терапию - это запрос “как перестать быть живым человеком”. А потом смотришь якобы смешной ролик на ютюбе и думаешь: блин, ну люди пытаются запретить кошкам и собакам быть отдельным биологическим видом: сбрасывать предметы со стола и нюхать обоссанные кусты, потому что “бесит” и “мне противно”. Чего бы и человеку не запретить быть человеком. Бесит же и неудобно, когда ты - не робот, а другие - не куклы.
* * *
У меня есть концепция “все грехи сгорают в полночь”. Иногда shit happens, исправить здесь и сейчас ничего нельзя, все несется в ад с горы на саночках, дико хохоча и завывая. Саночки не остановить, можно только дождаться, когда закончится сила инерции - тогда можно будет попробовать еще раз. Завтра. А сегодня нужно просто пережить и дать саночкам проехаться столько, сколько нужно, до остановки.
* * *
Психотерапия - это “прежде, чем решать, что делать, давай назовем по имени то, что с тобой происходит”.
* * *
Не делать выбор - это тоже выбор, у которого тоже есть последствия.
* * *
Щенок лабрадора по имени Пельмень стал устраивать сидячие забастовки. Испробовав все советы прогрессивных кинологов, я от отчаяния стала просто разворачиваться спиной и идти прочь, глядя вниз и влево (туда, где должен бы чапать рядом Пельмень) и приговаривая: “А кто это у меня такая умница? Кто шладкая собака? Кто молодечек и получит вкусняху?”. Через двадцать секунд раздается цок-цок-цок по асфальту и мокрый нос тычется в ногу: “Это я! Это я умница! Это мне вкусняха!”. Думаю, тянет ли это на терапевтическое упражнение: подходишь к зеркалу, не видишь там того, кто должен быть, и говоришь: “А кто это у нас тут? Кто тут такой молодец, стоит прямо вот ногами на земле? Кто это умница и дышит? Кто это самый храбрый маленький котик, который имеет смелость жить?”.
* * *
Пока готовилась к лекции, вычитала цитату одного христианского иезуита: “Если это можно у тебя отнять, это не твой бог”. Весь этот год, кажется, люди всех конфессий и никаких конфессий ищут, где их бог.
❤428🔥83👍69💔15🤔1
Прямо сейчас я - чья-то невыносимая боль. Со своими постами в канал, белградскими собаками и кофе в инстаграме, планами на отпуск, ежедневной поглажкой кота и обычной человеческой жизнью. И вы, возможно, тоже.
Каждый из нас может стать триггером для чьей-то ретравматизации одним фактом своего существования. Обычная жизнь, которой “просто” живут обычные люди (здесь часто встречается дополнение “как будто ничего не происходит”), попадает в место, которое невыносимо болит. Настолько невыносимо, что его нужно срочно обезболить: либо дистанцироваться от источника боли, либо атаковать, чтобы он перестал существовать. По сути, это крик о помощи: “Я не могу это вынести, сделайте так, чтобы этого не было!”
Есть такое понятие: травма свидетеля. Травма - это не внешнее событие, а внутреннее ощущение огромности происходящего, своей невозможности это пережить и абсолютной беспомощности один на один со своим ужасом. Травматический опыт разрушает веру человека в безопасность и разумность мира, в свою агентность и в неравнодушие других. Когда человек наблюдает как кто-то другой совершает насилие, а его жертва беспомощна и никто не реагирует на происходящее, это тоже разрушает веру в безопасность, разумность и неравнодушие.
Наблюдать за той самой обычной жизнь, которая у кого-то продолжается, и за людьми, которые ходят на работу, собирают в школу детей, покупают новый диван и книги, ходят в кино, для кого-то становится поддержкой и спасением. Подтверждением торжества всего живого и, возможно, разрешением для самого себя жить и дышать. Для других чужая жизнь воспринимается как подтверждение: всем все равно и, пока у тебя внутри все разворочено в мясо, другие живут, как будто твоей боли нет. Логика вроде “это далекие люди, которые тебя вообще не знают”, здесь не работает: чувства бьют логику как козырь бьет любую карту.
В нашей культуре в целом есть массовая историческая невыносимость жизни. Невозможность смотреть на зажиточных и успешных, когда живешь впроголодь. Невозможность видеть соседку, к которой муж вернулся живой с войны, а у тебя на столе лежит похоронка. Невозможность видеть собственных детей счастливыми, потому что их вид шевелит свою тяжелую жизнь, из которой не нашлось выхода. И вот сейчас - еще один виток.
Если наши собственные отношения с болью как неотъемлемой частью жизни не улажены, мы будем делать две вещи: 1. избегать встречи с собственной болью любой ценой, 2. избегать стать причиной чужой боли ценой своей жизни.
Не жить, не дышать, не радоваться, не расти - или делать все это исподтишка, никому не показывать и испытывать постоянную вину за то, что живешь.
У каждого времени, даже у самого страшного, есть дары. Один из даров нынешнего - обрести внутреннее разрешение жить, даже если кто-то осудит. Жить, даже если кто-то против. Жить, даже если кому-то больно от того, что ты существуешь.
(А как же люди в невыносимой боли, спросите вы. Если даже не спросите, я все равно отвечу: чтобы не множить боль, можно не вести себя как мудак и не пинать в живот тех, кому больно. Даже если вам кажется, что они свою боль заслужили. Не пнуть в живот, проходя мимо, чтобы получить дозу облегчения от собственных страданий, по нынешним временам уже немало. А сделать это бывает сложнее, чем отказать себе в жизни).
Каждый из нас может стать триггером для чьей-то ретравматизации одним фактом своего существования. Обычная жизнь, которой “просто” живут обычные люди (здесь часто встречается дополнение “как будто ничего не происходит”), попадает в место, которое невыносимо болит. Настолько невыносимо, что его нужно срочно обезболить: либо дистанцироваться от источника боли, либо атаковать, чтобы он перестал существовать. По сути, это крик о помощи: “Я не могу это вынести, сделайте так, чтобы этого не было!”
Есть такое понятие: травма свидетеля. Травма - это не внешнее событие, а внутреннее ощущение огромности происходящего, своей невозможности это пережить и абсолютной беспомощности один на один со своим ужасом. Травматический опыт разрушает веру человека в безопасность и разумность мира, в свою агентность и в неравнодушие других. Когда человек наблюдает как кто-то другой совершает насилие, а его жертва беспомощна и никто не реагирует на происходящее, это тоже разрушает веру в безопасность, разумность и неравнодушие.
Наблюдать за той самой обычной жизнь, которая у кого-то продолжается, и за людьми, которые ходят на работу, собирают в школу детей, покупают новый диван и книги, ходят в кино, для кого-то становится поддержкой и спасением. Подтверждением торжества всего живого и, возможно, разрешением для самого себя жить и дышать. Для других чужая жизнь воспринимается как подтверждение: всем все равно и, пока у тебя внутри все разворочено в мясо, другие живут, как будто твоей боли нет. Логика вроде “это далекие люди, которые тебя вообще не знают”, здесь не работает: чувства бьют логику как козырь бьет любую карту.
В нашей культуре в целом есть массовая историческая невыносимость жизни. Невозможность смотреть на зажиточных и успешных, когда живешь впроголодь. Невозможность видеть соседку, к которой муж вернулся живой с войны, а у тебя на столе лежит похоронка. Невозможность видеть собственных детей счастливыми, потому что их вид шевелит свою тяжелую жизнь, из которой не нашлось выхода. И вот сейчас - еще один виток.
Если наши собственные отношения с болью как неотъемлемой частью жизни не улажены, мы будем делать две вещи: 1. избегать встречи с собственной болью любой ценой, 2. избегать стать причиной чужой боли ценой своей жизни.
Не жить, не дышать, не радоваться, не расти - или делать все это исподтишка, никому не показывать и испытывать постоянную вину за то, что живешь.
У каждого времени, даже у самого страшного, есть дары. Один из даров нынешнего - обрести внутреннее разрешение жить, даже если кто-то осудит. Жить, даже если кто-то против. Жить, даже если кому-то больно от того, что ты существуешь.
(А как же люди в невыносимой боли, спросите вы. Если даже не спросите, я все равно отвечу: чтобы не множить боль, можно не вести себя как мудак и не пинать в живот тех, кому больно. Даже если вам кажется, что они свою боль заслужили. Не пнуть в живот, проходя мимо, чтобы получить дозу облегчения от собственных страданий, по нынешним временам уже немало. А сделать это бывает сложнее, чем отказать себе в жизни).
❤424💔62👍48🔥26🤔1😱1
На прошлой неделе провела две живые встречи в Белграде: про адаптацию в новой стране и подводные камни, о которых не говорят в популярных статьях “Десять советов как стать правильным эмигрантом”.
Но пост не об эмиграции, а о двух когнитивных искажениях, в которых увязает почти каждый человек, когда в его жизни происходит большая перемена.
Ко мне собрались две прекрасные и очень разные группы. С первой, в которой большинство уже прожили в Белграде 6-12 месяцев, мы почти три часа говорили про личные нарративы, горевание, “перевариваемый” объем перемен, про внутреннее психическое. Во второй большинство участников или только-только переехали, или в процессе серийной смены мест “два месяца тут, два месяца там”. До внутреннего мы толком не дошли, танцевали вокруг навыка радикального принятия внешнего и вопросов “нет, а все-таки что делать? нет, а как конкретно делать?”.
Так вот, в любых больших переменах у нас срабатывают две программы:
- надо срочно что-то делать, и
- надо срочно что-то добавить.
Первое - это чистой воды когнитивное искажение. Называется action bias. У нас есть тенденция между действием и бездействием выбирать первое, даже в ситуациях, где нет никаких подтверждений, что сделать что-то окажется лучше, чем не сделать ничего. Это автоматическая реакция, в основе которой - не логика, а импульс. Давай-давай, человече, посигналь гудком, вдруг от этого пробка магическим образом рассосется! Ладно, про гудок вы мне можете возразить: это дает возможность спустить пар и возвращает ощущение субъектности - ехать не могу, зато могу выразить свое отношение к этому. Тогда вашему вниманию - результаты исследования из журнала экономической психологии, которое проводилось среди футбольных вратарей. Статистически шансы поймать мяч во время пенальти выше, если вратарь стоит на месте. Но, даже зная это, большинство игроков все равно прыгают вправо или влево.
Второе - это родственная тенденция в ситуациях, когда нам тяжело, считать, что для облегчения нужно что-то добавить. Хотя для облегчения чаще всего нужно что-то убрать. Не нужно в состоянии сенсорной перегрузки ходить на массаж, особенно в незнакомое место, - нужно снизить нагрузку на нервную систему и побыть в знакомом безопасном пространстве с минимум стимулов. Большинству эмигрантов в новой стране не нужно сразу же бежать учить язык три раза в неделю и тусить с местными под страхом “а то будешь как с “Брайтон-Бич” - нужно два десятка самых ходовых фраз и социальные связи, которые помогают быстро и эффективно решать десятки проблем, с которыми в новой среде сталкиваешься каждый день. И все остальное отложить на будущее, в котором высвободится кусок ресурсов на обработку нового опыта. А если уж что-то добавлять, так это количество часов сна.
Эти две автоматические программы свойственны всем. А если накладывается на неблагоприятный опыт, то люди держатся за них особенно крепко. Многим привычно с детства думать о себе как о недостаточных: тебе еще то подтянуть, то подучить, стать как Машенька или Петенька, чтобы мама тебя любила, а папа - гордился. И мы раз за разом уже во взрослой жизни попадаем в эту ловушку: мне нужно что-то сделать, чтобы в результате в моей жизни появилось что-то новое, и вот тогда-то мне будет полегче.
Не будет. Маме с папой самим была нужна помощь, чтобы они не сливали на ребенка свой внутренний адок. А ребенку было нужно больше времени быть, собственно, ребенком. Играть, пробовать новое, ошибаться и знать, что ты любим и тобой гордятся, даже когда тебе трудно, ты не справляешься с гребаной задачей по физике, не успеваешь домашку, не хочешь в “полезные” кружки.
Но пост не об эмиграции, а о двух когнитивных искажениях, в которых увязает почти каждый человек, когда в его жизни происходит большая перемена.
Ко мне собрались две прекрасные и очень разные группы. С первой, в которой большинство уже прожили в Белграде 6-12 месяцев, мы почти три часа говорили про личные нарративы, горевание, “перевариваемый” объем перемен, про внутреннее психическое. Во второй большинство участников или только-только переехали, или в процессе серийной смены мест “два месяца тут, два месяца там”. До внутреннего мы толком не дошли, танцевали вокруг навыка радикального принятия внешнего и вопросов “нет, а все-таки что делать? нет, а как конкретно делать?”.
Так вот, в любых больших переменах у нас срабатывают две программы:
- надо срочно что-то делать, и
- надо срочно что-то добавить.
Первое - это чистой воды когнитивное искажение. Называется action bias. У нас есть тенденция между действием и бездействием выбирать первое, даже в ситуациях, где нет никаких подтверждений, что сделать что-то окажется лучше, чем не сделать ничего. Это автоматическая реакция, в основе которой - не логика, а импульс. Давай-давай, человече, посигналь гудком, вдруг от этого пробка магическим образом рассосется! Ладно, про гудок вы мне можете возразить: это дает возможность спустить пар и возвращает ощущение субъектности - ехать не могу, зато могу выразить свое отношение к этому. Тогда вашему вниманию - результаты исследования из журнала экономической психологии, которое проводилось среди футбольных вратарей. Статистически шансы поймать мяч во время пенальти выше, если вратарь стоит на месте. Но, даже зная это, большинство игроков все равно прыгают вправо или влево.
Второе - это родственная тенденция в ситуациях, когда нам тяжело, считать, что для облегчения нужно что-то добавить. Хотя для облегчения чаще всего нужно что-то убрать. Не нужно в состоянии сенсорной перегрузки ходить на массаж, особенно в незнакомое место, - нужно снизить нагрузку на нервную систему и побыть в знакомом безопасном пространстве с минимум стимулов. Большинству эмигрантов в новой стране не нужно сразу же бежать учить язык три раза в неделю и тусить с местными под страхом “а то будешь как с “Брайтон-Бич” - нужно два десятка самых ходовых фраз и социальные связи, которые помогают быстро и эффективно решать десятки проблем, с которыми в новой среде сталкиваешься каждый день. И все остальное отложить на будущее, в котором высвободится кусок ресурсов на обработку нового опыта. А если уж что-то добавлять, так это количество часов сна.
Эти две автоматические программы свойственны всем. А если накладывается на неблагоприятный опыт, то люди держатся за них особенно крепко. Многим привычно с детства думать о себе как о недостаточных: тебе еще то подтянуть, то подучить, стать как Машенька или Петенька, чтобы мама тебя любила, а папа - гордился. И мы раз за разом уже во взрослой жизни попадаем в эту ловушку: мне нужно что-то сделать, чтобы в результате в моей жизни появилось что-то новое, и вот тогда-то мне будет полегче.
Не будет. Маме с папой самим была нужна помощь, чтобы они не сливали на ребенка свой внутренний адок. А ребенку было нужно больше времени быть, собственно, ребенком. Играть, пробовать новое, ошибаться и знать, что ты любим и тобой гордятся, даже когда тебе трудно, ты не справляешься с гребаной задачей по физике, не успеваешь домашку, не хочешь в “полезные” кружки.
❤339🔥43👍40💔8🤔6😱3
Иногда потребность контролировать то, что происходит во внешнем мире, - это потребность управлять тем, что происходит в мире внутреннем.
Пять лет назад я завела этот канал как ответ на волну популяризации терапии как “безопасного пространства”, в котором “терапевт вас поймет и поддержит” и, конечно, “не причинит вам вреда и не сделает больно”. Это все прекрасно, но вот проблема: отношения никогда не бывают полностью безопасной территорией, близость - это всегда риск боли, в длительных отношениях один человек рано или поздно поранится об другого.
Дело не в боли. А в том:
🐌 чувствую ли я, что смогу ее пережить;
🐌 знаю ли я, что в моей боли меня не бросят одного и помогут.
Это называется цикл “rupture and repair”.
Любой родитель станет причиной боли своего ребенка, много раз. Пытаться всеми силами этого избежать - прямая дорога в глубокий невроз. Другой путь - это помочь ребенку пережить разрыв в отношениях через действия, которые покажут, что связь сильнее конфликта. Быть рядом, когда ребенок чувствует, что его обидели, забыли, предали. Помочь ему назвать свои чувства и описать причиненный ущерб. Показать готовность компенсировать этот ущерб и починить то, что надломилось в отношениях. Не оставлять ребенка одного в боли, злости и страхе, и смертном ужасе от того, что в этой ситуации от него отвернулись. Всегда напоминать: ты в этом не один и нам по силам это пережить.
Когда после каждого rupture следует repair, это создает опыт переживаемости. Ты знаешь: даже если очень плохо, тебя не бросят.
Отношения между взрослыми устроены так же. И так же могут быть починены после разрыва. Но для этого нужно, чтобы люди в отношениях обладали нужными навыками и внутренними ресурсами для починки. Без них rupture из неотъемлемой и естественной, хоть и болезненной части отношений, превращается в трагедию, из которой три выхода: или полный разрыв, или подавление себя, или постоянные попытки подавить и проконтролировать другого.
И так же устроены отношения “человек и внешний мир”. После каждого rupture мы ищем для себя repair. Чем меньше наша способность переносить сломы и разрывы, чем ниже толерантность к фрустрации и тому факту, что не всегда все будет по-нашему (а иногда, будем откровенны, случится полное дерьмо, от которого хочется свернуться калачиком и никогда больше не выходить из комнаты, следуя заветам Бродского), тем сильнее будет потребность контролировать этот внешний мир. Если у человека нет нутряного знания “я могу пережить свою боль, отчаяние, страх, ненависть”, он будет бросать все силы на то, чтобы не допустить ситуации, где ему станет больно, отчаянно и страшно.
Иногда гиперконтроль - это мольба “не делай мне больно”.
Иногда “не делай мне больно” - это “не убивай меня”.
Пять лет назад я завела этот канал как ответ на волну популяризации терапии как “безопасного пространства”, в котором “терапевт вас поймет и поддержит” и, конечно, “не причинит вам вреда и не сделает больно”. Это все прекрасно, но вот проблема: отношения никогда не бывают полностью безопасной территорией, близость - это всегда риск боли, в длительных отношениях один человек рано или поздно поранится об другого.
Дело не в боли. А в том:
🐌 чувствую ли я, что смогу ее пережить;
🐌 знаю ли я, что в моей боли меня не бросят одного и помогут.
Это называется цикл “rupture and repair”.
Любой родитель станет причиной боли своего ребенка, много раз. Пытаться всеми силами этого избежать - прямая дорога в глубокий невроз. Другой путь - это помочь ребенку пережить разрыв в отношениях через действия, которые покажут, что связь сильнее конфликта. Быть рядом, когда ребенок чувствует, что его обидели, забыли, предали. Помочь ему назвать свои чувства и описать причиненный ущерб. Показать готовность компенсировать этот ущерб и починить то, что надломилось в отношениях. Не оставлять ребенка одного в боли, злости и страхе, и смертном ужасе от того, что в этой ситуации от него отвернулись. Всегда напоминать: ты в этом не один и нам по силам это пережить.
Когда после каждого rupture следует repair, это создает опыт переживаемости. Ты знаешь: даже если очень плохо, тебя не бросят.
Отношения между взрослыми устроены так же. И так же могут быть починены после разрыва. Но для этого нужно, чтобы люди в отношениях обладали нужными навыками и внутренними ресурсами для починки. Без них rupture из неотъемлемой и естественной, хоть и болезненной части отношений, превращается в трагедию, из которой три выхода: или полный разрыв, или подавление себя, или постоянные попытки подавить и проконтролировать другого.
И так же устроены отношения “человек и внешний мир”. После каждого rupture мы ищем для себя repair. Чем меньше наша способность переносить сломы и разрывы, чем ниже толерантность к фрустрации и тому факту, что не всегда все будет по-нашему (а иногда, будем откровенны, случится полное дерьмо, от которого хочется свернуться калачиком и никогда больше не выходить из комнаты, следуя заветам Бродского), тем сильнее будет потребность контролировать этот внешний мир. Если у человека нет нутряного знания “я могу пережить свою боль, отчаяние, страх, ненависть”, он будет бросать все силы на то, чтобы не допустить ситуации, где ему станет больно, отчаянно и страшно.
Иногда гиперконтроль - это мольба “не делай мне больно”.
Иногда “не делай мне больно” - это “не убивай меня”.
❤426💔107👍58🔥48
Есть волшебный вопрос для работы с представлениями о себе в терапии: “Откуда вы это узнали?”.
Ни одно наше представление о себе не падает с чистого неба под звуки монтипайтоновского хора ангелов. Все, что мы о себе знаем, рождается во взаимодействии с другими людьми, а также с системами и доминирующими в них идеями.
Почему я - эгоист? Ну так мама с бабушкой все время так говорили. Когда “всегда”? Когда не хотел помогать картошку с рынка таскать, а хотел с друзьями лупить палкой крапиву. Откуда узнали мама с бабушкой, что это называется словом “эгоизм”? Думаю, вы сами сейчас предложите несколько точных ответов на этот вопрос и, в том числе, не забудете про культурный императив - тот самый толковый словарь, который не купить в книжном магазине, но мы все равно наизусть его выучиваем из окружения, а еще - книг, фильмов, примеров в учебниках, из взаимодействия с социальными системами.
Поддерживать в маленьком (да и в большом) человеке позитивный образ себя - идея сравнительно новая. А уметь это делать - навык, который только-только осваивается.
В практике я часто сталкиваюсь со клиентским страхом: вот как узнаю себя получше в этой вашей терапии да как не смогу дальше жить с открывшейся правдой о себе! Как написала одна подписчица в моем инстаграме: “Такое может открыться, что наедине с самой собой будет страшно находиться”.
Еще не открылось, а уже страшно. На сессии я бы сказала в ответ на подобный страх клиента: “Откуда у вас предположение, что внутри закопано от греха подальше что-то настолько жуткое, что нельзя его выпускать на свет божий?”
За восемь лет практики я помогала открывать много похороненного на глубине. Еще ни разу ни я, ни клиенты не выбегали от ужаса из кабинета. Плакали, горевали, радовались, истерически хохотали и стендапили, удивлялись - это да. Иногда не признавали свое. Иногда (часто) с трудом, по кусочками учились принимать: да, это - тоже я. Но всегда речь шла о чем-то совершенно человеческом. Потребностях, чувствах, талантах, чертах личности.
Хотя, конечно, открыть в себе живого человека, который хочет радоваться, хочет любить, хочет развернуться во весь свой объем, хочет защищать себя и давать отпор, когда нужно, хочет злиться и иногда орать, а иногда что-то ломать в сердцах, хочет нежности, страсти, неравнодушия к себе, хочет отдавать свою нежность, страсть и неравнодушие другим, хочет еще всяких прекрасных вещей, которые делают жизнь стоящим опытом - ну да, страшновато. Его же как откроешь, так потом обратно не закроешь, не развидишь и не раззнаешь.
Не знаю, плохие ли это новости или хорошие.
Но вот вам еще один кусочек то ли плохо, то ли хорошей новости: если вы боитесь, что на самом деле вы - отвратное чудовище и в ходе терапии оно вырвется на свободу и сломает всю вашу тщательно сдерживаемую жизнь, то чисто статистически велика вероятность, что правда вас разочарует.
А в чем же правда, Елизавета Владимировна? (возможно, спросите вы)
В том, что когда-то кому-то было так невыносимо с вашим вышеперечисленным, что этот кто-то и правда чувствовал, что этими проявлениями своей живости вы этого кого-то разрушаете и убиваете с изощренностью монстра-садиста. А вы этому кому-то очень верили. Вот что по-настоящему страшно.
Ни одно наше представление о себе не падает с чистого неба под звуки монтипайтоновского хора ангелов. Все, что мы о себе знаем, рождается во взаимодействии с другими людьми, а также с системами и доминирующими в них идеями.
Почему я - эгоист? Ну так мама с бабушкой все время так говорили. Когда “всегда”? Когда не хотел помогать картошку с рынка таскать, а хотел с друзьями лупить палкой крапиву. Откуда узнали мама с бабушкой, что это называется словом “эгоизм”? Думаю, вы сами сейчас предложите несколько точных ответов на этот вопрос и, в том числе, не забудете про культурный императив - тот самый толковый словарь, который не купить в книжном магазине, но мы все равно наизусть его выучиваем из окружения, а еще - книг, фильмов, примеров в учебниках, из взаимодействия с социальными системами.
Поддерживать в маленьком (да и в большом) человеке позитивный образ себя - идея сравнительно новая. А уметь это делать - навык, который только-только осваивается.
В практике я часто сталкиваюсь со клиентским страхом: вот как узнаю себя получше в этой вашей терапии да как не смогу дальше жить с открывшейся правдой о себе! Как написала одна подписчица в моем инстаграме: “Такое может открыться, что наедине с самой собой будет страшно находиться”.
Еще не открылось, а уже страшно. На сессии я бы сказала в ответ на подобный страх клиента: “Откуда у вас предположение, что внутри закопано от греха подальше что-то настолько жуткое, что нельзя его выпускать на свет божий?”
За восемь лет практики я помогала открывать много похороненного на глубине. Еще ни разу ни я, ни клиенты не выбегали от ужаса из кабинета. Плакали, горевали, радовались, истерически хохотали и стендапили, удивлялись - это да. Иногда не признавали свое. Иногда (часто) с трудом, по кусочками учились принимать: да, это - тоже я. Но всегда речь шла о чем-то совершенно человеческом. Потребностях, чувствах, талантах, чертах личности.
Хотя, конечно, открыть в себе живого человека, который хочет радоваться, хочет любить, хочет развернуться во весь свой объем, хочет защищать себя и давать отпор, когда нужно, хочет злиться и иногда орать, а иногда что-то ломать в сердцах, хочет нежности, страсти, неравнодушия к себе, хочет отдавать свою нежность, страсть и неравнодушие другим, хочет еще всяких прекрасных вещей, которые делают жизнь стоящим опытом - ну да, страшновато. Его же как откроешь, так потом обратно не закроешь, не развидишь и не раззнаешь.
Не знаю, плохие ли это новости или хорошие.
Но вот вам еще один кусочек то ли плохо, то ли хорошей новости: если вы боитесь, что на самом деле вы - отвратное чудовище и в ходе терапии оно вырвется на свободу и сломает всю вашу тщательно сдерживаемую жизнь, то чисто статистически велика вероятность, что правда вас разочарует.
А в чем же правда, Елизавета Владимировна? (возможно, спросите вы)
В том, что когда-то кому-то было так невыносимо с вашим вышеперечисленным, что этот кто-то и правда чувствовал, что этими проявлениями своей живости вы этого кого-то разрушаете и убиваете с изощренностью монстра-садиста. А вы этому кому-то очень верили. Вот что по-настоящему страшно.
❤411💔80👍51🔥20
Ну и в довесочек:
Меня долгое время интригует вот какой лингвистический феномен: от выражения “узнать о себе всю правду” веет неприятным разоблачением. Ух, сейчас вся правда-то выйдет на свет божий! Сейчас все узнают, какой ты эгоист и никчёмыш!
Почему всей правдой о себе не может быть, скажем, “у тебя прекрасный вкус в музыке, а еще ты так красиво щуришься, когда солнце яркое”?
Меня долгое время интригует вот какой лингвистический феномен: от выражения “узнать о себе всю правду” веет неприятным разоблачением. Ух, сейчас вся правда-то выйдет на свет божий! Сейчас все узнают, какой ты эгоист и никчёмыш!
Почему всей правдой о себе не может быть, скажем, “у тебя прекрасный вкус в музыке, а еще ты так красиво щуришься, когда солнце яркое”?
❤483🔥56👍53