На двенадцатый день рождается танец.

Сажусь в привычную позу на привычном уже месте и замечаю, что как будто знаю местные запахи и звуки, ветер и травы, камень и лишайники, дыхание и тело здесь, знаю, что и как будет дальше.

Пузырьком всплывают слова «вверяю и предаю». Это Ты, которое всегда, которому стараюсь не давать имён. Но сейчас совершенно и совершённо (perfectly) ясно, что Ты — способность и намерение не-знать. Не-знать — всякий раз непривычно и сложно: не-знание превращается в знание стремительно и незаметно, едва успеешь сдуть его дальше.

[словно в подтверждение сейчас резко поднимается ветер. Где-то в паре километров отсюда возникает чернильная туча, гремит гром, и там начинается гроза, а на меня падает несколько мелких капель]

Удерживаюсь от знания, что будет дальше, и тогда тело, миллиметр за миллиметром, начинает заново узнавать камень и отдаваться ему.

…стою на полупальцах, левая щиколотка подвернута, едва касаюсь камня пальцами чуть позади правой. Левая рука на уровне плеч, все суставы под разными углами, большой и указательный палец держат то, что кажется фонарем, если бы в Природе существовали фонари. Правая отведена назад, безымянный палец согнут под прямым углом, средний и указательный стали одним, ладонь вывернута. Небольшой прогиб в грудном.

Мы с ветром долго не-знаем это.

День тринадцатый: то же место, то же время — и другая я, пребывающая в стыде после сна, где мужчина, похожий на Леонарда Коэна, камня на камне не оставляет от всего моего творчества перед большой аудиторией, поэтому я снова иду на камни. Дышать — нет, сидеть — нет, танцевать — нет. Ищу символическое действие, жест. Снимаю рубашку, а голову и лицо заматываю платком. Затаиться можно только если сначала выйти на свет в уязвимости. Теперь я танцую с этим.

ДЭВИД УАЙТ
УМЕНИЕ ЗАТАИТЬСЯ
— способ оставаться живым. Затаиться — это способ сдерживать себя, пока мы не будем готовы выйти на свет. Умение затаиться — великолепная и виртуозная практика, повсеместно присутствующая в природе: надежная тишина ледяного северного пейзажа, нераскрывшийся бутон розы, которая расцветет следующим летом, укрытый снегами пульс впавшего в спячку медведя.

Умение затаиться недооценено. Жизнь таит нас в материнской утробе, пока мы не вырастем и не подготовимся к первому появлению в залитом светом мире; если мы появляемся в этом мире слишком рано, нам срочно необходимо пребывание в реанимации и внешняя забота.

Истинное умение затаиться — твердое обещание самому себе появиться в будущем, как эмбрионы, как дети или даже подростки, уходящие от имен, захвативших и поработивших нас, что часто происходит от того, что нас слишком легко увидеть и слишком легко назвать. Мы живем во времена препарирования души, немедленного самораскрытия; наши мысли, фантазии и чаяния оказываются на свету слишком рано и слишком часто, наши лучшие качества слишком рано изливаются в этот мир, уже наполненный идеями, подавляющими наше самоощущение и восприятие других. Изначально всё настоящее — потаённо, и не хочет, чтобы мы пытались понять его той частью ума, которая ошибочно считает, что знает, что происходит.

Драгоценному внутри нас не нужно, чтобы ум познавал его своими способами, преуменьшающими его присутствие.

Умение затаиться — выражение свободы от непонимания со стороны других, особенно в мире явной и скрытой тирании и частных компаний, которые пытаются назвать нас, предвосхитить нас, не оставить нам потаенных мест для роста, не оставит мест, не затронутых абсолютными называнием, отслеживанием и контролем. Умение затаиться — ставка на независимость от других, от ошибочных идей о себе, от подавляющего ошибочного желания полной безопасности, полной предсказуемости, а значит — полной управляемости.

Умение затаиться — творческая, необходимая и восхитительно изящная противоположность внешнему влиянию и контролю. Умение затаиться помогает жизни остаться наедине с собой и стать собой в большей степени. Умение затаиться — это радикальная независимость, необходимая для нашего появления на свет в том будущем, где есть место человеку.

(перевела Наташа Пресс)

День четырнадцатый

Сегодня рельеф камня дает мне непривычно надежную и устойчивую опору без малейшего напряжения.

Привычно наблюдаю за движением и изменением температуры воздуха у носа, зарождением и цветением вдоха, замиранием и утеканием выдоха, медленным и слегка сжатым гортанью.

Замечаю, что это лишь малая часть происходящего дыхания – куда больше разворачивается в коже. Она дышит со скоростью лишайников на камнях – серо-голубых и суховатых на спине, влажных зелёно-звёздчатых на груди. Наблюдаю за танцем кожи – изменениями температуры и чувствительности, и наверное – цвета.

Тело, лишенное функции и освобождённое для бытия в воздухе, становится тем самым садом камней.

«камень обладает особыми способностями — способностью передавать энергию или «дух» по своей оси или проводить невидимые космические силы — лишь до тех пор, пока часть его остаётся в земле. Камень частично погребен в земле, но это не означает, что он показывает нам лишь часть себя. На самом деле он показывает нам себя целиком, как нечто, берущее из земли энергию или светоносность её сияния. Не будучи погруженным в землю, камень утрачивает такое сияние. Он не проявляется, а лишь создает видимость. Только там, где видимое сводится к невидимому, оно проявляется как феномен».

Роберт Пог Харрисон. Сады: эссе о природе человека.

(перевела Наташа Пресс)

День пятнадцатый

В классическом рассказе Стига Дагермана «Убить ребенка» главный герой, водитель, сбивает ребенка насмерть, направляясь со своей девушкой на море.

«Ибо тот, кто убил ребенка не едет на море. Тот, кто убил ребенка, медленно едет домой в молчании, а рядом с ним сидит онемевшая от ужаса женщина с перебинтованной рукой, и во всех поселках, встречающихся им на пути, они не видят ни единого радостного лица. Все тени очень густые, они расстаются молча, и человек, убивший ребенка знает, что это молчание — его враг, что потребуются годы жизни, чтобы преодолеть это молчание, в отчаянии крича, что он ни в чем не виноват. Но он знает, что это ложь, и во сне по ночам он будет готов на всё, лишь бы прожить ту минуту своей жизни заново. Но жизнь настолько беспощадна, что для того, кто убил ребенка, уже слишком поздно чего-то хотеть».

Как живут люди, отобравшие жизнь у детей, не «случайно»?

Как живут люди, отбирающие маму у детей?

Если принять за условие задачи неопровержимый факт, что это и правда люди?

Ох плакала Мария, плакала,
глядя на умирающих детей,
на онемевших матерей,
на холодную ненависть отцов
и их жгучее бессилие,
беззвучно плакала,
укачивая здоровой рукой перебинтованную,
и вырывая стрелы из груди.
Говорила себе: стой и жди,
не сходи с этого места.
Зарекалась, но не отрекалась,
молча собирая имена.
Почему Мария всегда
остаётся одна
наедине с этим?
Почему на этот нелепый крохотный шарик
никто не повесит табличку
«Дети»?

День шестнадцатый. О смерти и других живых существах

в чуть тёплом воздухе

среди чуть притихших птиц и насекомых

воздух касается мёртвого несмело

всё нежно как прикосновение к умирающему

ладони заботливо вдавливают в мох

что-то вспоминает меня из камня

нескладно подымает вразнобой части тела

складывает шаткую пирамиду

что-то ещё помнит
как висело на дереве
обнажённое, вниз волосами
в лесу повешенных

что-то движет вперёд ступни по камню

дожидаясь ступу отставших молекул

с плеч стекает плащ из темноты

каждый шаг из темноты

не приближает рассвет

не отдаляет закат

что-то не оглядывается вперёд

безоглядно смотрит назад

надевает пепельно-мятую
рубаху тела

и раскрывает глаза


как неловко и робко
рождается смерть.

День восемнадцатый. Свет.

Свет - ведать, veta, знать, со-знание. Это фантазия на тему этимологии.

Свет всегда появляется, когда я закрываю глаза. Неяркий, не ошеломляющий, проникающий сквозь пелену облаков, он напоминает замирание перед грозой. Он — не тишина, не затишье. Льётся медленно и негромко, но моментально узнаваем. В камне, в воде, в небе, в воздухе, в лишайниках.

Свет рождает полуулыбку, в которой нет эмоционального содержания — которая вообще ничего в себе не содержит. Просто ткани лица создают такое сочетание тонусов, узнавая себя в негромком и неярком свете, не требующем формы.

P.S.: слово «свет» в известных мне языках одно из базовых праслов. Фантазия о свете ничего не говорит о его языковой, или тем более — физической, природе.

Октавио Пас

Больше, чем воздух
Больше, чем вода
Больше, чем губы
Свет свет

Твоё тело — след твоего тела

(перевела Наташа Пресс)

День девятнадцатый

тело теряется в переходе
тянется вниз, тянется вверх
остаётся подвешенным
накрывает собой тень
ломает крылья
падает в трещину
между вчера и сегодня
до другого края так далеко
остаётся только надеяться
что одно снова станет одним
не прекращать попытки стоять
дышать тем, что и это
ничего не значит
для мира и времени
и то
есть только выбор
между этим и тем.

Открытое событие памяти Джанет, приходите🙏

ДЕНЬ ПАМЯТИ ДЖАНЕТ АДЛЕР

19 июля состоится большая международная онлайн встреча в память о Джанет Адлер. Ведут встречу Пола Сэджер и Бонни Моррисси, ближайшие соратницы и ученицы Джанет Адлер, редакторы последней книги Джанет «Близость в пустоте: Эволюция воплощенного сознания».

19 июля, 16.30-17.30 по Москве

Вход на встречу будет открыт за 30 минут:
https://intimacyinemptiness.com/upcoming-events/

Мы организуем перевод на русский язык. Я пригласила Наташу Пресс, и очень благодарна, что она согласилась переводить эту встречу.

Если вам нужен доступ к переводу, пишите на authenticmov@gmail.com

Джанет Адлер - мой учитель, основательница подхода Дисциплины Аутентичного Движения, почти 50 лет посвятила исследованию развития сознания, воплощаемого в теле. Я счастлива, что была знакома с Джанет и несколько лет познавала практику через ее видение и присутствие.

Если вам важно быть на этой встрече, планируйте.

И если вам подходит, пусть на время встречи свеча будет рядом с вами.

День двадцатый. Last dance

последняя птица последнего места
висит в прерванном ветре

это граница, милая,

вот здесь, за краем времён,

закончилось то, что начиналось как сон
как кости, искавшие камни,
как то, что нельзя не любить
и нельзя забывать:

вот здесь, скрутив тело вверх,
можно лечь спать,
не закрывая глаз и не прикрываясь собой —

звуки закроют запах и цвет,
а ты просто постой в краях,
где времени нет.

Левый глаз — на рассвет,
правый глаз — на закат,
и смотри, как ребер пустеет клетка
как метко
надломится ствол —

этот скрип перед падением
не перепутать ни с чем.

Выпадая из Сада в сад,
ты меняешь кущи на чащи,
видишь, это разодранное,
дышащее,
настоящее?

Сила земного облегчения взмывает тело

Тело нежно омывает землю и камни внутри

Этого присутствия достаточно для всего,
что происходит здесь:

войны внутри
мира внутри
боли внутри
наслаждения

Только бы не забыть, что это место есть,
вне зависимости от тяжести воскресения, легкости смерти и расстояния.

Воздух втекает в живое,
и это втечение
нежнее самых нежных касаний.

Только бы устоять под этим потоком. Стой:
вспоминай, как была любовью,
прежде чем стала мной.

В этом году получается провести в Карелии целый месяц. Много гуляю, не делаю дел, думаю о деле вместе с Мэри Оливер. Перевела её цикл (полный текст под катом). Для тех, кто любит с погружением.

https://telegra.ph/MEHRI-OLIVER-DELO-iz-sbornika-List-i-Oblako-07-18

Практикующим Дисциплину Аутентичного Движения, а также интересующимся, напоминаю, что завтра состоится международная встреча, посвященная годовщине со дня перехода Джанет Адлер. Участие свободное. Ведут встречу Пола Сэджер и Бонни Моррисси, ближайшие соратницы и ученицы Джанет Адлер, редакторы последней книги Джанет «Близость в пустоте: Эволюция воплощенного сознания».

19 июля, 16.30-17.30 по Москве

Вход на встречу будет открыт за 30 минут:
https://intimacyinemptiness.com/upcoming-events/

Если вам нужен доступ к переводу, пишите Нине Кунгуровой на authenticmov@gmail.com

ветреница веретеном вьётся
тело уходит в воронку снов
в кости льётся туман
медленно тает облако слов
мелькают белки глаз сонных сов
здесь когда-то блестели спины китов
а теперь только рябь на воде
ветром веет в таком Нигде
которое уже было во мне
хлопьями падает память
сквозь память струится свет
так возвращается место,
которого больше нет.

#конспекты #лес

«Нельзя говорить, что люди использовали лес только материально, они разоряли леса ещё и для получения фундаментальных этимологий, символов, аналогий, структур мышления, символов идентичности, концепции непрерывности и представлений о системе. От генеалогического древа до древа познания, от древа жизни до древа воспоминаний — лес всегда давал человеку незаменимый ресурс символизации для культурной эволюции человечества, до такой степени, что появление современного научного мышления невозможно и помыслить вне предыстории таких метафорических заимствований. Говорят, что даже концепция круга возникла во время созерцания человеком концентрических колец, обнажаемых у срубленных деревьев».

(Леса: Тень цивилизации, Роберт Пог Харрисон, перевела Наташа Пресс)

стоять на горе
стоять без имени
вырезать сердце
медленно, эндоскопично
тонким кинжалом
семи острых ладоней

лечь, когда вытечет кровь
остаться простой в пустоте
смотрящей невыносимо
открыть и увидеть
что ветер ещё постоял бы здесь
но ему уже далеко:

он унёс всё, что отдавалось

казалось, останутся хоть Имена —
но и они вытекли в камень

тело теперь одна,
единая с сетью.

мёртвое — мёртвым,
живое — живым,
но как быть с этим

Аристотель и Праджняпарамита

пустота есть форма

материя есть форма

пустота/материя способна к безграничному порождению формы

«ма» в японском

эмбриогенез


просто сидеть посреди этого

«Что же до материи, о ней невозможно рассуждать логически. Для недифференцированной материи не существует слов, образов или категорий, поскольку логический доступ к реальности обусловлен наличием формы. Однако есть одно слово, которое Аристотель употреблял, пытаясь выразить невыразимое — hyle. Он первый начал использовать это слово в философском значении «материя». Однако изначально в греческом слово hyle означает не «материя», а «лес». Повторим это ещё раз: по-гречески hyle означает лес. Соответствием hyle на латыни является silva. В более древнем варианте это слово sylua, фонетически близкое к hyle. Странно, что римляне перевели аристотелевское hyle словом materia, учитывая наличие куда более близкого по значению и форме синонима. Но даже слово materia ушло не далеко от леса. Materia означает «дерево» как материал, то есть древесина, а не кора, листья, плоды и так далее. Слово materia имеет тот же корень — да-да, корень — как и слово mater, то есть «матерь».

Аналогия с материнством, или эмбриогенезом, постоянно присутствует в рассуждениях Аристотеля. Он сравнивает hyle с эмбрионной тканью, имеющей потенциал для принятия конкретной формы, но ещё не принявшей определенные свойства, по которым её можно было бы отнести к той или иной категории сущностей».

(Леса: Тень цивилизации, Роберт Пог Харрисон, перевела Наташа Пресс)

#конспект #лес

Друзья, у прекрасного человека Димы Солана сегодня важное событие — презентация книги. Заходите на огонек, подробности в его канале. Иллюстрации несравненной Ани Бегунской.

большое тело ждёт маленькое
тело ждёт
большое
тело
сумеречное тело растворяет
творящиеся тела
растворяется в звуке

везде в сумерках
прижимается ладонями и лицом
к иллюминатору боли
иллюминатору сотворения

сумеречное тело
открывает глаза посреди сна
в середине лба
медленно поднимает ладони

а в них
выпавшие из гнезда птенцы
брошенные дети
убитые
раненые
пропавшие с вестями и без
недоумевающие
потерянные
точно знающие как
верящие неверующие
вспоминающие любовь

всё сияет из верного места
большое
маленькое
сумеречное