Проснулась с воспоминанием своей любви к артисту Доновану.

Когда-то я очень много его слушала. Близко к тому по времени я затем увлеклась Нилом Янгом и настолько стала себя идентифицировать как янг-хэда, настолько восприняла его эстетику как родную, что совсем забыла прежние свои идентичности и интересные мне эстетики. Донован стал мне казаться слащавым в стишках и слишком мягким, наивным по мелодиям и звуку. Плюс у него именно музыкантская биография не такая непрерывная и дискография не такая монументальная, как у Нила Янга. А я почему-то эти непрерывность и монументальность стала считать за ценность.

Другая, более ранняя моя идентичность имела и другие ценности. Среди них - аутентичное и не похожее на других видение мира. Уникальный свой собственный язык. Индивидуальность. Это всё, безусловно, есть у всех моих любимых артистов. Но Донован, пожалуй, в этих свойствах эксцентричнее других, эксцентричнее многих.

Внешне Донован абсолютно бесполый, не-секси, не маскулинный, вечный мальчик, и это транслируется в его музыке. А ведь «какая роскошь быть беспечным, быть бесполым» это ещё одна базовая ценность, подзабытая мною за почти десятилетие увлечение «гривачами» - Янгом, Моррисоном, Тиллманом, и даже Скоттом Миллером, который по темпераменту и тестостероновости порой уделывает их всех.

Детскость и сказочность, выдуманность, песен Донована с оборотной стороны имеют вот это чувство абсолютной роскоши от необязанности быть никем и ничем, не постулировать ничего о себе, а просто быть свободным и быть собой с аристократической уверенностью в каждом шаге. Донован это артист, у которого я не обожаю все песни с одинаковой страстью, но я люблю его и высоко ценю его музыкальное чувство. Важно иметь и такие увлечения. Спокойные и несуетливые.

Да и как не любить автора, сочинившего лучший припев в истории припевов:

Let me not hear

Facts, figures and logic

Fain would I hear

Lore, legends and magic (x4)

Пение, стишок, мелодия, композиция, игра, звукорежиссерская работа (особенно она) - безупречные. Динамика песни завораживает. Движение трав под мягким ветром. Нужно. Больше. Такого.

Согласна с Жанной. Не с раздражением на ИИ, на него мне пофиг, а с оценкой механизма взаимодействия с искусством.

Перед Новым годом я гуляла в одиночестве по Белграду. Я шла в книжный магазин в поисках чего-нибудь для перевода. Я люблю переводить, и в прошлом году приняла похвалу за перевод коротенького эссе Сефериса из книжки, давным-давно привезённой из Афин. На зимних каникулах настроение было приподнятое, энергическое. Мне захотелось снова сделать покупку, привязанную к месту, на этот раз что-то сербское. Так, я взяла в руки билингву стихотворений Милоша Црнянского на сербском и английском языках. Идеально, подумала я, и что-то местное, и на английском смогу прочитать. Стала листать, и увидела, что дело обстоит ещё идеальнее: одно из стихотворений (как я позже узнала, программное, ключевое) сопровождает эссе от автора на 15 страниц.

Вернувшись в Челябинск, я прилежно села за перевод эссе «Объяснение Суматры» ещё до окончания каникул. И тут же споткнулась. Мне что, придётся переводить и само стихотворение тоже? Мне не сразу встретился перевод «Суматры» на русский язык, пришлось поискать, а когда всё же встретился, то расстроил. Некрасивый и неточный. Пришлось переделывать. Но это только одна беда. В самом тексте «Объяснения» мне встретилось сербское слово «расно», что вроде бы переводится как нечто «расовое». Я напряглась. Не стану я переводить расиста. Потом отлегло, текст датирован 1920 годом, когда слово «расовый» не имело однозначную коннотацию, как сейчас, и я почувствовала простор для маневра. Но надо было убедиться в том, не расист ли Црнянский. Тогда, не имея иного выбора, я взялась читать его роман «Переселение», чтобы уловить его мироощущение. Это чтение успокоило: Црнянский не расист, не сербский националист, не панславист. И даже не русофил, как могло бы показаться, учитывая что основной сюжет «Переселения» связан с переездом сербской семьи в Российскую империю.

С диким удовольствием прочитала «Переселение». Влюбилась в героев, в стиль и образ мысли Црнянского. Обязательно хочу написать об этой серии книг потом, отдельно. Но пока что я вернулась к переводу эссе, и заметила, что переводить с английского будет недостаточно и неправильно. То же самое слово «расно», например, звучит в англоязычном переводе как «racial». Что-то не то, текст рассыпается об это не точное слово. Црнянский в 1920 году не мог его использовать так, как оно звучит для меня сейчас, в 2025. Тогда я взяла на себя риск перевести его по-другому, оно дважды встречается в тексте, и у меня это слово «универсально», «универсальный». Ну, как в том же английском слово «race» звучит в выражении «human race», «человечество». Еще, в англоязычной версии меня смутил перевод некоторых ключевых, как мне кажется, образов. Например, «азартный игрок» стал «самозабвенным танцором». Не согласна. Ведь это эссе про конкретное стихотворение, в нем каждое слово не случайно, и в стихотворении «Суматра» есть образ разорения, который явно ближе к «игроку», чем к «танцору». В общем, для большей точности решено было переводить не с английского, а с сербского, иногда поглядывая в английский текст. И вроде бы получилось.

Также, Црнянский в этом эссе упоминает авторов, чьи имена я не стала в переводе снабжать сносками, все они прекрасно ищутся. Единственное, что требует оговорки, это выражение «её женитьба». Я не выяснила, к чему оно относится, но предполагаю, что имеется в виду либо конкретное, предположительно известное, стихотворение, либо целый мотив сербской литературы, связанный с «женитьбой».

Добавлю, что это эссе Црнянский разбил на две части, первая своего рода манифест с общим контекстом, а вторая собственно отчёт о том, как и из чего появилось стихотворение «Суматра». Они разные по тональности, если первая часть покажется странной, не забудьте дать шанс второй.

Ну и последнее. Очень хотелось успеть сделать этот перевод хотя бы в пределах полугода, не затягивать дольше. Но ещё больше хотелось поделиться им в эти последние дни мая, на растущую луну. Почитайте стихотворение и посмотрите на ночное небо завтра-послезавтра, будет понятно, почему мне так захотелось.

Эммм…. День начался интересно. Только вчера я писала, как мне важно знать, что автор, которым я интересуюсь, не придерживается ублюдочных взглядов… и уже сегодня нашлось, в ком разочароваться или как минимум призадуматься!

Я полюбила подкаст the prosecutors, где двое юристов, Брэтт и Элис, рассказывают о тру-крайме, опираясь в анализе на свой профессиональный опыт прокуроров. Их интересно слушать, они действительно необычно и неглупо освещают даже хорошо известные расследования. Более того, и что я ценю особенно, некоторые их наблюдения о жизни в целом казались мне занятными и достойными внимания.

И черт меня дернул вбить в поиск их полные имена и почему они не называют своих фамилий в подкасте. Короче, Брэтт Тэлли и Элис ЛаКур, оказалось, жесткие республиканцы, оба причастны к первой администрации Трампа, оба сильно вовлечены в политику (и персонально, и через супругов), оба участники Общества федералистов, крайне консервативного юридического сообщества.

К Элис вопросов меньше, она хотя бы в действительности служила прокурором! Хотя и достаточно недолго. Брэтт же… уф! В 2017 году, когда ему было 36 лет, Трамп номинировал его на судейскую должность в Алабаме, на что контролирующие подобные назначения органы рекомендовали президенту подумать ещё раз и на этот раз тщательней. Ибо номинант, Тэлли, десять лет как выпускник Гарварда, не только ни разу не вел дело в суде, но и в целом был признан Американской ассоциацией юристов «не компетентным» для предлагаемой роли федерального судьи. Также Ассоциация не оказалась в восторге от увлечения Тэлли охотой за приведениями (!!!) и тем, что он пишет книги в жанре хоррор. Что до писательства, вопросы уже скорее к самой Ассоциации, но и это не всё. В заявке на номинацию Тэлли скрыл свое супружество с Энни Дональдсон, заместительницей советника Белого Дома при Трампе. Явный конфликт интересов, но ещё и совершенно нелепое вранье. Ну и еще за Брэттом числится прочая мелочевка в онлайн-высказываниях: оправдание в адрес основателя KKK, поддержка Национальной стрелковой ассоциации США в первые дни после массовой стрельбы в начальной школе Сэнди-Хук, возражение против прав ЛГБТ-сообщества, ну и отрицание права женщин на аборт. А я умилялась, что в семьях Элис и Брэтта по 4 ребенка, что ж, многое встало на свои места!

Может, твиты Брэтта вырваны из контекста? Может, все это клевета политических оппонентов? Кто знает, опровержений мне не встретилось. И я поймала себя на том, что не могу слушать этот подкаст дальше. Не прямо сейчас. Не потому, что взгляды ведущих мне не нравятся. А потому что они их скрыли изначально, не упоминали даже вскользь. И потому что наврали о своей квалификации, преувеличив свой опыт. Я не знаю, кого я слушала все это время.

Но мне так нравилось их слушать… мне нравится голос и манера речи Брэтта!! И как назло, я остановилась на 9 выпуске их подробнейшего обзора дела «тройки из Уэст-Мемфиса»! Аааа

Утешение возьму в долг у ещё одного по-своему сомнительного персонажа из мира тру-крайм, Джеймса Реннера, который высказался о казусе the prosecutors следующим образом:

«Я тоже поначалу был разочарован политическим прошлым Тэлли, сначала сравнив его с консервативным музыкантом Эриком Клэптоном. Но затем изменил свое мнение, решив, что Тэлли - своего рода человек эпохи возрождения. Он больше похож на Джека Уайта», - сказал Реннер, имея в виду фронтмена The White Stripes.

«Он плодовитый, он талантливый рассказчик, он эрудит. Ему все интересно, и с ним интересно разговаривать».

«Поскольку они [ведущие the prosecutors] глубоко погружаются в дела, которые освещают, я думаю, что со временем это делает их более либеральными», - сказал Реннер.

Ну-ну.

Я наивный человек и в чем-то нетерпимый, но я правда, правда больше люблю людей открыто поехавших, типа Реннера, которые не маскируют свои убеждения, свои предрассудки, свои недостатки, а выкладывают все как есть, заведомо не идеально. Или другой пример - подкастер Джордан Харбинджер. Ну ненавидит человек Россию и Китайскую коммунистическую партию, что ж теперь? Зато имеет мощный панч: «I’m a lawyer, but not your lawyer», который ещё и периодически уточняет, мол, да и вообще уже очень давно не «lawyer».

Когда слушаешь человека, понимая его систему координат, элементарно проще понять, что он вообще говорит. Я бы очень хотела, чтобы the prosecutors сами, своими словами говорили бы обо всех своих ценностях, не утаивая тех, которые могут вызвать дополнительные вопросы от слушателей, мои вопросы. А то может это я что-то не понимаю. Может, американские республиканские ценности - это то, что мне нужно. Но нет. Добро пожаловать в реальный мир, получается! В мир, где самым крутым голосом в подкастинге говорит хитрец и обманщик.

Совсем забыла приложить чтение «Суматры» на сербском

ВООБРАЖАЕМЫЕ ГОРЫ

А теперь о том, почему мне так сильно понравилось стихотворение Црнянского.

Для этого обращусь к своей заметке, сделанной ровно год назад, 4 июня. Зимами я люблю слушать песни J. Tillman. Они более приглушенные и умировторяющие для меня, чем репертуар Father John Misty. Более меланхоличные и содержат много тоски. То что надо с декабря по май. Однако минувшая зима омрачилась тем, что со стриминга исчезли некоторые альбомы J. Tillman. Пришлось расчехлить soulseek и скачать всю дискографию артиста в облако. На случай, если его альбомы продолжат исчезать. Вот что я писала год назад об одной песне с «исчезнувшего» теперь альбома «Year In The Kingdom»:

Это странная лексика для героя-любовника, и тем не менее, рассказчик песни спрашивает у собеседницы разрешения «Лечь поперек её спины-полумесяца» и «Прижаться животом (belly) к склону горы», проводя аналогию между телом девушки и природными объектами, луной и горами.

Сравнение, или даже уравнение, человеческого тела с природными «телами» - вот что срезонировало, когда я читала «Суматру» Црнянского. В этом стихотворении есть те же, что и в песне Тиллмана Earthly Bodies, легкость и нежность, неведомым чудом возникающие иногда посреди человеческой боли.

И ещё срезонировал следующий фрагмент из первой книги «Переселения», явно напитанный теми же соками, что и «Суматра»:

Ему казалось, что все, подобно ему, ощущают тщету своей жизни, этих вечных переселений с места на место, всего, что тут, вдоль Дуная, появляется на свет божий. Казалось, стоит лишь ему подняться на высокий пригорок в весеннее теплое утро, как болота и топи с их ядовитыми испарениями, непомерная мука бесконечных кочевок, падеж скотины, пахота по колено в грязи или в солончаках — все это останется позади, и он будет вознагражден чем-то таким, что всем поможет и всех обрадует. Предчувствуя, что он уже не вернется домой, Вук Исакович все-таки думал о том, как, возвращаясь, они спустятся по ту сторону воображаемой горы и, довольные, поскачут по домам, находя все преображенным и радостным.

В этом отрывке я, конечно, не могла не обратить внимание на образ «воображаемой горы», знакомый мне из творчества Тиллмана. Great minds think alike.

Понятно, что это только в переводе на русский звучит «воображаемой горы», а дословно по-сербски - «по ту сторону того, что виделось ему холмом». Но и у Тиллмана в оригинале «hypothetical mountains», а «воображаемые» они только у меня в переводе. Но все равно радует.

https://youtu.be/8dHcgID4EGo?feature=shared

Единственную невозвратную жизнь использую с толком:

https://teletype.in/@themessageisme/HEY-HEY-LADIESMAN