ВИКТОР ПИВОВАРОВ / лицо (1975)
По отдельным чертам лица изображенного мы без труда узнаем в нем автора, однако его образ всегда остается частично скрытым изображенными предметами, фрагментированным, или же едва виднеется в разрывах фона. В других случаях силуэт его головы служит тем самым пространственным разрывом, в котором можно наблюдать интерьер пустой комнаты («Не помнишь? У меня на Маросейке, мы пили чай и вспоминали друзей, уехавших напрасно») или пейзаж («И с нами был наш друг. Он умер»). Образ главного героя скрывается от зрителя на последних «фразах» его монолога за узким просветом фона, и окончательно исчезает на последних листах, в пространстве которых присутствует только текст: «И вспомнишь, может быть», «Мое лицо».
По отдельным чертам лица изображенного мы без труда узнаем в нем автора, однако его образ всегда остается частично скрытым изображенными предметами, фрагментированным, или же едва виднеется в разрывах фона. В других случаях силуэт его головы служит тем самым пространственным разрывом, в котором можно наблюдать интерьер пустой комнаты («Не помнишь? У меня на Маросейке, мы пили чай и вспоминали друзей, уехавших напрасно») или пейзаж («И с нами был наш друг. Он умер»). Образ главного героя скрывается от зрителя на последних «фразах» его монолога за узким просветом фона, и окончательно исчезает на последних листах, в пространстве которых присутствует только текст: «И вспомнишь, может быть», «Мое лицо».
❤19👍1👏1😢1