БОЛОНСКОЕ
И ещё про гробики.
Может, это укорененная практика, но я такое встретила впервые. Могилы глоссаторов, то есть погребения первых профессоров права Болонского университета, находятся прямо на улице, возле базилики Сан-Франческо. Замысел в том, чтобы эти могилы находились в максимальной урбанистической видимости. Задача решена на 1000%. Для могил в их нынешнем расположении выбрано крайне оживленное место. Прилагается карта с нумерацией объектов и фото-доказательства (выше).
1. Базилика Сан-Франческо (фото 1) Красивая, величественная и лёгкая. Мы часто проходили мимо неё по дороге к отелю, но мало сделано фотографий. Её архитектура напоминает Собор Парижской Богоматери «летящими» подпорными арками.
2. Собственно, могилы глоссаторов (фото 1-2).
3. Колонна Непорочного Зачатия с бронзовой фигурой Мадонны, созданной Джованни Тедески в 1638 году, на вершине (фото 3-4).
4. Trattoria Dai Birichini - офигенный ресторанчик со столиками на троллейбусной остановке, где мы пили санджовезе и лакомились умопомрачительной едой (фото 5-6-7). Нам повезло занять столик, потому что именно в тот день в заведении проводился ужин для большой компании, для чего все остальные столики, кроме нашего, были составлены в один общий стол. Мне не удалось угадать повод собрания этих людей, но они не походили на семью, скорее на группу коллег. Может, это были профессора права?
5. Остановка троллейбуса Пьяцца Мальпиги (фото 7). Пьяцца названа в честь анатома и врача Марчелло Мальпиги.
Всё это я обозрела за один ужин, в одной точке. Всё это в двух минутах ходьбы друг от друга и в пределе видимости. Как может одна крупица города быть такой насыщенной? Как дальше-то рассказывать про Болонью?
Болонья - трудовой город, город профессионалов. Город с коммунистическим и, следовательно, антифашистким наследием. Город, где проститутка шагает в рабочем костюме среди бела дня с покупателем её рабского труда (или с продавцом, пойди разбери). Город с могилками профессоров права напротив траттории и остановки троллейбуса.
И ещё про гробики.
Может, это укорененная практика, но я такое встретила впервые. Могилы глоссаторов, то есть погребения первых профессоров права Болонского университета, находятся прямо на улице, возле базилики Сан-Франческо. Замысел в том, чтобы эти могилы находились в максимальной урбанистической видимости. Задача решена на 1000%. Для могил в их нынешнем расположении выбрано крайне оживленное место. Прилагается карта с нумерацией объектов и фото-доказательства (выше).
1. Базилика Сан-Франческо (фото 1) Красивая, величественная и лёгкая. Мы часто проходили мимо неё по дороге к отелю, но мало сделано фотографий. Её архитектура напоминает Собор Парижской Богоматери «летящими» подпорными арками.
2. Собственно, могилы глоссаторов (фото 1-2).
3. Колонна Непорочного Зачатия с бронзовой фигурой Мадонны, созданной Джованни Тедески в 1638 году, на вершине (фото 3-4).
4. Trattoria Dai Birichini - офигенный ресторанчик со столиками на троллейбусной остановке, где мы пили санджовезе и лакомились умопомрачительной едой (фото 5-6-7). Нам повезло занять столик, потому что именно в тот день в заведении проводился ужин для большой компании, для чего все остальные столики, кроме нашего, были составлены в один общий стол. Мне не удалось угадать повод собрания этих людей, но они не походили на семью, скорее на группу коллег. Может, это были профессора права?
5. Остановка троллейбуса Пьяцца Мальпиги (фото 7). Пьяцца названа в честь анатома и врача Марчелло Мальпиги.
Всё это я обозрела за один ужин, в одной точке. Всё это в двух минутах ходьбы друг от друга и в пределе видимости. Как может одна крупица города быть такой насыщенной? Как дальше-то рассказывать про Болонью?
Болонья - трудовой город, город профессионалов. Город с коммунистическим и, следовательно, антифашистким наследием. Город, где проститутка шагает в рабочем костюме среди бела дня с покупателем её рабского труда (или с продавцом, пойди разбери). Город с могилками профессоров права напротив траттории и остановки троллейбуса.
❤1
Болонья - студенческий город, что отражает стрит-арт заметно интернационального характера. The Doors в поддержку работников курьерских служб, Чеширский кот и английское чаепитие, Земфира и Джон Леннон ✊
Новой аватаркой хочу поставить фотографию скульптуры, увиденной в Милане.
Меня раньше никогда особо не волновала скульптура, но в этот раз, год назад в Италии, пробрало. Много было увидено хорошего и даже потрясающего.
И вот один пример - «Писательница», работа Джованни Спертини 1866 года.
Сама скульптура нежная, деликатная, а её расположение в зале Галереи современного искусства просто бешеное.
За спиной «Писательницы» - «Клеопатра» Мозе Бьянки. А по её левую руку - картина с сюжетом, который я не узнаю, и с названием, которое не потрудилась запомнить. Но одна из фигур на картине будто указывает жестом на «Писательницу».
Что-то в ней есть.
Меня раньше никогда особо не волновала скульптура, но в этот раз, год назад в Италии, пробрало. Много было увидено хорошего и даже потрясающего.
И вот один пример - «Писательница», работа Джованни Спертини 1866 года.
Сама скульптура нежная, деликатная, а её расположение в зале Галереи современного искусства просто бешеное.
За спиной «Писательницы» - «Клеопатра» Мозе Бьянки. А по её левую руку - картина с сюжетом, который я не узнаю, и с названием, которое не потрудилась запомнить. Но одна из фигур на картине будто указывает жестом на «Писательницу».
Что-то в ней есть.
❤1
Проснулась с воспоминанием своей любви к артисту Доновану.
Когда-то я очень много его слушала. Близко к тому по времени я затем увлеклась Нилом Янгом и настолько стала себя идентифицировать как янг-хэда, настолько восприняла его эстетику как родную, что совсем забыла прежние свои идентичности и интересные мне эстетики. Донован стал мне казаться слащавым в стишках и слишком мягким, наивным по мелодиям и звуку. Плюс у него именно музыкантская биография не такая непрерывная и дискография не такая монументальная, как у Нила Янга. А я почему-то эти непрерывность и монументальность стала считать за ценность.
Другая, более ранняя моя идентичность имела и другие ценности. Среди них - аутентичное и не похожее на других видение мира. Уникальный свой собственный язык. Индивидуальность. Это всё, безусловно, есть у всех моих любимых артистов. Но Донован, пожалуй, в этих свойствах эксцентричнее других, эксцентричнее многих.
Внешне Донован абсолютно бесполый, не-секси, не маскулинный, вечный мальчик, и это транслируется в его музыке. А ведь «какая роскошь быть беспечным, быть бесполым» это ещё одна базовая ценность, подзабытая мною за почти десятилетие увлечение «гривачами» - Янгом, Моррисоном, Тиллманом, и даже Скоттом Миллером, который по темпераменту и тестостероновости порой уделывает их всех.
Детскость и сказочность, выдуманность, песен Донована с оборотной стороны имеют вот это чувство абсолютной роскоши от необязанности быть никем и ничем, не постулировать ничего о себе, а просто быть свободным и быть собой с аристократической уверенностью в каждом шаге. Донован это артист, у которого я не обожаю все песни с одинаковой страстью, но я люблю его и высоко ценю его музыкальное чувство. Важно иметь и такие увлечения. Спокойные и несуетливые.
Да и как не любить автора, сочинившего лучший припев в истории припевов:
Let me not hear
Facts, figures and logic
Fain would I hear
Lore, legends and magic (x4)
Когда-то я очень много его слушала. Близко к тому по времени я затем увлеклась Нилом Янгом и настолько стала себя идентифицировать как янг-хэда, настолько восприняла его эстетику как родную, что совсем забыла прежние свои идентичности и интересные мне эстетики. Донован стал мне казаться слащавым в стишках и слишком мягким, наивным по мелодиям и звуку. Плюс у него именно музыкантская биография не такая непрерывная и дискография не такая монументальная, как у Нила Янга. А я почему-то эти непрерывность и монументальность стала считать за ценность.
Другая, более ранняя моя идентичность имела и другие ценности. Среди них - аутентичное и не похожее на других видение мира. Уникальный свой собственный язык. Индивидуальность. Это всё, безусловно, есть у всех моих любимых артистов. Но Донован, пожалуй, в этих свойствах эксцентричнее других, эксцентричнее многих.
Внешне Донован абсолютно бесполый, не-секси, не маскулинный, вечный мальчик, и это транслируется в его музыке. А ведь «какая роскошь быть беспечным, быть бесполым» это ещё одна базовая ценность, подзабытая мною за почти десятилетие увлечение «гривачами» - Янгом, Моррисоном, Тиллманом, и даже Скоттом Миллером, который по темпераменту и тестостероновости порой уделывает их всех.
Детскость и сказочность, выдуманность, песен Донована с оборотной стороны имеют вот это чувство абсолютной роскоши от необязанности быть никем и ничем, не постулировать ничего о себе, а просто быть свободным и быть собой с аристократической уверенностью в каждом шаге. Донован это артист, у которого я не обожаю все песни с одинаковой страстью, но я люблю его и высоко ценю его музыкальное чувство. Важно иметь и такие увлечения. Спокойные и несуетливые.
Да и как не любить автора, сочинившего лучший припев в истории припевов:
Let me not hear
Facts, figures and logic
Fain would I hear
Lore, legends and magic (x4)
YouTube
Roots of Oak
Provided to YouTube by Legacy Recordings
Roots of Oak · Donovan
Open Road
℗ Originally Released 1970 Sony Music Entertainment Inc.
Released on: 1970-07-01
Composer: D. Leitch
Auto-generated by YouTube.
Roots of Oak · Donovan
Open Road
℗ Originally Released 1970 Sony Music Entertainment Inc.
Released on: 1970-07-01
Composer: D. Leitch
Auto-generated by YouTube.
Ещё из миланской Галереи современного искусства.
Больше других меня впечатлила картина «Дни… последние!» Анджело Морбелли.
На ней изображены обитатели миланского дома престарелых под названием Приют Милосердия Тривульцио.
Эта картина полна света, несмотря на меланхоличную гамму и печальный сюжет. Старики расположились на лавках зала приюта, как школьники, и заняты, кто чем. Кто-то дремлет, кто-то задумался, кто-то делает записи, кто-то поднялся и греется у печи, положив на неё обе руки.
«Дни… последние!» - именно так эмоционально сформулировано название. Но в персонажах картины нет ужаса перед концом жизни, нет горечи. Герои скорее выглядят собранно и с достоинством, так, будто ждут некой аттестации. Картина излучает тихую торжественность.
Композиция многократно двоится: мы видим только две стены помещения и только две потолочные балки, два ряда столов с лавками, две лампы тянутся с потолка, два небольших окошка глядят под потолком, две трубы отопительной системы ползут по стенам, печь с двумя отверстиями, как глазами. В правом крае картины двустворчатая дверь. За одной половиной двери затененное пространство, за другой - освещенное.
Эта композиция сообщает, что может эти дни в приюте для стариков и последние, но это не последняя их жизнь, их обязательно ждет вторая. Аттестации в неё они и ждут терпеливо.
В левом нижнем углу одно место на лавке свободно. Его обитатель оставил на столе платок и пиалу. Может, это он отошел погреться к печи, может, он общается в одной из групп людей на заднем плане, а может он аттестовался.
Больше других меня впечатлила картина «Дни… последние!» Анджело Морбелли.
На ней изображены обитатели миланского дома престарелых под названием Приют Милосердия Тривульцио.
Эта картина полна света, несмотря на меланхоличную гамму и печальный сюжет. Старики расположились на лавках зала приюта, как школьники, и заняты, кто чем. Кто-то дремлет, кто-то задумался, кто-то делает записи, кто-то поднялся и греется у печи, положив на неё обе руки.
«Дни… последние!» - именно так эмоционально сформулировано название. Но в персонажах картины нет ужаса перед концом жизни, нет горечи. Герои скорее выглядят собранно и с достоинством, так, будто ждут некой аттестации. Картина излучает тихую торжественность.
Композиция многократно двоится: мы видим только две стены помещения и только две потолочные балки, два ряда столов с лавками, две лампы тянутся с потолка, два небольших окошка глядят под потолком, две трубы отопительной системы ползут по стенам, печь с двумя отверстиями, как глазами. В правом крае картины двустворчатая дверь. За одной половиной двери затененное пространство, за другой - освещенное.
Эта композиция сообщает, что может эти дни в приюте для стариков и последние, но это не последняя их жизнь, их обязательно ждет вторая. Аттестации в неё они и ждут терпеливо.
В левом нижнем углу одно место на лавке свободно. Его обитатель оставил на столе платок и пиалу. Может, это он отошел погреться к печи, может, он общается в одной из групп людей на заднем плане, а может он аттестовался.
🔥1