Продолжение заметок по Веллеру и гореванию https://telegra.ph/CHetvertye-vrata-to-chego-my-ozhidali-no-ne-poluchili-11-06

Мир, в котором я живу. Мэри Оливер.

(пер.Н.Пресс)

Я отказалась жить запертой
в доме доводов и доказательств,
где все так, как надо.
Мир, в котором я живу
и в который верю,
намного больше.
Да и вообще, что плохого в слове Возможно?
Вы бы не поверили, что мне довелось увидеть как-то раз, а то и два.
Вот что скажу вам:
шанс встретить ангела есть, только если ангелы
у тебя в голове.

ЛИНДА ХОГАН. БУДНИЙ ДЕНЬ

(пер. Н. Пресс)

Иду на работу
Хотя есть люди, которых сегодня
не дождались дома.
Еду на автобусе
и не думаю о детях, которым нечего есть
или о том, что мои сестры прикованы к тюремным нарам.
Иду в университет
потом обедаю
и слушаю, как высокопоставленные умники
рассказывают мне все, что прочитали
об индейцах
о принципах анализа этого стихотворения
Они знают нас
лучше, чем мы знаем себя.
Еду домой на автобусе
сижу позади водителя.
Мы говорим о погоде
о том, что слишком мало занимаемся спортом.
Я не говорю об изуродованных руках Виктора Хара
не говорю о беженцах
в соседней квартире
о том, как моя семья оплакивает потерю ребенка.
Я выхожу из автобуса
оглядываюсь на огни в салоне
на склонённые головы
замечаю, что женщины
сидят по одной
в обрамлении окон
а мужчины возвращаются домой,
потом я вижу, как они идут по улице,
красивые стопы,
идеальные ноги,
даже со взбухшими венами,
сломанными коленями,
штырями,
бедра и их желания,
таз
и нежный изгиб
поясницы,
плечи подаются вперед
всё сильнее и сильнее,
чтобы защитить сердце от боли.

Когда тело. Линда Хоган. 2016

(пер. Н. Пресс)

Когда тело желает говорить,
она протягивает руки в ночь и достает оттуда
восторг этих растущих корней
которые не очень-то верят в существование других планет,
ибо знают только одну, достает клубнями ног, ветвями пальцев.
Но эти ноги шли с костями предков долгими путями,
минуя корни лесов. Они идут по призракам
всего, что ступало здесь до нас, не только растений,
но и животных, людей, костей даже тех,
кто оставлял коней напиться у источника,
чьи воды протекают сквозь смертное тело земли,
которое так много может рассказать о том, что случилось тем днём.

Когда тело желает говорить руками, оно рассказывает,
как вырывало детей из объятий смерти и помнило каждую деталь,
отмывая детские тела, ноги, животы, нежные губы дочери,
беззащитные яички сына,
будущее моего народа, вышедшего из реки
на весенний холод. Это только часть истории рук,
что прикасались к будущему.

Все началось так просто, просто тело,
которому так много надо сказать,
жужжащее о своей жизни в тихой комнате,
одно как корень растёт, пробиваясь сквозь камень,
одно не помнит ночи с мужчинами и оружием,
не помнит ни поношенной одежды, ни переломанных костей.

Мне нужно вернуться в руки, большой палец –
вот что делает нас людьми,
но разве другие существа не пользуются инструментами,
разве они не умны, как здешние вороны – вон посмотри,
как ворон накладывает гипс из глины
другому на сломанное крыло, пока не заживёт,
ждёт его, разбивает глину, и потом они улетают вдвоём.

Однажды я так и сделаю,
но человек не должен рассчитывать
на большее, чем другие, особенно без крыльев –
только руки, не выучившие урок.

И всё же вспомни об ивах
живой изгороди, что пустила корни и распустила листья,
потом выросла и сорвала с себя проволоку.
Люди тоже сбрасывают оковы, если могут,
если пытаются, если возможно,
тело – чудо как есть, творение стихий
и всего, что жило на земле, в которой всё, что было
продолжает быть.

Мэри Оливер в основном воспринимают как майндфулнес-поэтессу, поэтессу внимательности, а также, в силу важности природы в ее творчестве, как наследницу традиции романтизма. Между тем, у нее потрясающая эротическая лирика, что неудивительно – природа и внимание порождают любовь. На фото: Мэри Оливер и Молли Мэлоун Кук, с которой они прожили более 40 лет.

МЭРИ ОЛИВЕР. САДЫ.

(пер. Н. Пресс)

Не сомневаясь ни секунды,
полна собой, луна
взошла сквозь добрый
листьев сад,
то тут, то там
скакали звёзды в мерцающих
воды разливах,
дородные деревья
склоняли головы друг к другу,
их темные плащи
соприкасались словно мех
животных. На земле
стояло лето,
поэтому я шепотом
молилась, но не богу, а другому
существу – такому же, как я.
Где ты?
Ветер был неподвижен.
Молнии бросали
вспышки с промежутком;
среди деревьев
бродило что-то
среди бурелома,
лизало кожу,
носом тыкалось в тоннели,
в пакеты с семенами.
Где ты? Я прокричала
и побежала
сквозь шёлковое
море ночи, через
добрый сад ветвей,
листьев, воды, прямо
в сад
огня.


2
Так аккуратно ты
носишь эту кожу, в которой
ты размещаешься,
сияешь среди травы, но
как же мне узнать?
Ты мерцаешь,
ложась на спину,
дышишь как будто бы
подводное
морское существо, но только
двуногое, и ноги
дрожат
и открывают темную страну
моих мечтаний. Как
мне тебя коснуться,
чтобы повсюду?
Начинаю
здесь и там,
я нахожу тебя,
сердце внутри тебя,
зверя внутри тебя,
голос; я спрашиваю
раз за разом
где ты находишься, иду
с тобой, куда ни поведёшь,
и ветви тела
ведут всё глубже сквозь деревья,
над белыми полями,
реками костей,
вскриками,
ответами, это долгий
путь наверх и внутрь,
к невидимому, непознаваемому
центру.

Театр Оддданс делает большой подарок - к нам приехал мастер Кацура Кан, и мы занимаемся буто и театром Но. В зале, в живую, не в квадратиках зума. Учиться смирению, тишине и «другим голосам», возникающим из нее - это ли не самый большой дар?

Как тихо. Мэри Оливер.

(пер. Н. Пресс)

Необязательно
синий ирис, может быть
сорняки на пустоши
или несколько камешков, просто
просто будь внимательна, потом сшей

лоскутки нескольких слов, не пытаясь
выразить красоту, это не
соревнование, а двери

в благодарность и тишину, в которой
может заговорить другой голос.

А вы любите гадать на книгах? Вчера на сеансе книжного спиритизма был задан вопрос: «Буду ли я танцевать?». Ответ на фото

Это стихотворение Мэри Оливер переводили много раз, но мне не хватало ритма. Недовольна, сделай сама. Сделала.

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ

Кто создал мир?
Кто создал лебедя и черного медведя?
Кузнечика?
Вот этого, прямо сейчас
скакнувшего из трав,
того, что сахар ест с моей руки,
шевелит жвалами вперед-назад,
а не вниз-вверх —
того, что озирается по сторонам
огромными и сложными глазами.
Теперь вздымает бледные предплечья
и аккуратно умывается.
Теперь с щелчком он раскрывает крылья и исчезает.
Я не знаю, что есть молитва.
Не знаю, как быть внимательной,
как в паденьи исчезать в траве,
как средь травы встать на колени,
как быть ленивой и в блаженстве
по полям бродить,
чем я весь день и занималась.
Скажи мне, что ещё должна я делать?
Ведь всё когда-нибудь умрёт, и очень скоро?
Скажи мне, что ты хочешь сделать
с единственной, свободной и бесценной жизнью?

Пишу текст про Ритуалы. Надеюсь, скоро будет. В связи с этим есть вопрос: в каком формате и где вам удобно читать лонгриды (если вы их читаете)?:)

"Идти в красоте": завершающая молитва церемонии Благословения пути у индейцев навахо

В красоте иду
С красотой впереди иду
С красотой позади иду
С красотой над собой иду
С красотой вокруг иду
Все стало красотой снова
Сегодня выйду, сегодня всё
Темное покинет меня, и я стану
Таким, как раньше,
Легкий ветер будет касаться тела.
Моё тело станет легким, я стану счастлив навеки, и ничто меня не остановит.
Я иду с красотой передо мной.
Я иду с красотой позади меня.
Я иду с красотой подо мной.
Я иду с красотой надо мной.
Я иду с красотой вокруг меня.
В красоте пусть пойду я весь день.
В красоте пусть пойду я сквозь времена года.
На пути пыльцы пусть пойду я
С росой на ногах пусть пойду я.
С красотой впереди пусть пойду.
С красотой позади пусть пойду.
С красотой над собой пусть пойду.
С красотой вокруг пусть пойду.
В старости пойду по пути красоты,
пойду полный жизни.
Прекрасны будут мои слова….

Как-нибудь расскажу об истории этого текста. Пока пусть просто побудет здесь по ссылке ниже https://telegra.ph/SLYSHISH-Moshe-Berman-11-18

•


Последнее наставление Будды. Мэри Оливер.

(пер.Н.Пресс)

«Будьте светом самим себе», сказал Будда
перед смертью.
Я думаю об этом каждое утро,
когда восток срывает
с себя покровы тьмы,
и посылает первый
знак — белый веер
с розовыми и фиолетовыми полосками,
даже зелеными. Старик, он возлежал
между двумя деревьями сал,
мог говорить всё, что захочет,
понимая, что настал предсмертный час.
Свет горит вверх,
сгущается, ложится на поля.
Вокруг собрались жители деревни
и слушают, вперед подавшись. Прежде чем само солнце,
повиснет в синем небе, без опор,
ко мне повсюду прикоснутся океаны
его жёлтых волн.
Нет никаких сомнений: он подумал
обо всей своей нелегкой жизни.
А потом я чувствую и само солнце,
что пылает на холмах
как миллионы огненных цветков —
я здесь явно не нужна,
но все же чувствую, как превращаюсь
в нечто необъяснимо ценное. Медленно, в тени ветвей.
он поднял голову.
Он посмотрел в глаза испуганной толпы.
(Картинка моя с ИИ)

Вот камень под водой
ему нет смысла говорить
он может только быть и обрастать
балянусами или полюсами боли
для тех, кто обращается к нему,
а может быть опорой для любви,
неспешной, в такт покачиваниям волн.
Вот камень под водой
и он не хочет быть собой
и он не хочет
ночью исчезать
и появляться только в пыльном свете солнца
струящемся как жидкий бархат
вот камень под водой
он хочет быть тобой
где твоя встреча с ним
случится или не случится
во времени каком
и месте
если ты способен отличить
время от места
или увидеть их в одном
вот камень
подо льдом
смотри как он бежит
к тебе навстречу
останавливая жизнь
плотиной тела
стой
ты мой но ненадолго
Holy rock
Как быть с тобою долго?
Только так,
как знает дно.
Быть как одно.

чтобы наблюдать за смертью
необязательно быть ни живой ни
мертвой
чтобы наблюдать за рождением
необязательно быть ни мертвой ни
живой

достаточно просто помнить
о клетке тела
той самой, с которой все началось
той самой, в которой все продолжается
той самой, из которой все закончится

столько смертей и рождений
в единстве времени и места
как успеть оплакать их всех
как радостно приветствовать их всех

По ссылке очень важный для меня текст по Веллеру, мне было бы интересно узнать, как этот текст «приземляется» в вас.
https://telegra.ph/Pyatye-vrata-gore-predkov-11-24

Мы думали, что если просто будем танцевать, то все будет хорошо.

Что если долго смотреть в глаза деревьев, они обязательно заговорят с нами.

Что если не сдерживать трепет перед каждым восходом и закатом, то свет будет вечным, просто иногда не очень заметным.

Что если откроем новые способы дышать, то рано или поздно воздух найдет новые способы входить в нас.

Именно так всё и произошло.
Именно здесь этого так и не случилось.

ПЕРВЫЙ СНЕГ. Луиза Глик

(пер.Н.Пресс)

Земле пора в кроватку, как ребенку -
по крайней мере, таков рассказ.
Но я же не устала, говорит она,
А мама отвечает: «Ты может быть и нет, а я - устала»,
Это видно по её лицу, заметно всем.
А значит нужен снег и нужен сон,
Потому что мама до смерти устала от жизни
И хочет тишины.

ПОЭТ МЕЧТАЕТ О ГОРЕ. Мэри Оливер.

(пер. Н. Пресс)

Бывают дни, когда я устаю от жизни, от взлетов и падений.
В такие дни мне хочется взбираться на древнюю седеющую гору, не спеша,
оставив на это весь остаток жизни, часто отдыхать и спать под соснами
или над ними, прямо на камнях.
Мне хочется увидеть, сколько звезд осталось в небе, которое мы душим столько лет - по меньшей мере век.
И оглянуться на всё это, и простить,
и обрести покой, познав последнее,
что можно знать.
Вся эта спешка! Суть земли не в этом.
Деревья так безмолвны, они - поэзия в себе.
Мне хочется неспешный шаг и соответственные мысли.
Через десять тысяч лет горы осколок,
быть может, упадёт.

Андреа Гибсон

(пер. Н. Пресс)

Падает снег. Падает снег.
А я ведь и не знала, увижу ли я снег опять
И слезы падают. Я думаю —
нет, чувствую — что мир весь состоит
из двух вещей — любви и отсутствия любви.
И я все время, каждую секунду выбираю
любить мне или нет, но что значит любить,
если не быть внимательным.
Замечаю, как слезы застывают в морщинках смеха. Я прощаю себя
за каждый год, когда я жаловалась,
говоря «Как холодно!».
Благодарю свое сердце за прорастание в тепло,
потому что снег падает,
хотя, возможно, сейчас лето.
Узнала, что воздух в моем горле
звенит музыкой ветра,
я — беспесенна, если твой голос
не звенит о мой в порывах ветра,
назовем это спором, пожалуйста,
но если оба слушаем — то это музыка,
послушай, если хочется перерасти линию жизни,
надо увидеть свою линию на руках других людей,

каждый раз сердце разбивается,
на 8,2 миллиарда осколков,
насыпать песок зыбучий на гончарный круг
и сотворить хоть что-то из того,
что нас пыталось растворить,
никто из нас не смог пробыть
всё это время в коконе и просто
превратиться в нож-бабочку.

Прошу тебя, о жизнь, лиши
меня всей остроты,
позволь мне стать тем, кем всегда хотела — слишком мягкой для этого мира,
слишком слабой в коленях для красоты,
чтобы иметь возможность не замечать,
как книги убегают в лес,
и складываются в стопку вышиной
с красное дерево и порастают листьями
мы, люди, могли бы тоже так,
я знаю, потому что падает снег,
потому что моё сердце тает
как снежинка у бога на языке,
но иногда слова звучат так громко,
что болят уши, когда пишу,
потому что я не знала,
увижу ли я снова снег,
и ты не знал,
но может быть не зная, что не знаешь,
Снег падает, падает снег.

Дорогие друзья, кто в Питере: приглашаю от всей души. Время смотреть в сложные вещи, говорить о важном и не засыпать. Даже в декабре. Буду рада встрече, подробности - ниже.

В ночь с воскресенья на понедельник я вернулась из важного для меня времениместа.

Я не вернулась из важного для меня времениместа.

Сегодня работаю переводчиком на очередном обучающем модуле IFS. Тренер заканчивает первую общую медитацию стихотворением Джо Харджо, опубликованным 20.11.2023 в New Yorker.

Я остаюсь в важном для меня времениместе.

Я – МОЛИТВА. ДЖО ХАРДЖО

(пер. Н. Пресс)

Я – молитва
Я – молитва дождю в пустыне,
когда цветущим нужен глоток воды
Я – молитва
Я – молитва солнцу, когда ночи нет конца
Я – молитва
Я – молитва океану, когда уходит лазурь
Я – молитва
Я – молитва облакам, когда мало кто заклинает дождь
Я – молитва
Я – молитва дорогам, которые ведут куда угодно, но не домой
Я – молитва
Я – молитва белым птицам, которые не могут лететь
сквозь ураган страха
Я – молитва
Я – молитва огню, который был дан людям для тепла,
а потом использован для разрушения
Я – молитва
Я – молитва ветру, чье дыхание несет семена, пыльцу
и песни, питающие поколения
Я – молитва
Я – молитва луне, что укуталась в ночь как в платок,
чтобы скрыть то, о чем нельзя говорить вслух
Я – молитва
Я – молитва горю, когда жизнь сыграла в рулетку со смертью
и променяла семью на оружие
Я – молитва
Я – молитва дыму, поднимающемуся над руинами и разрухой
в поисках белого флага рассудка
Я – молитва
Я – молитва горам, высоким в своем смирении –
они заставляют нас поднять взгляд и увидеть
Я – молитва
Я – молитва всегда, идущая путем красоты
по развалинам вечности
Я – молитва
Я – молитва поэзии, чей язык – безмолвие мертвых,
и они вернутся, чтобы говорить в молитве
Я – молитва, и у меня за плечами – дети, играющие
в доме земли, в доме разрушения и созидания
Я – молитва, которой нет конца.