Кстати, как по-научному будет annoying matching couple? Сарториальная созависимость?
Эта немая сцена — это я в свои 20 лет + вообще любой мужик рядом. Рей, I feel ya.
https://www.instagram.com/p/B7gPquSHAjn/
https://www.instagram.com/p/B7gPquSHAjn/
Instagram
COMME des GARÇONS
Rei Kawakubo with Romeo Gigli in Hi FASHION Magazine, 1989. #hifashionmagazine #romeogigli #commedesgarcons #commedesgarçons #reikawakubo #fashionhistory #コムデギャルソン
Помяните мое слово: главной фразой 2020 будет «Я купила платье из мужской коллекции».
Иногда, чтобы что-то заполучить, надо сначала подождать без малого 10 лет, благополучно забыть — и оно само к тебе придёт. Как, например, вот эти — даже не знаю как назвать — ТУФЛИ Iris van Herpen 2011 года, которые для неё сделали United Nude (к слову там артдиректор — Рэм Ди Колхас, племяш того самого Колхаса). Я в одиннадцатом году ещё в Омске жила, и накопить на них 995 евро казалось нереальным. И вот, значит, одна из 100 пар, которых нигде днём с огнём (разве что на каком-нибудь Пошмарке, но там ношеные) приплыла ко мне внезапно и за так, по дружбе и любви. Архивный образец. Вот правду говорят, лучшие вещи в мире или очень дорого — или бесплатно.
Мода стала настолько политизированной, что всякий раз, зависая у гардероба, думаю — что же я надеваю сегодня: протест против объективации, манифестацию састейнабилити, борьбу с токсичной маскулинностью или, черт побери, одежду?
Эмоциональная, беспощадная, как отбойный молоток, и в целом блестящая статья о том, какая же паршивая у нас нынче статистика о састейнабилити в моде, и как индустрия загрязняет планету. Нет, никакая масонская ложа не скрывает факты, никакие капиталисты не занижают данные — как раз наоборот. Уважаемые нонпрофиты, а за ними и большие издания распространяют алармистские факты, не пойми как собранные, с которыми — если действительно хочется добиться положительных результатов — попросту невозможно работать. Вся эта истерия и манипуляции приводят лишь к одному: бренды в растерянности, маркетологи наглеют, активисты кричат «запретить!», все в ужасе — толку ноль. Про кто виноват и что делать в материале тоже есть:
https://www.vox.com/the-goods/2020/1/27/21080107/fashion-environment-facts-statistics-impact
https://www.vox.com/the-goods/2020/1/27/21080107/fashion-environment-facts-statistics-impact
Vox
Fashion’s impact on the environment is actually a mystery
Questionable facts plague the conversation around sustainability and fashion, and that makes the industry harder to regulate.
Так, телеграммеры. А какие у вас есть sartorial anxieties, или тревожки, связанные с одеждой? Ну например:
— То чувство, когда вышел из дома и понимаешь, что ничего толкового уже не сделаешь, потому что не совсем доволен аутфитом, и работать невозможно.
— То чувство, когда придумал идеальный комплект на каждый день, от радости носишь неделю, а потом надо убегать куда-то по важным делам, натягиваешь этот самый комплект, а он, блин, надоел.
— То чувство, когда давно не надевал классные ботинки, подбираешь к ним лук, ничего не получается, и в ярости надеваешь ботинки, которые носишь всегда.
— То чувство, когда аутфит офигенный, но не совсем «твоё», и ты бредёшь, как не в себе, и вообще-то хочешь домой.
— То чувство, когда аутфит на 100% «твой», но, откровенно говоря, унылый, и ты бредешь себе по улице, но вообще-то хочешь домой.
— То чувство, когда оделся попроще для бытовой вылазки, а твой партнёр, черт его дери, нарядился и блистает. Сука.
— То чувство, когда хочется нарядиться, но сил нет, но хочется, но нет.
— То чувство, когда есть во что нарядиться, но ты передумал, и пытаешься что-то изобрести из водолазки и джинсов.
— То чувство, когда говорят «классное пальто», ты говоришь «спасибо», а это было адресовано твоему партнёру, и тебе говорят «ну твоё тоже ничего».
— То чувство, когда придумал офигенный аутфит, но вот бы талию у джинсов повыше, и рукава должны быть тут немного уже, и длина пальто больше на ладонь, и ремень с другой пряжкой, и каблук не тот, а в прочем, останусь дома.
— То чувство, когда смирился, что аутфит не идеальный, прошёл половину пути и понял, что с другим пиджаком было бы лучше.
— То чувство, когда купил сложную вещь, и она ни с чем пока что не сочетается, и ждёт своего часа месяц, два, пять...
— То чувство, когда купил вещь специально под сложную вещь, а она ещё сложнее.
— То чувство, когда комплект, наконец, идеальный, идешь в мир, веселишься, а на следующий день видишь себя на фотографии... ну вы поняли.
— То чувство, когда вышел из дома и понимаешь, что ничего толкового уже не сделаешь, потому что не совсем доволен аутфитом, и работать невозможно.
— То чувство, когда придумал идеальный комплект на каждый день, от радости носишь неделю, а потом надо убегать куда-то по важным делам, натягиваешь этот самый комплект, а он, блин, надоел.
— То чувство, когда давно не надевал классные ботинки, подбираешь к ним лук, ничего не получается, и в ярости надеваешь ботинки, которые носишь всегда.
— То чувство, когда аутфит офигенный, но не совсем «твоё», и ты бредёшь, как не в себе, и вообще-то хочешь домой.
— То чувство, когда аутфит на 100% «твой», но, откровенно говоря, унылый, и ты бредешь себе по улице, но вообще-то хочешь домой.
— То чувство, когда оделся попроще для бытовой вылазки, а твой партнёр, черт его дери, нарядился и блистает. Сука.
— То чувство, когда хочется нарядиться, но сил нет, но хочется, но нет.
— То чувство, когда есть во что нарядиться, но ты передумал, и пытаешься что-то изобрести из водолазки и джинсов.
— То чувство, когда говорят «классное пальто», ты говоришь «спасибо», а это было адресовано твоему партнёру, и тебе говорят «ну твоё тоже ничего».
— То чувство, когда придумал офигенный аутфит, но вот бы талию у джинсов повыше, и рукава должны быть тут немного уже, и длина пальто больше на ладонь, и ремень с другой пряжкой, и каблук не тот, а в прочем, останусь дома.
— То чувство, когда смирился, что аутфит не идеальный, прошёл половину пути и понял, что с другим пиджаком было бы лучше.
— То чувство, когда купил сложную вещь, и она ни с чем пока что не сочетается, и ждёт своего часа месяц, два, пять...
— То чувство, когда купил вещь специально под сложную вещь, а она ещё сложнее.
— То чувство, когда комплект, наконец, идеальный, идешь в мир, веселишься, а на следующий день видишь себя на фотографии... ну вы поняли.
Дошли, наконец, вчера с мужем до Хуибени — маленького и гордого шоурума в нижнем ист-сайде, который в здании бывшей школы (роскошном) держат три друга. Ребята продают и дают в аренду для различных нужд чудесные вещицы: старого Хельмута, Комм, Андекавер, Солоист и вот это всё. Недавно начали, как говорится, делать контент и писать в инстаграмах о тонкостях винтажных раскопок, бирках, сэмплах и их отличии от подиумных и продакшн-моделей — и так далее. Хорошие чуваки, нежные такие: ой мы вас встретим, проведём, вот водичка. Люблю энтузиастов 🖤
https://www.instagram.com/p/B1B-o_3g6Jt/
https://www.instagram.com/p/B1B-o_3g6Jt/
Instagram
Huiben Shop
There is sometimes speculation about the color choices of Helmut Lang's tags and their reference to seasons, gender, etc. But for many pieces the tag color simply corresponds to the shade of the garment, adding another touch to Helmut Lang's famed attention…
Померила, значит, в Хуибени вот эту великую шубу Ланга (это в ней восседает Луиз Буржуа, на секундочку), но увы — в моем мире шуба должна быть без воротника. Может ещё передумаю — в следующем году в Нью-Йорке запретят продажу натурального меха (и я даже не знаю, как они это смогут сделать, учитывая брайтоновскую мафию). Дисклеймер для невротиков: натуральный мех экологичнее искусственного (он разлагается), искусственный — этичнее натурального. Винтажные шубы — допустимый компромисс.
В субботу гуляла с мужем и собакой по бруклин бридж парку, смотрю — на втором пирсе, который засадили деревьями и превратили в продолжение рощи, какая-то штука. Это мы уже возвращались, был туман и холодно. Говорю: «там что-то классное монтируется, давай посмотрим». Муж говорит: «давай некст тайм, я, если честно, уже хочу домой». Я повыпячивала губу для проформы — и мы поехали домой, запихали Герду в машину, и я значит толкаю речь, что вот художники должны с городом работать чуть ли не про боно, только за оплату установки арт-объекта и материалов, и вот интересно это бред или нет, и как считать вот это всё, а в управе города должны быть нормальные чуваки, чтобы хороших художников звать, а не всяких церетели, и вот как Аня Наринская говорит — если установить людям в городе Гормли, то они будут фотографироваться с Гормли... И ВОТ ТУТ НА ТЕБЕ.
Forwarded from ArtFragment
Новая инсталляция Энтони Гормли «New York Clearing» открылась сегодня в нью-йоркском Brooklyn Bridge Park и стала частью проекта Connect, BTS южно-корейской поп-группы BTS. В его рамках в пяти городах — Лондоне, Берлине, Буэнос Айресе, Сейле и Нью-Йорке — 20 художников представят абсолютно новые работы. Корейский бойзбэнд не только вышел с идеей соединить людей по всему миру посредством современного искусства и музыки, но и целиком оплатил производство проекта. Побольше бы таких инициативных.
Ночью спала плохо, решила наверстать. Приснился гениальный сон — про инфлюенсера.
Значит есть некий художник (подозрительно прохожий на фотографа Любомирски), и весь big deal в том, что у него были усы, как раньше у Ника Вустера, но он их сбрил — и интернет по этому поводу сходит с ума. Почему так происходит, решил выяснить New York Times, и вот муж приносит мне газету, где этот чувак с До и После (фото с улицы) на передовице. И ему там посвящены аж несколько разворотов — его стилю и творческому пути.
Так вот, стиль: оказалось, чувак не просто знаменитость, а прямо таки культовый модник. Вообще он носит всегда одно и то же в разных вариациях: унылые серые худи на молнии, типа томми хилфигер или Gap, голубые джинсы, бейсболки, чёрные и белые футболки с принтами и кроссовки. И Таймс выкупили ВСЕ его фотки у папарацци и таблоидов — и сделали огромный таймлайн, где страницы всеми этими аутфитами и детали прям вымощены, как в проекте «Улица и современная жизнь» Ханса Эйкелбома или Exactitudes Ари Верслуиса и Элли Айтенброк — и все это с анализом. Оказалось, чувак не просто носит какой-то нормкор. Это все очень модные штуки — ну то есть от кроссовок Off-White (что ожидаемо) до каких-то раритетнейших футболок (N)umber (N)ine и Helmut Lang. То есть и хайповые вещи, и редчайшие архивные, а серые худи у него специально «для шифровки», и придают ему вот этот как раз мудацко-лоховской вид. У чувака, что любопытно, самый большой модный фоллоувинг — андеграундный, потому что инстаграму и таблоидам куда интереснее, с какими моделями он спит и почему сбрил усы (ответ: просто так). Также показано, что на важные мероприятия он одевается почти как Коннор Макгрегор — в костюмы. И вот там самая большая фотка, где он в розовом тейлоринге (подпись: Dior by Kim Jones) и с хитрым кастом-мейд гаджетом на ухе, типа блютуса или эйрподс, в который вмонтирован ВОТ ТАКОЙ бриллиант.
Я же заинтересовалась его художествами. И они, как бы сказать... в общем... @artysmarty приготовься. Чувак делает из папье-маше яркие скульптуры кактусов, довольно большие, и размещает высоко на деревьях. «Опунция» — его самая знаменитая серия, где были большие желтые кактусы и маленькие зелёные кактусы (последние он приделывал к реальным опунциям). И там в статье интервью с его мамой, где она рассказывает, как сыночек ее с младых ногтей клеил эти кактусы, а теперь зарабатывает миллионы. И вот смотрю я на все это — и прямо лучшей аллегории тому, что в мире происходит, не могу подобрать.
Значит есть некий художник (подозрительно прохожий на фотографа Любомирски), и весь big deal в том, что у него были усы, как раньше у Ника Вустера, но он их сбрил — и интернет по этому поводу сходит с ума. Почему так происходит, решил выяснить New York Times, и вот муж приносит мне газету, где этот чувак с До и После (фото с улицы) на передовице. И ему там посвящены аж несколько разворотов — его стилю и творческому пути.
Так вот, стиль: оказалось, чувак не просто знаменитость, а прямо таки культовый модник. Вообще он носит всегда одно и то же в разных вариациях: унылые серые худи на молнии, типа томми хилфигер или Gap, голубые джинсы, бейсболки, чёрные и белые футболки с принтами и кроссовки. И Таймс выкупили ВСЕ его фотки у папарацци и таблоидов — и сделали огромный таймлайн, где страницы всеми этими аутфитами и детали прям вымощены, как в проекте «Улица и современная жизнь» Ханса Эйкелбома или Exactitudes Ари Верслуиса и Элли Айтенброк — и все это с анализом. Оказалось, чувак не просто носит какой-то нормкор. Это все очень модные штуки — ну то есть от кроссовок Off-White (что ожидаемо) до каких-то раритетнейших футболок (N)umber (N)ine и Helmut Lang. То есть и хайповые вещи, и редчайшие архивные, а серые худи у него специально «для шифровки», и придают ему вот этот как раз мудацко-лоховской вид. У чувака, что любопытно, самый большой модный фоллоувинг — андеграундный, потому что инстаграму и таблоидам куда интереснее, с какими моделями он спит и почему сбрил усы (ответ: просто так). Также показано, что на важные мероприятия он одевается почти как Коннор Макгрегор — в костюмы. И вот там самая большая фотка, где он в розовом тейлоринге (подпись: Dior by Kim Jones) и с хитрым кастом-мейд гаджетом на ухе, типа блютуса или эйрподс, в который вмонтирован ВОТ ТАКОЙ бриллиант.
Я же заинтересовалась его художествами. И они, как бы сказать... в общем... @artysmarty приготовься. Чувак делает из папье-маше яркие скульптуры кактусов, довольно большие, и размещает высоко на деревьях. «Опунция» — его самая знаменитая серия, где были большие желтые кактусы и маленькие зелёные кактусы (последние он приделывал к реальным опунциям). И там в статье интервью с его мамой, где она рассказывает, как сыночек ее с младых ногтей клеил эти кактусы, а теперь зарабатывает миллионы. И вот смотрю я на все это — и прямо лучшей аллегории тому, что в мире происходит, не могу подобрать.
Бэнг, бэнг! Минутка популярной психологии на Гардиане. Покупая лакшери штуки, вы делаете своей нервной системе большой кусь. В общем, если вы не считаете себя самым лучшим человеком на планете, кому все подносится на блюде по праву рождения, и все хорошее должно происходить именно с вами, и на Титанике пусть все утонут, а я первый в шлюпку, — то от новой сумки за 2,5К долларов вас скрутит печалью и ненавистью к себе. Потому что внутренне 70% потребителей люкса уверены: они этого не достойны.
🤔🤔🤔
https://bit.ly/2ONBiDt
🤔🤔🤔
https://bit.ly/2ONBiDt
the Guardian
Too nice for the likes of us: why buying fancy stuff makes us miserable
Luxury purchases are meant to make us feel like a million dollars but impostor syndrome is at work even while we’re shopping
Вообще интересно, как люди обретают свои суперлакшери штуки и какими путями. Вчера выгуливала Герду в парке и со мной решил поговорить о моде один собачник (ох, зря). И долго возмущался, что вот одна его знакомая работает врачом, имеет хорошую зарплату, средний класс, все дела: дом, машина, дети. Но нет — хочет покупать сумки за $3000, для чего идёт подрабатывать: лечит людей, которые не могут доехать до больницы, в частном порядке. И вот он рассказывает: «А там — грязные дома, антисанитария, ужасные больные с непонятно какими диагнозами. И вот она идёт туда, и это все тяжело и неприятно, и времени на себя у неё тоже почти нет, но хочет сумку за миллион — и хрен её переубедишь». И вот, с одной стороны, стою я и думаю: мужик, какое тебе дело? А с другой прямо вижу этот кинематограф: опрятная леди, живет в бруклинском викторианском особняке, любящий муж, дети причёсаны.
Но каждый вечер она гипнотизирует мерцающие страницы онлайн-магазинов (понятно, что восторженно мимо витрины Барниз последней ходила разве что Керри Бредшоу, да и закрылся Барниз). Видит сумочку — и все. В ней снова вскипает внутренний Халк. Она обязана ее заполучить.
И тут краски сгущаются: в ее жизни начинается чистый Джокер — она едет в проджекты (ну или куда-то она там едет), идёт по грязному подъезду или там, не знаю, заходит в дом со скрипучими половицами... ну дальше понятно, триллеры, Финчер, Стивен Кинг. В общем за два часа кино леди превращается в одержимую люксом мадам, которая от помощи больным переходит к продаже наркоты — среда затягивает.
Хотя это все может быть и чистый Вуди Аллен (мы таки в еврейском эмигрантском Бруклине разворачиваем события) — и героиня наша просто немного живет двойной жизнью, а все её близкие просто немного растеряны. 🤷🏼♂️
Но каждый вечер она гипнотизирует мерцающие страницы онлайн-магазинов (понятно, что восторженно мимо витрины Барниз последней ходила разве что Керри Бредшоу, да и закрылся Барниз). Видит сумочку — и все. В ней снова вскипает внутренний Халк. Она обязана ее заполучить.
И тут краски сгущаются: в ее жизни начинается чистый Джокер — она едет в проджекты (ну или куда-то она там едет), идёт по грязному подъезду или там, не знаю, заходит в дом со скрипучими половицами... ну дальше понятно, триллеры, Финчер, Стивен Кинг. В общем за два часа кино леди превращается в одержимую люксом мадам, которая от помощи больным переходит к продаже наркоты — среда затягивает.
Хотя это все может быть и чистый Вуди Аллен (мы таки в еврейском эмигрантском Бруклине разворачиваем события) — и героиня наша просто немного живет двойной жизнью, а все её близкие просто немного растеряны. 🤷🏼♂️
Рубрика #маржела. Злая.
Ты можешь сколько угодно считать себя экспертом в моде, у тебя может быть хоть сто подписчиков, хоть сто тысяч, ты можешь работать в конде насте, а можешь искренне верить, что ты — редактор дейзд, но ты неизбежно срежешься на Маржеле. И обязательно ляпнешь глупость. Мартин — это такая лакмусовая бумажка модной экспертизы.
Хватит говорить, что Мартин не появлялся на публике и не давал интервью. Черт возьми, появлялся! В начале карьеры все это было, и бренд уже вовсю существовал. И фотографии были в прессе, и разговоры по душам. Более того, он собирался с редакторами в студии и брифовал их, рассказывал про коллекции. Потом все это прекратилось. Частично, потому что это было естественным для Мартина развитием событий (невротики они такие), частично, потому что это хороший маркетинговый ход (тут мнения всех сопричастных расходятся). И вот тогда уже не стало никаких съёмок, а интервью за Мартина по факсу давал его тогдашний пиарщик Патрик Скаллон.
Нет никакого Мэйсона. Это даже комментировать смешно, но, энивей, каждый год одно и то же. Maison — это дом по-французски. Дом моды, ёпт. И Maison Martin Margiela появился тоже не сразу. Бренд всегда назывался Martin Margiela, и Maison образовался, когда бизнес вырос, и над некоторыми проектами сотрудники начали работать независимо, не привлекая Мартина.
Коллективный разум в ММ — спорное утверждение. В миф о «Маржела — это мы» легко поверить после прекрасного фильма We Margiela, тем более сами бывшие сотрудники в это охотно верят, но все это, понятное дело, sentimental value. В самом фильме отчетливо сказано (для внимательных): структура дома была очень четкой — с креативным директором сверху, с Дженни Мейренс на финансах и стратегиях, с распределением ролей.
Отдельная боль — таби.
Таби у Мартина появились в первой же коллекции — в 1989 году, когда эксперты, пишущие про «новую модель агли бутс» ещё не родились. И в гугле их, видимо, забанили.
Также не совсем верно, что Мартин «сразу оценил коммерческий потенциал таби». Для второго своего шоу Мартин перекрасил таби из первой коллекции — прямо так взял и покрыл краской для стен. Потому что не было денег. Потенциал таби оценили уже байеры — и начали заказывать.
И нет, никакие андеграундные японские фабрики тайно не шили Мартину таби. Это делал господин Загато, с которым Мартина познакомил владелец антверпенского обувного магазина Coccodrillo (нынче закрыт).
И нет, никто не продаёт за бешеные деньги половинки таби, недотаби, таби без верха или как вы там их назвали. Это продают архивную модель «невидимых» таби — чёрную подошву с каблуком, которую надо примотать к ступне прозрачным скотчем (скотч прилагается). Эту обувь Мартин считал своей «самой экстремальной версией» таби. И цена за неё не более безумная, чем за бомберы Рафа Сисонса на Grailed.
У меня всё. #бабкинмандёж
Ты можешь сколько угодно считать себя экспертом в моде, у тебя может быть хоть сто подписчиков, хоть сто тысяч, ты можешь работать в конде насте, а можешь искренне верить, что ты — редактор дейзд, но ты неизбежно срежешься на Маржеле. И обязательно ляпнешь глупость. Мартин — это такая лакмусовая бумажка модной экспертизы.
Хватит говорить, что Мартин не появлялся на публике и не давал интервью. Черт возьми, появлялся! В начале карьеры все это было, и бренд уже вовсю существовал. И фотографии были в прессе, и разговоры по душам. Более того, он собирался с редакторами в студии и брифовал их, рассказывал про коллекции. Потом все это прекратилось. Частично, потому что это было естественным для Мартина развитием событий (невротики они такие), частично, потому что это хороший маркетинговый ход (тут мнения всех сопричастных расходятся). И вот тогда уже не стало никаких съёмок, а интервью за Мартина по факсу давал его тогдашний пиарщик Патрик Скаллон.
Нет никакого Мэйсона. Это даже комментировать смешно, но, энивей, каждый год одно и то же. Maison — это дом по-французски. Дом моды, ёпт. И Maison Martin Margiela появился тоже не сразу. Бренд всегда назывался Martin Margiela, и Maison образовался, когда бизнес вырос, и над некоторыми проектами сотрудники начали работать независимо, не привлекая Мартина.
Коллективный разум в ММ — спорное утверждение. В миф о «Маржела — это мы» легко поверить после прекрасного фильма We Margiela, тем более сами бывшие сотрудники в это охотно верят, но все это, понятное дело, sentimental value. В самом фильме отчетливо сказано (для внимательных): структура дома была очень четкой — с креативным директором сверху, с Дженни Мейренс на финансах и стратегиях, с распределением ролей.
Отдельная боль — таби.
Таби у Мартина появились в первой же коллекции — в 1989 году, когда эксперты, пишущие про «новую модель агли бутс» ещё не родились. И в гугле их, видимо, забанили.
Также не совсем верно, что Мартин «сразу оценил коммерческий потенциал таби». Для второго своего шоу Мартин перекрасил таби из первой коллекции — прямо так взял и покрыл краской для стен. Потому что не было денег. Потенциал таби оценили уже байеры — и начали заказывать.
И нет, никакие андеграундные японские фабрики тайно не шили Мартину таби. Это делал господин Загато, с которым Мартина познакомил владелец антверпенского обувного магазина Coccodrillo (нынче закрыт).
И нет, никто не продаёт за бешеные деньги половинки таби, недотаби, таби без верха или как вы там их назвали. Это продают архивную модель «невидимых» таби — чёрную подошву с каблуком, которую надо примотать к ступне прозрачным скотчем (скотч прилагается). Эту обувь Мартин считал своей «самой экстремальной версией» таби. И цена за неё не более безумная, чем за бомберы Рафа Сисонса на Grailed.
У меня всё. #бабкинмандёж
Рубрика #приоритеты. А также, Юль, это может быть, конечно, дамье, но если прищуриться — чисто монограмма гуччи.
Forwarded from да и нет
Пока коллеги готовятся смотреть красную дорожку «Оскара», читаю про большую выставку ван Эйка, которая открылась в Генте, – и только сейчас обратила внимание, что у Маргариты ван Эйк, кажется, рожки Louis Vuitton.
Forwarded from Неинтересные истории
Давайте уже запомним раз и навсегда: заявление, что «сегодня модная индустрия занимает второе место после нефтепромышленной отрасли по уровню загрязнения планеты» — пиздеж. И не будем так больше писать, а то каждый раз глаза закатываются, когда такое вижу.
Поскольку вчера был День Влюблённых (а значит от 7% до 12% пар благополучно расстались, бикоз что-то пошло не так), поговорим о бывших.
О бывших редакторах.
Бывший редактор, а особенно бывший редактор глянца — это теперь такая профессия. (Правда есть ещё несбывшиеся редакторы какого-нибудь дэйзда, но речь не о них)
Люди у себя в инстаграмах на полном серьезе пишут ex-карьерное ex-достижение, и оно там единственное. Или подписываются бывшими, когда пишут колонку добрых советов в диджитал. «От создателей рубрики С-Чем-Носить-Красные-Туфли — новый блокбастер, С-Чем-Носить-Чёрные-Ботинки». Бывший младшенький в воге, бывший старшенький во флаконе, бывший помощник ассистента в приложении космошопинг. Всегда принтовые. Тысячи их.
Возможно, они и не сами так пишут, а их подписывают другие редакторы (и тоже рискуют стать бывшими с таким подходом). Не от зависти, конечно, подписывают, а потому что не могут внятно объяснить одной строкой, почему их новый автор ценный и «имеет экспертизу» (кроме того, что они дружат, а статя нужна вчера). Может у него телеграм-канал получает миллион просмотров, может у неё опыт работы в галерее, может вообще не надо ничего писать — статья и так хорошая и экспертизу видно. Но нет, вечеринка бывших какая-то: бывший эль, бывший офисьель, бывший интервью. Интересно, диджитальщики так уже начали делать, или это только принтовые у нас anxiously attached?
Отдельная история — бывшие главные редакторы и прочие важные люди из верхушки мастхеда. Особенно в Америке. Они потратят деньги компании на полеты к любовницам, перепробуют все известные наркотики, получат пару нервных срывов и напишут об этом разоблачительную книжку «Не жизнь, а Ксанакс». Разоблачать они, конечно, собираются индустрию, но как-то все время так получается, что себя. Вот эта увеселительная статья The New York Times — как раз о том абсурде, что сопровождает бывших. И да, там все, буквально все пишут мемуары.
https://bit.ly/39D4LI1
О бывших редакторах.
Бывший редактор, а особенно бывший редактор глянца — это теперь такая профессия. (Правда есть ещё несбывшиеся редакторы какого-нибудь дэйзда, но речь не о них)
Люди у себя в инстаграмах на полном серьезе пишут ex-карьерное ex-достижение, и оно там единственное. Или подписываются бывшими, когда пишут колонку добрых советов в диджитал. «От создателей рубрики С-Чем-Носить-Красные-Туфли — новый блокбастер, С-Чем-Носить-Чёрные-Ботинки». Бывший младшенький в воге, бывший старшенький во флаконе, бывший помощник ассистента в приложении космошопинг. Всегда принтовые. Тысячи их.
Возможно, они и не сами так пишут, а их подписывают другие редакторы (и тоже рискуют стать бывшими с таким подходом). Не от зависти, конечно, подписывают, а потому что не могут внятно объяснить одной строкой, почему их новый автор ценный и «имеет экспертизу» (кроме того, что они дружат, а статя нужна вчера). Может у него телеграм-канал получает миллион просмотров, может у неё опыт работы в галерее, может вообще не надо ничего писать — статья и так хорошая и экспертизу видно. Но нет, вечеринка бывших какая-то: бывший эль, бывший офисьель, бывший интервью. Интересно, диджитальщики так уже начали делать, или это только принтовые у нас anxiously attached?
Отдельная история — бывшие главные редакторы и прочие важные люди из верхушки мастхеда. Особенно в Америке. Они потратят деньги компании на полеты к любовницам, перепробуют все известные наркотики, получат пару нервных срывов и напишут об этом разоблачительную книжку «Не жизнь, а Ксанакс». Разоблачать они, конечно, собираются индустрию, но как-то все время так получается, что себя. Вот эта увеселительная статья The New York Times — как раз о том абсурде, что сопровождает бывших. И да, там все, буквально все пишут мемуары.
https://bit.ly/39D4LI1
NY Times
The Chaos at Condé Nast
The memoirs of Dan Peres and other ex-employees of the magazine company reveal mess behind the gloss of the aughts.