Немного побурчу.

Меня бесит, когда пишут, что у Ивана Лужкова не особо красивый голос. Я понимаю, что так пишут отчасти специально. Чтобы задеть, «оживить дискуссию». И как будто «хватать наживку» неправильно, неблагородно как-то всерьез реагировать на такие комментарии. Однако меня учили в первом классе школы, что нужно возражать, если я не согласна. А если не возразить, то у всех, кто слышал ту же сомнительную мысль, что и ты, сложится мнение, что а) эта мысль верна; б) что лично ты с ней согласен и поддерживаешь. Так вот я возражу. Знаете, у кого ещё не особо красивый голос? У Нила Янга, у Боба Дилана, у Лу Рида. Джим Моррисон так вообще петь не умеет! Даром что даже бухой в сопли ни разу мимо не вступал, по словам Робби Кригера. И знаете, почему все перечисленные товарищи - и это в массовом сознании вполне консенсусное мнение - имеют «некрасивый голос»? Потому что они сочиняют и поют сложные вещи. Им красиво то, что они мыслят, а не то, что на выходе благозвучно и гладко. За это их обожают миллионы людей.

Вот композиция Янга для примера. Послушайте с мыслью, что человек не поет «как может» или «как попало», а это его, блин, осознанное решение, что звучать должно именно так. Он до этой записи лет десять уже пробовал петь «правильно», и, слава богу, бесповоротно одумался. Специально прикладываю живое исполнение, чтобы было заметно, насколько спето 1 в 1 с альбомной версией. Что доказывает, что «неидеальное пение» это сочиненная партия, для исполнения которой надо вначале услышать, вообразить, и затем быть способным вывести такой деликатнейший музыкальный рисунок.

Если вам что-то «не особо красиво» или «слишком сложно», «непонятно», может стоит хотя бы через раз позволять оформиться новым нейронным связям? Для чего вы вообще что-то слушаете, смотрите и читаете, если не для радости ума и его тренировки?

Мне, например, дико в кайф, что в последних записях Иван Лужков стал «басить». Для его тенора (?) с интуитивным скольжением в высокие ноты низкое пение звучит необычно И КРУТО.

https://youtu.be/JOuQywiRUJo

То, что прям интересно делать, идет тяжело. То, что до глупости, до боли кажется важным сделать. А что не особенно интересно - ну есть и есть - делать легко. Но зачем это второе делать? Чтобы поддерживать форму? Чтобы отвлекаться, когда важное идет совсем с трудом или встает полностью? Чтобы просто не останавливаться? Но ведь даже на драгоценное, то самое важное, как будто нет сил, времени и ума, чтобы добыть и сил и времени? А главное, когда сделаешь что-то не прям интересное, то и не чувствуешь после этого ничего. А когда сделаешь важное, до боли до глупости, то чувствуешь себя ещё хуже, чем не делая ничего. Верно говорится в пословице - жизнь коротка, искусство обширно. Только не хорошо это, лучше б наоборот или хотя бы поровну.

Где-то два вечера заняло у меня перевести первый цикл стихотворений из сборника Ненада Шапони «Психология гравитации», приобретенного в Белграде. Эту практику я условно обозначила про себя как «действовать с уверенностью и скоростью среднестатистического посредственного мужика», минимальный уровень внимания и рефлексии. Переводить было не очень интересно из-за того, что книжку я купила англоязычную, правда автор перевода вроде бы серб, так что какая-то надежда на адекватность передачи поэзии сохраняется. Жаль не чувствовать изначального слова, но что имеем. Искать первоисточник не стала. Прочитала одно интервью с поэтом Шапоней. Оно размещено на черногорском сайте, но в русскоязычной версии; перевод похож на автоматический, кое-где коряво воспринимается, но в целом понятно и даже хорошо для автоматического перевода. Поэт Шапоня - по образованию врач-психиатр. Доктор медицинских наук. Но ещё и директор культурного центра «Милош Црнянский» в Воеводине, то есть на родине последнего. Еще выяснилось, что сербский культурный центр имени М. Црнянского существует (существовал?) в Луганске (при ЛГУ им. В. Даля), но к этому культурному центру Ненад Шапоня уже не имеет отношения. А вот почитание имени Црнянского в Луганщине более чем логично. Именно туда, между Луганском и Бахмутом, переселялись сербы в середине 18 века, о чем и написал Црнянский. Но я отвлеклась.

Вот, значит, мой перевод стихотворений Ненада Шапони.
Я не встретила других переводов на русский, но не сильно и старалась найти. В глубине души понимаю, что это не плохо, если одна вещь адаптируется разными людьми много раз. Но не в глубине, а по верхушке - расстроилась вчера, что кто-то другой перевел «Объяснение Суматры» и даже напечатал в книге, ну что ж. Зато мой перевод был первым! Заказала книгу с переводами Анны Ростокиной, надо сравнить, как удалась её версия.

Глобально - хорошо, что в России читают и переводят Црняского. Персонально - радуюсь, что моё понимание его сочинений достаточно индивидуальное, не поверхностное, очень нужное мне самой. Дико - что на английский язык, например, не переведена «Вторая книга переселений». Это обстоятельство застопоривает интерес к автору в англоязычной среде, ведь этот роман - вершина творчества; в результате мало написано о Црнянском на доступном мне английском языке. Но все же есть его исследователи и там. Одну очень хорошую статью я как раз перевожу сейчас - долго и мучительно. Язык тяжелый, изнурительный научный стиль, но с критически важными прозрениями. Ничего более «по делу» пока не читала, кроме этой статьи. To be continued, полагаю.

Одна из любимых песен.
Очень нравится текст. Она закрывает мой любимый альбом Talking Heads - Little Creatures.

Четыре года назад я училась вождению и, возвращаясь с занятий, чувствовала полное физическое и умственное истощение. Это приятное чувство. Когда уверенно можно сказать, что мозг работает на пределе, и от усталости тела дрожат ноги и руки. Настрой после занятия был такой удивительно бодрый, что эта песня сама собой вспомнилась и зазвучала в голове. Помню, где я шла в тот момент, и тогда, как и сейчас, весна царствовала.

Сейчас уже трудно вспомнить, как много я раньше ходила пешком, до получения водительского удостоверения. Очень много ходила пешком. А лет в восемнадцать-двадцать практически совсем не пользовалась транспортом. Город был исхожен и излюблен. Сейчас, поглядывая на него иногда с сидения пассажира, с жадностью хочется погулять и тут и там.

Вспомнить именно эту песню в мае 2022, после занятия по вождению, стало большим символом. На тот момент я, страшно сказать, забыла, как это - слушать музыку, и как это - радоваться. Сейчас я переживаю момент, в котором на более глубоком уровне вспоминаю, как это - слушать музыку и радоваться. Тогда, после занятия, я впервые включила раннюю версию Road to nowhere, и она понравилась даже больше альбомной.

Есть состояние, когда ты радуешься тому, что все хорошо. А есть состояние, когда ты радуешься, потому что веришь, что однажды все будет хорошо. И это очень разные состояния. Учитывая текст этой песни, сами собой просятся метафоры пути и достижения. Готовая, воздушная, с богатой аранжировкой, с вокальными гармониями, альбомная версия это как последние полчаса до входа в город, когда ты уже видишь золотые ворота и никаких препятствий между тобой и ними. Ранний набросок, с монотонным ритмом, из которого песня рвется, как из кандалов, это как первые полчаса, когда ты только что придумал себе дорогу в город с золотыми воротами, и бог знает ещё, как все сложится, но и ты уже знаешь, что как-то да сложится.

https://youtu.be/xXf17ZSquIk?si=UUmrml4jOOyeX-T2

Рыбалка - это возможность омыть душу чистым воздухом, журчанием ручья или бликованием солнца на голубой воде.... И наука о равенстве людей, ибо все люди равны перед рыбой.
ГЕРБЕРТ ГУВЕР, 1963

Fishing is a chance to wash one's soul with pure air, with the rush of the brook, or with the shimmer of the sun on the blue water.... And it is discipline in the equality of man — for all men are equal before fish.
HERBERT HOOVER (1963)

Ничто за секунду не сделает уставшего, подавленного, может даже отчаявшегося человека вдруг бодрым и энергичным, кроме подсекания большой рыбы.
ГИЛФРИД ХАРТЛИ (ок. 1920)

There is nothing which in a moment makes a tired, despondent, perhaps hopeless man suddenly become alert and keen as the hooking of a big fish.
GILFRID HARTLEY(C.1920)

Люди подобны воде, а армия подобна рыбе.
МАО ЦЗЭДУН (1948)

The people are like water and the army is like fish.
MAO TSE-TUNG (1948)