Нашла текст, написанный десять лет назад. Удивительно, что мало что изменилось, и одновременно — изменилось всё.


Анаис едет в метро

  Недавно мне приснился сон, в котором я должна доехать до «Старой деревни», то есть за одну остановку до конечной станции, на которой  проживаю в данный момент. Еду я бесконечно долго, и вдруг понимаю, что конечную станцию мы только что проехали. То есть не мы, а я  - в вагоне больше никого нет. Поезд едет очень медленно, и, наконец, останавливается на незнакомой мне станции. В полумраке я различаю очертания тонких, украшенных затейливыми орнаментами колонн из темно-серого, полупрозрачного и полудрагоценного камня. Отделка уже практически завершена, осталось только убрать мусор и снять защитные листы плексигласа, прикрывающие напольное покрытие. Я стою на платформе в полном одиночестве и понимаю, что вообще-то мне запрещено здесь находиться, но раз уж выпал такой шанс, и лифт спустился не в ад, а в некий аспект моего бессознательного, который еще закрыт для общественного доступа, то обидно им не воспользоваться. Прикрываю на секунду глаза, и платформа заполняется людьми, точнее человеческими формами, сотканными из плотного дыма или тумана, лишь изредка мне удается различить четкие черты лица или форму рук. Скоро это пространство оживет и наполнится призраками еще не существующих людей, а пока мне просто показали, что, даже находясь в полном одиночестве, я никогда не остаюсь одна, потому что любая структура, будь то сознание или бессознательное, представляет собой палимпсест, который можно прочитать из любой точки времени.

  Неужели я, со всеми моими текстами, бесконечным потоком слов и вырванными из контекста эмфатическими конструкциями никогда не смогу оказаться на уже построенной и существующей станции, полной настоящих, не-призрачных людей?

Вообще, сны с каждым днем, вернее – с каждой ночью, все больше напоминают поездку в метро: сел, раскрыл книгу и не успел и глазом моргнуть, как уже надо выходить – приехали. Остается лишь смутное ощущение направленного движения и присутствия вокруг большого количества разных людей, которые мне совершенно неизвестны и незнакомы. И в какой-то момент - неуловимый момент, когда уже «да», но на самом деле – еще «нет» - лишь в этот момент, каждая клетка моего тела ощущает тысячи прожитых за эту ночь жизней, но стоит очнуться текстовому процессору, как весь этот огромный мир сжимается в маленький пульсирующий комок где-то между горлом и солнечным сплетением, но, конечно же, ни в коем случае не в сердце. Иногда от того мира мне остается всего лишь какая-то фраза, смысл которой для меня – тайна за седьмой печатью (может быть раскрыта только в определенных погодных условиях). Вчера я проснулась, едва заметно шевеля губами: «Искать счастья на чужой земле – то же самое, что искать свой прах под чужими крестами».

Можно считать текст просто потоком сознания, но он был, есть и остается всего лишь Жизнью, в которой все переплетено так тесно, что остается лишь до бесконечности расчесывать волосы.

  Когда-то мы все выучили язык и научились жить, но почему-то никто не объяснил нам, как умирать, никто не показал, как пребывать в молчании. Мы умеем только бежать или прятаться, множеством способов разной степени сложности, приемлемости и эстетической ценности. Когда я произношу «мы», меня охватывает странное возбуждение, нечто среднее между тревогой и восторгом. В этом слове слышится едва уловимый намек, произнесенное шепотом обещание, что «вполне возможно», и «да, стоит попробовать» поверить, что есть человек, а может быть даже – люди, с которыми можно разделить реальность и призрачность текста, тела и сердца».

Пусть новогоднее чудо случится! Именно благодаря «Порядку слов» на свет появился Гуннар Экелёф на русском, там же прошли первые презентации «Острова Обреченных» и «Немецкой осени». Я не готова отпустить «Порядок слов» и дать ему умереть. Костя совершенно прав: зачем любить после смерти, хотя порой при жизни это делать гораздо сложнее. Поддержим?

Привет, это Константин Шавловский, пятнадцать лет назад мы с моей гениальной подругой Анной Изакар открыли независимый книжный “Порядок слов” на Фонтанке, а сегодня я хочу его похоронить.

Прочитайте неновогоднее и неюбиленое обращение соучредителя "Порядка слов" — это важный для нас текст (для максимального распространения)

Друзья, спасибо вам, что были со мной в этом году. Не знаю, каким будет следующий, но намерена продолжать быть, и в связи с этим вспоминаю прекрасную Kate Tempest. Смотрите её выступление на Гластонбери в 2015. Подстрочник прилагаю:) С наступающим!

Kate Tempest: Hold your own.

Когда время разделяет жизни
Держись своего
Когда всё растекается, когда пропадают
остатки точного знания, остатки уверенности Держись своего
Держись, пока не почувствуешь своё -
Тёмное, плотное и влажное как земля
Дышащее, светлое и сладкое как воздух
Когда нет ничего,
кроме знания, что ты чувствуешь то,
что чувствуешь
Держись себя
Попроси свои руки узнать то, что они держат
Я знаю: дни проносятся мимо
свистящими вспышками
И все-таки переведи дух в остановку,
и узнаешь его как свой
Со стуком и скрипом открытой двери
перед приходом урагана
Держись
Время как нападение
Любовь как миссия
Мы идём на зов, пока не наступит
Ремиссия
Жалеем, что были нетерпеливы,
что мало времени отдавали детям
Чувствуй каждый свой выбор
Делай и держись его
Держись своего
Держи своих любимых
Держи их руки
Держи их груди в руках,
будто твои ладони - бюстгальтер
Держи их лица в молитвенно сложенных ладонях
Держи их всю ночь, как они держат тебя
Не сдерживайся
Держись своего
Каждую боль
Каждое горе
Каждый укол стыда
Каждый день с демоном в голове
гонящим тебя прочь
Держи
Знай волков, идущих по твоему следу
Придёт время, и они станут собаками,
и принесут тебе тапочки
Люби их как надо, и вместо укуса
придёт поцелуй
Горячие носы ласкаются к тебе,
обнимаются
Держи
деньги не принесут тебе большего счастья "больше, больше! ", и всегда недостаточно
И поэтому мы будем искать счастья
в том, чего вожделеем сейчас
И поэтому мы никогда не обретём то, что ищем.
Вот почему ты сидишь рядом с любимым
которого так добивалась
В машине, купленной потом и кровью
На пальце кольцо, о котором мечталось всю жизнь
Но часть тебя всё равно сомневается,
действительно ли ты хочешь именно этого
Перестань вожделеть
Держись своего
И если ты довольна тем, где ты есть,
тем, кто ты есть
Тебе уже не нужна новая косметика,
новые наряды, новые кастрюли и сковородки
для новых потрясающих рецептов
для новых потрясающих людей
- потому что уже не нужно постоянно
становиться новым потрясающим человеком,
которым ты должна стать.
Счастье как бренд - не счастье
Мы умнее, чем они о нас думают
Принимая нас за идиотов
Но это их проблемы
А вот когда мы ведём себя как идиоты,
Проблема становится нашей
Так держись своего
Глубокий вдох на холодном берегу моря
Солёный вкус дружбы
Движение незнакомца
Держись своего
И пусть это будет
Заразно

https://youtu.be/ZnrBcQeH9fI?si=CEYnGBzyIH-DEwKe

Хочется начать этот год с Мэри Оливер, и не забывать об этом.


Знаю, ты и не собирался приходить в этот мир.
Но тем не менее — ты здесь.
Тогда почему бы тебе не начать сразу?
Просто быть частью этого мира.
Восхищаться миром и оплакивать его.
Писать о нем музыку и стихи.
Благословенны ноги, что носят тебя по земле.
Благословенны глаза и слышащие уши.
Благословен язык, дарящий чудо вкуса.
Благословенно касание.
Может ты проживешь сто лет, бывало и такое.
А может и нет.
Я говорю с высоты многих лет,
и эти годы не прожиты зря.
Чего ты ждешь?
Немного тьмы, чтобы очнуться?
Давай я стану неумолимой словно нож, напоминая тебе о Китсе:
у него была ясная цель, он думал,
хоть и недолго, что перед ним вся жизнь.

(Перевела Наташа Пресс, вспоминая, что Джон Китс написал свои лучшие стихи в 23 года, в 25 умер, и эпитафия на его могиле гласит: «Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде»)

КОГДА ПАДАЮТ ВЕЛИКИЕ ДЕРЕВЬЯ

МАЙЯ АНДЖЕЛОУ

Когда падают великие деревья,
камни на далеких холмах вздрагивают,
львы припадают к земле в высокой траве,
и даже слоны ищут укрытие.

Когда в лесах падают великие деревья,
всё маленькое погружается в молчание,
и это нечто большее, чем страх.

Когда умирают великие души,
воздух вокруг нас становится
светлым, прозрачным, стерильным.
Мы делаем вдох лишь на мгновение.
Лишь на мгновение наши глаза
видят с болезненной
ясностью.
Наша память резко обостряется,
исследует,
перебирает добрые слова,
которые мы так и не сказали,
обещанные прогулки,
которые так и не случились.

Великие души умирают, и нас
покидает реальность, связанная с ними.
Наши души,
привыкшие к их заботе,
съеживаются и усыхают.
Наши умы, созданные и обученные их сиянием, отпадают.
Мы не столько сходим с ума,
сколько сводимся к невыразимому неведению тёмных, холодных
пещер.

Но когда великие души умирают,
со временем расцветает покой,
медленно и всегда
неравномерно. Пространство
заполняется каким-то
током, несущим облегчение.
Наши органы чувств восстанавливаются,
но никогда не будут прежними,
и шепчут нам:
Они существовали. Существовали.
Мы можем быть. Быть и становиться
лучше. Ибо они существовали.

(перевела Наташа Пресс, по дороге на похороны Учителя)

Сегодня вспоминаю, как танцевала это стихотворение. В каком-то смысле я танцую его до сих пор. Видимо, требуется новая форма.

Пустота сердца
бьётся быстрее стекла
стекает на лепестки света
оглушительной тишиной
в неподвижности времениместа
почти человек безмятежно движущий
всем, что (не) станет мной
приоткрывает полузакрытый рот
которого нет
отпуская звук след в след
с ползущим по полу лучом
слегка запылённого солнца
погружается в сон
эмбрион пустоты сердца

Камер хватит на все мои клетки
смотри: вот это местовремя
другого нет и не бывало
смотри: вот это тело родится
в себя тысячи раз но сначала —
в другое тело
из смутных видений и цветовых пятен
не выплеснуть из артерий ничем
кроме как ослепительно белым
очерченным до черноты
из пустоты сердца

Здесь наступает боль не от страданий
но от прикосновения к ним
пряный, слегка сладковатый дым
мазнёт наотмашь лицо —
оно не поверит за давностью
и долготой промежутка
от кисти до кисти
не будешь лететь вниз головой
из пустоты сердца

С утра просит сердце о пустоте
о том, чтобы не быть не так
криком ли, шёпотом или же знаком
и вытекая сквозь клапан
смотрит обратно в себя
издалека
из оттуда в сюда
и повсюду бьётся опять
в кончиках пальцев и мельтешенье ресниц
убивая удар за ударом взгляд

Из пустоты сердца
дорога есть только назад
поэтому пяткой вперёд
однажды нащупаешь бога
сменяя тревогу на лад
строит не строит нет стоит только
тянуть в бесконечное небо на тёмном илистом дне
пустота сердца
изнутри проливаясь вовне
едва успевает издать полустон-полувсхлип
или это и есть настоящий вздох —
слипаясь во влаге метаморфозы крыльев
пустота сердца
дарует запредельное бессилье
и требует без оговорок того же в ответ

Да, ей, разумеется, можно сказать нет,
но почти каждый раз —навсегда,
потом — заново и сначала,
пока не сотрётся слово в муку простого помола
и молитва не станет вливаться прямо в рот,
потому что повсюду
существует невероятное отсутствие чуда
таким, каким его знаем.

Без устали не узнавая
снова и снова
пустоту сердца,
снимает с тела покровы
не срывая, тихо уносит
один за другим
в ожидании, пока наконец
не пойдёт за Ним.

Как выглядело ваше лицо до рождения ваших родителей…

«Вглядываясь в себя, вы можете не находить там никакой точки опоры, ничего, что можно легко описать при помощи представлений. В самом деле, целостность нашего опыта здесь и сейчас гораздо обширнее и богаче любых наших знаний или высказываний о нём. Чтобы соприкоснуться с внутренней исцеляющей силой, нужно сначала позволить себе не знать; тогда мы сможем наладить связь с неопределённой, живой тканью своего опыта, превосходящей все наши привычные размышления. В таком случае, когда мы станем выражать свои чувства, наши слова будут обладать реальной силой».


Джон Уэлвуд, «К психологии пробуждения».

ЭЛЛЕН БАСС
МОЛИСЬ О МИРЕ

Встав на колени, молись
кому угодно: Иисусу, пригвожденному к кресту
из дерева или пластмассы,
склоняющему
страдающее лицо,
чтобы поцеловать тебя, Будде, неподвижно сидящему под деревом бодхи
под палящими лучами,
Адонаю, Аллаху. Воздевай руки, обращаясь к Марии, чтобы она возложила
длань на наше чело, Королеве Неба и Земли Шехине,
Инанне, обнаженной
в своем нисхождении.
Помолись водителю автобуса,
везущего тебя на работу.
В автобусе молись за всех, кто в нем едет,
за всех, кто едет во всех автобусах в мире.
Кинь несколько монеток
и помолись.
В очереди в кино, в банкомат,
за латте и круассаном — продолжай молиться.
Пусть еда и питье станут лишь дополнением.
Режь морковку
как священнодействие,
каждое прозрачное кольцо лука — новая молитва.
Ястребу или Волку, или Большому Киту —
молись.
Поклонись терьерам, пастушьим собакам и сиамским кошкам.
Полям артишоков и грядкам клубники.
Расчесывай волосы так,
будто молишься, чтобы каждый
волос обрел свой голос
в хоре на твоей голове.
Умывая лицо, пропускай воду сквозь пальцы с молитвой:
Вода, самое нежное, самое мягкое, что есть на земле, точит камень.
Заниматься любовью и не молиться —
вообще невозможно.
Кожа, открытые рты, боготворящие кожу,
эти хрупкие сосуды, в которые мы налиты. Если голоден — молись.
Молись, если устал. Молись
Ганди и Дороти Дэй.
Шекспиру. Сапфо. Соджорнер Трут.
Когда идешь к своей машине, к почтовому ящику, к видеопрокату,
пусть каждый шаг станет молитвой,
чтобы у всех нас были ноги,
чтобы мы не отрывали ноги другим.
Не разбивали им черепа.
Едешь на велосипеде или скейте,
в инвалидном кресле —
пусть каждый поворот колеса станет молитвой, как поворот Земли: меньше вреда, меньше вреда, меньше вреда. Набираешь текст по работе, с новым маникюром и крошечной пальмой на перламутровом ногте,
или разносишь лимонад, или берёшь кровь, или месишь тесто для пиццы —
с каждым вдохом верь в тех,
кто верили до тебя,
когда вера казалась глупостью,
в тех, кто не сдался.
С каждым выдохом
— люби нежно.
Пропалывай сорняки ради мира,
ворочайся во сне ради мира,
корми птиц, бросая на землю блестящие семена, и каждое — ради мира.
Мой посуду, звони маме, пей вино.
Убирай листья или снег или мусор.
Прокладывай путь. Заверни банковскую карту в фотографию погибшего ребенка.
Набирай святую воду из канавы.
Грызи коросту.
Бормочи как безумный бродяга,
спотыкаясь в молитве.


(перевела Наташа Пресс, собираясь на первую практику этого года)

Московские друзья, не пропустите классы Оддданс и спектакль, который и я надеюсь увидеть🤍информация ниже, уже совсем скоро!

18-19 января в Москве классы по Буто и Маске от Григория Глазунова и Натальи Жестовской.

"Маска, множество лиц" с Натальей
18-19 января 16:00-18:00

"Рельеф атмосферы" с Григорием
18-19 января 18:30-22:30

О классе по Маске:
Обратная сторона лица ждет своего проявления, ждет ключа к раскрытию ее тайны.
Мудрость тела проявляется через множество лиц.
Через движение узнаем свои скрытые лица, проявим и назовем их.



"Рельеф атмосферы"

Текстуры движения, краски, качества и наполнение создают атмосферу танца.
Без нее нет взаимопонимания между танцующим и наблюдателем.
Как создать ее, наполнить, проявить, насытить?

Мягкое протянутое движение
Ведомое тело
Нестабильное тело
Спонтанное тело
Опьяненное тело
Тело сновидения

Каждый из классов можно пройти отдельно, можно вместе, классы связаны между собой, дополняют друг друга, демонстрируют разные точки зрения на Буто.

До 13 января действует ранняя стоимость!
Подробности тут https://vk.com/club223745429