Пребываю в приятном шоке. Сегодня вечером моя дочь, которой нет и полутора лет, взяла бутылку, открыла крышку, попила из обычного горлышка и закрыла бутылку.

Такие маленькие, но такие важные, вещи. С каждым днем время бежит все быстрее и быстрее.

Читаю роман о миллениалах «Сценаристка». Пока не могу понять, нравится мне или нет. Светлана Павлова заинтересовала как личность.
Полезла смотреть запрещенные социальные сети: книги, богемные и томные фото. Листаю интервью: много умных фраз, но умные ли мысли. Не знаю, как объяснить это.
Думаю, вот кто же эта девочка-богема. Потом читаю в книге слово «растыка» и все становится на свои места. Эта богема наша, южная. Астраханская скорее всего.

Конец.

На самом деле существует много диалектизмов, которые выдадут в вашем богемном образе южанина, который ест юшку куском пеклеванного. Если вы не поняли, о чем я, то сейчас объясню все известные мне волгоградские слова. После прочтения вы гарантировано поймете фразу: «Дайте мне сайку пеклеванного под расчет. Еще можно майку, а то синенькие тяжелые, порвалась пока через кущери шла, чтобы кутят проведать».

Сайка — хлеб из пшеничного теста (именно он, а не буханка);
Пеклеванный — ржаной-пшеничный хлеб;
Под расчет — без сдачи;
Майка — пакет с ручками (часто прозрачный, а не тот, что парадный);
Синенькие — баклажаны;
Кущери — кусты;
Кутята — щенята;
Тутовник — шелковица;
Бобки — косточки абрикоса, вишни, черешни;
Грядушка — спинка кровати или дивана;
Колготной, колготиться — суетной, суетиться;
Растыка — неуклюжий человек, растяпа(чаще всего по-доброму так говорят);
Куля — пучок на голове;
Гачи — ноги (говорят, когда они тебе мешают);
Зехер — хитрость и уловка;
Фильдеперсовый — красивый;
Телешиться, растелешиться — быть раздетым, раздеться;
Шпингалет — щеколда на двери;
Плечики — вешалка;
Лягушки — шлепки, которые все называют вьетнамки или сланцы.

И если большая часть пришла от казаков и украинцев, то растыку я не слышала нигде!

Факт, который не дает мне покоя. Мы можем посмотреть практически на любую вещь вокруг нас, а мозг будет знать, какова она на вкус. Вот и живите с этим.

#мысливслух

«Сценаристка» Светланы Павловой или как меня не впечатлила книга о моем поколении

Осенью прошлого года мне на глаза попалась интересная обложка с лаконичным названием «Сценаристка». Это оказался роман о девушке Зое, представительнице поколения миллениалов, а также понаехавшая в Москву и успешно исполнившая мечту многих девчонок не из столицы.

Зоя некогда работала в банке, но потом решила стать сценаристкой. В один день она играет с друзьями в игру «Я никогда не…» и выясняет, что она одна среди всех своих знакомых не сдавала анализ на ВИЧ. Это меня сразу удивило, потому что я не знаю ни одного человека, который бы его не сдавал.

Героиня сдает анализ и проводит сутки в ожидании результата за воспоминаниями о партнерах, с которыми у нее был незащищенный половой акт. В этом потоке мыслей и переживаний раскрывается сама героиня и три ее парня, которые стали виновниками ее паники.

Зоя предстает перед нами как типичная понаехавшая, очень стремящаяся стать не такой как все и богемой. В стремлении стать другой она становится такой как все, по крайней мере похожей на кучу моих друзей, знакомых и меня.

Зоя снимает хорошую квартиру. Что такое хорошая? Это двухкомнатная сталинка с высокими потолками в центре Москвы. Все как положено. Зоя работала в банкинге, где зарабатывала деньги, но стала сценаристкой, мечтающей о премьере своего фильма или сериала в кинотеатре «Художественный». А где еще? Не в простонародном «КАРО» же… Еще Зоя дружит с писательницей, с эмигранткой, которая хает Россию, а в конце с девушкой, у которой ВИЧ. Последняя мне понравилась больше всего, потому что в ней была, как это модно говорить, фактура.

Про парней Зои говорить не буду, чтобы не пересказать книгу. Скажу лишь, что все персонажи показались мне гиперболизированными. Героиня, ее интересы, как я уже говорила — это сплошное московское клише. Я и сама люблю многое из этого, поэтому глупо осуждать Зою за такое, но всегда за клише есть что-то свое. Мне не хватило своего в героине. Очень не хватило, а ведь могло бы быть. Допускаю, что это было нарочно, чтобы описать максимально типичных для нашего поколения персонажей.

И во время прочтения книги меня не покидало ощущение, что автор писала про себя. Она говорила, что ее первая книга автофикшн, а эта — ее продолжение. И я думала, почему так? Почему я не могу отделить автора от героини? Я же не думаю, что Евгений Онегин — это Пушкин, а Печорин — это Лермонтов. Их судьбы могут быть похожи, но это две разных личности.

Пришла к выводу, что для меня это выглядит как попытка самотерапии. Героиня понравится читателям, а героиня — это я, поэтому я понравлюсь читателям. Я понравлюсь миру.

Многие выражения резали слух, потому что они подходят для социальных сетей, а не книги, но это вкусовщина и мой снобизм. Когда пишут «некий контент», «некоторые фото» или что-то подобное, мне не нравится. Говорю же, вкусовщина.

#книжнаяполка

Забавно, что в день, когда нужно избавляться от всего старого, кое-что старое само появилось в поле моего зрения. Только вот избавиться от этого не получится. Интересная штука — жизнь.

Если говорить про третий пункт, то у меня давно прописка в Шереметьево и на 1905 года.