Джон Монтегю

К Элизабет

(пер. Н.Пресс)

1
Поэзия - оружие, что следует использовать,
но не для насилия.
Она - молитва перед неизвестным алтарем,
заклинание, благословение безмолвия.

2
За всем этим слышна музыка,
за всеми формами горя,
когда гнев тычется мордой
в колени безмолвию.

3
Или почерк бабочки, который
может придумать лишь Другой,
нежными пальцами извлекая
безмолвное послание из осязаемого мира.

маленькое земное тело 

затеряно

между больших небесных 

в межсезонье полураспада 
 
что ещё есть, кроме гулкого между? 
 
что ещё знаешь об этом месте, 
кроме того, что оно всегда наступает вместе 
в момент тишины? 
 
кроме того, что оно истекает войной, 
обреченностью вовсе не летней, 
а тем, что оно – одно, а всего невыносимо много? 


 
кроме того, что многое выносимо, но неизменно, 
            неизменяемо закрыванием глаз и ртов 
            переименованием слов и пересыпанием снов 
                из красоты в красоту? 


 
земное тело идёт по небесному 


бесконечный шаг в пустоту 

Весь сентябрь-октябрь так много работаю устно, что даже не успела вчера поздравить с годовщиной рождения моего любимого на все времена Гуннара Экелёфа (15.09.1907-16.03.1968).
В лесу тебе знакомом есть чудотворная мадонна
Ступаешь вдруг случайно на каменное основанье,
заблудившись среди деревьев
Она напоминает колокольчик твой из бронзы,
отлитый в виде
девочки с высоким воротом на платье
Но эта — необозрима и темна, и серебро уж потемнело
Если под складки одеянья заберёшься, то увидишь
купол изнутри, как колокол огромный в гробнице
у Атрея
там наверху, где был язык, теперь качается лишь пустота:
Если спросишь ты, где сын, то знай — их много: икс, игрек, зет.
Быть может, в складках платья нижнего найдёшь
ты дверь
поднимешься наощупь по странным лестницам
которые бегут наверх неровною спиралью как
на Пизанской башне
От одного подъёма кружится голова. Лестницы
неравномерны
Притяженье неспирально, и чувство равновесья,
что ты мнил врождённым, тебя подводит, спотыкаешься
Над аркой — талия, ведь видишь пояс ты
но изнутри, мерцает золотым, фиолетовым, кроваво-красным
Усыпан он алмазами огранки разной, гранатами
хризолитом, аквамарином и аметистом
И каждый камень — комната, что треугольна изнутри
вдоль двух сторон диваны, а окно — гипотенуза
или прямоугольна: три дивана и в центре стол
Можно ходить из покоя в покой или отдохнуть
подольше всё по настроению и цвету. Пройти ты можешь всюду
И всё же нет пути обратно, ведь изменилось зрение твоё
Я бывал и выше — сердца я не видел, но видел как
сквозь украшенье на груди струился свет
как сквозь готическую розу
на груди. Бывал я наверху всего один лишь раз:
В её Голове. Там оказалось пусто. Там в невесомости парил.

Портрет Гуннара Экелёфа работы шведской художницы Астрид Бакстрём

Прекрасный канал для тех, кто любит японскую поэзию, с очень интересной рефлексией и прекрасной подачей.

​​КАК ФОРМИРУЕТСЯ «СЕРДЦЕ»

Осенний сезон — лучшее время для развития у себя чувствительности к окружающему миру, посколько само время года подталкивает к размышлениям о смысле жизни. Зачастую, как мы уже знаем, во всем виноват ветер. Именно он настраивает на нужное созерцательное состояние. 

В очередной раз я дивлюсь, как просто средневековые поэты формулировали свои идеи. И как эти слова современно звучат сегодня. 

Сайгё, поэт XII века, использует вот такое простое выражение: «кокоро-о цукуру» (心 をつくる), то есть дословно «создавать душу» или «формировать сердце», а подразумевается под этим, что люди начинают глубоко чувствовать и проникать в суть вещей, понимать «моно-но аварэ» — их печальное очарование. 

Перевела пятистишие Сайгё и поняла, что есть некоторое несоответствие: слова у Сайгё очень просты, но когда читаешь это стихотворение, то рождается образ чуть более сложный. Именно это я называю «открытым текстом», то есть когда сам текст подталкивает к дальнейшему его наполнению дополнительными смыслами. 

Поэтому мой перевод передает не только слова, но и ощущение от стиха, или как говорили в старину — «аромат стихотворения». Ну а что тут поделаешь, если Сайге смог разбередить мне душу? Именно так я поэтически перевела выражение «кокоро-о цукуру»:


Так повелось
Что даже тем, кто чувствам 
Предаваться не горазд
Разбередит сердца 
Осенний первый ветер

おしなべて ものを思わぬ 人にさへ 心をつくる 秋のはつかぜ
осинабэтэ/ моно-о омовану/ хито-ни саэ/ кокоро-оцукуру/ аки-но хацукадзэ


НА ФОТО: Небольшая гравюра Судзуки Харунобу под названием «Новаки». Новаки — это старинное название сильного осеннего ветра, который пригибает траву к земле. У Харунобу ветер новаки точно так же обходится и с молодыми красавицами: они склоняются под его порывами, которые красиво развевают длинные рукава кимоно. 

Подобный жанр называли «абуна-э», то есть «опасные картинки». Что же в них опасного? Это же не эротические картины «сюнга». Все дело в некотором частичном оголении красавиц. У одной из них ветер распахнул кимоно и стали видны её белоснежные икры. Любопытно, одно из японских слов, которые обозначают икры — хаги — звучит точно так же (в японском очень много одинаково звучащих слов!), как и название одного из главных японских осенних растений. Возможно, я немного увлеклась, уже вижу здесь то, чего нет на самом деле. В любом случае, довольно смешное совпадение

Последние строки этого стихотворения так часто цитируют повсюду, что мне показалось необходимым добавить контекст. Когда текст разрывается на отдельные цитаты, часто формируется очень однобокий образ автора. Хочется его восстановить в целостности.

В ЛЕСАХ БЛЭКУОТЕР. МЭРИ ОЛИВЕР (пер. Н.Пресс)

Смотри как деревья
превращают
свои тела
в столпы
света,
издают густой
аромат корицы
и удовольствия,
длинные свечки
рогоза
взрываются и уплывают
по голубым плечам
прудов,
и каждый пруд,
как бы он ни
назывался, отныне
безымянен.
Год за годом
всё,
чему меня научила жизнь,
приводит сюда: к кострам
и чёрной реке потери,
оборотная сторона которой
- спасение,
и его смысла
нам никогда не познать.
Если хочешь жить в этом мире
научись
делать три вещи:
любить то, что смертно;
прижимать его к костям, зная
что от него зависит твоя жизнь;
а когда наступает время отпустить -
отпускать.

Дорогие друзья, тут такое дело)
В этом году мне почему-то хочется какого-то ритуала в день рождения. И почему-то в этом году - как, впрочем, и в предыдущие пару-тройку - в день рождения и вокруг него я работаю допоздна. Но как "новый год" встретишь, так его и проведешь, подумала я, поэтому завтра в 10 утра (то есть до начала работы) собираюсь на часок пойти потанцевать в ЦПКиО. Стартую в 10-10.15 от метро "Крестовский остров"
Что можно:
1) прийти и потанцевать вместе со мной (для этого нужно скачать на телефон плейлист, удобно одеться и взять с собой заряженные наушники - кто ходил на Dance Walking, тот знает. Прийти можно, потому что хочется поздравить или просто потому, что хочется потанцевать)
2) потанцевать под мой попсовый и неконцептуальный плейлист в любое время, любом часовом поясе и в любой точке планеты 21 сентября.
3) ничего не делать из вышеперечисленного:)
Танцевать вообще почти всегда лучше, чем не танцевать.
Ссылка на плейлист в первом комменте
На фото: переводчик в конце рабочей недели, если вовремя не потанцевал

Спасибо всем, кто сегодня танцевал/танцует/будет танцевать/не будет танцевать вместе со мной!
Что-то шепчет: то ли сутру лотоса, то ли иисусову молитву,
то ли просто читает джойса вполголоса.
Ответов не задает, только вопросы,
прячет свет в тень, тень в свет, не зная
это уже край или до него еще ехать и ехать,
раскачиваясь в такт умирающему телу
среди рождаемых пылью планет.
Осыпается каменной крошкой, прорастая
сквозь стены любви,
закрываясь в глаза неуверенно долго
в неопределенно оконченном крике вверх.
Забери уже наконец и слезы, и смех,
и верни способность дышать на каждый удар,
оставляя сны снам, мертвое - мертвым,
живое - живым, радугу - радуге, воду - земле,
дыму - дым.
Плоть от плоти течет прочь,
превращая не-день в не-ночь.
Наступает на лезвия перед рассветом,
просит так пронзительно не молчать,
не стоять по колено в сонной реке.
Кто его знает, что там, вдалеке,
и куда выведет эта прямая речь.
Дай уже наконец просто стечь
по скале
натянутой в один волос пленкой воды.
Я собираюсь звенеть,
а ты?

Классика Мэри Оливер. Существующие переводы многие тоже хороши, но на мой вкус слишком «подстрочные».

Дикие гуси
Мэри Оливер

Не надо быть хорошим.
Не надо ползти на коленях через пустыню
сотни миль и каяться.
Надо просто позволить нежному зверю своего тела
любить то, что он любит.

Расскажи мне об отчаянии – о твоём отчаянии, и я расскажу о своём.
Пока мир живёт своей жизнью.
Пока солнце и прозрачные камешки дождя
движутся над ландшафтом
прерий и глубоких деревьев,
гор и рек.
Пока дикие гуси в высокой ясной синеве
снова летят домой.

Кем бы ты ни был, как бы ты ни был одинок,
весь мир отдаётся твоему воображению,
зовёт тебя за собой как дикие гуси, резким и радостным криком —
раз за разом заявляя о твоём месте
в порядке вещей.

Пэт Шнайдер. Терпение обыденных вещей.

пер. Н. Пресс

И это тоже есть любовь, не так ли?
То, как чашка несёт в себе чай,
Как стул стоит, устойчивый и четырёхугольный,
Как пол принимает подошвы обуви
И пальцы ног. Как стопы знают,
Где им нужно быть.
Я много размышляла о терпении
Обыденных вещей, и об одежде,
Что с уважением ждёт в шкафах,
Как мыло тихо сохнет в мыльнице,
Как полотенца впитывают влагу
Кожи на моей спине.
Как чудно чередуются ступени.
Что может быть богаче сердцем, чем окно?

49 дней с Джанет закончились, но практика продолжается. Ещё из “Intimacy in emptiness”:

“Перед нами – пустое пространство, ограниченное стенами и полом, высоким открытым потолком, дверью, окнами и проливающимся сквозь них светом. Все это, вся эта пустота отражает наше потенциальное переживание пустоты внутри. Я приглашаю тебя войти в эту пустоту в качестве движущейся. Здесь пустота может наполняться и опустошаться благодаря тебе. Здесь ты можешь наполняться и опустошаться благодаря пустоте”.

Синхронии синхронистов. Вчера переводила семинар для IFS-коммьюнити, а в перерывах потихоньку ковыряла текст Дэвида Уайта. В конце ведущая решила прочитать стихотворение. Того самого Дэвида Уайта. Вот моё, а её будет вечером:)


ДЭВИД УАЙТ 
 
КРАСОТА 
 
есть плоды присутствия, ускользающий момент, когда мы видим или слышим во внешнем мире то, что живет глубоко внутри нас; глаза или уши воображения вдруг становятся мостом между здесь и там, между тогда и сейчас, между внутри и снаружи; красота – это диалог между тем, что, как нам кажется, происходит во внешнем мире, и тем, что вот-вот произойдет глубоко внутри нас.    
 
Красота – это состояние глубокого внимания и при этом отрешенности; мы забываем себя и начинаем видеть, слышать, ощущать запахи или касания, стирающие нашу отдельность, преодолевающие расстояние и наш страх перед Другим. Завораживая, красота приглашает нас к наполненной страхом границе между тем, из чего, как нам кажется, состоим мы сами, и тем, из чего, как нам кажется, состоит мир. Красота почти повсюду проявляется в симметрии: симметрии, которую мы видим во всех существах, в крыльях мотылька, в прозрачности неба и плотности земли, в спокойном внимательном взгляде любимого, в котором отражаемся мы сами: симметрия есть и в том, как соединяются наши внутренние и внешние ощущения, далекий горизонт инаковости, который мы видим в этом лице, соединяется с глубинным внутренним горизонтом вашего существа. Красота – это внутренняя и внешняя кожа в одном лице.   
 
Особенно часто красота возникает, когда время встречается с безвременьем; в мимолетном моменте между тем, что уже произошло, и тем, что вот-вот случится, между первым яблоневым цветом по весне  и вращающимся, кружащим полетом сухого листа в падающем свете; между белыми, залитыми солнцем простынями, разглаживаемыми ласковыми руками на сушильной веревке, и высыхающими простынями, колышущимися на ветру, стремящимися в будущее, которое постоянно манит за собой, которое всегда всего лишь в шаге от нас.  Красота – есть плоды присутствия.

А этим текстом Дэвида Уайта закончили вчерашний семинар по IFS.

У пределов себя -
вот где тебе нужно быть
наполовину шагнув в отрешенность,
остальное восстановит то,
что ты встретишь.
Дорога всегда манит за собой.
Ты увидишь, как две стороны
сомкнутся вдали у горизонта
и в глубине глубин твоего сердца
в один и тот же момент,
Вот как ты узнаешь, что надо идти туда
Вот как ты узнаешь, куда надо идти
Вот как ты узнаешь, что надо идти
Вот как ты узнаешь
У пределов себя -
вот где тебе нужно быть.

Под катом длинный текст, который не помещается сюда, но вызывает у меня большой интерес. Интересно услышать ваши размышления о невидимом теле, как вы эту фразу понимаете, что в вас рождается из этого текста?

https://telegra.ph/Nevidimoe-telo-09-29

Поздравляю всех коллег с профессиональным праздником! May our translation and interpreting skills be enough. Cause this is the Way🙂За себя могу сказать, что дураков не перевожу:)) Только умных и добрых:)

Последние лет 10 большую популярность в англоязычной поэзии приобрел жанр исповедальной поэии, или как я ее называю therapy poetry. Как правило несложные по форме, не перегруженные образами тексты проникают в сердце читателей, показывая одинаковость/универсальность страдания. Искусство это или нет - покажет время, но это безусловно нужно многим.

Сейчас идет Collective trauma summit (прекрасное бесплатное мероприятие Томаса Хюбла) и там очень много читают поэзию, много выступлений самих поэтов. Хочу поделиться текстом мастера этого жанра Джеффа Фостера.

ДОВЕРЬСЯ БОЛИ

Друг мой, боль, которую ты чувствуешь сегодня – не ошибка.
Не стыдись того, что с тобой происходит.
В далеком мире тебя бы воспевали словно воина-героя.
Твоя боль – святое место и алтарь.
Выйди из ума и войди в тело.
Уйди вниманием в глубины ощущений в животе,
в груди, в голове и горле.
Одень сегодняшние раны присутствием.
Выдохни в печаль.
Дай гневу кислород.
Наполни устрашившегося бесстрашным вдохновением.
Не пытайся потушить пожар. Это дело не твоё, он горит веками.
Не пытайся избавиться. Сердце не знает слова «избавиться».
Не пытайся даже преобразовать его в другое.
Это не твоя работа.
Твоя работа – любить, что здесь.
Любить свою неспособность любить,
иметь смелость, или не иметь сегодня смелости,
присутствовать насколько можешь, и ни граммом больше.
Ты даешь рожденье новой жизни, драгоценному дитя,
любовь и смерть создадут нечто новое,
и рана обернётся утробой.
Она скрыта, она в незнанье, у неё разбито сердце,
но всё ещё жива и заслуживает быть любимой.
Боль в тебе и есть то место,
где желает свершаться алхимия.

Рана. Адонис
(перевод Н. Пресс с англ.перевода Халеда Маттавы)

1.

Листья, спящие на ветру –
корабль раны,
эпохи, обрушивающиеся друг на друга –
слава раны,
деревья, вырастающие из наших ресниц –
озеро раны.
Рану найдешь на мостах,
где протягиваются могилы,
где терпение не имеет конца
между берегами нашей любви и смерти.
Рана как знак,
рана как перекресток судьбы.

2.

Языку, задушенному звоном колоколов,
воздаю голос раны.
Издалека пришедшему камню,
иссохшему миру, рассыпающемуся в прах,
времени, несущемуся на скрипучих санях,
разжигаю огонь раны.
Когда под моими одеждами пылает история,
когда в моей книге вырастают синие ногти,
я кричу в пустоту:
«Кто ты? Кто забросил тебя
в мои девственные земли?».
И в моей книге, и на моей девственной земле
я смотрю в глаза из праха.
Я слышу чей-то голос:
«Я – рана рожденная,
и я расту вместе с твоей историей».

3.

Я назвал тебя облаком,
раной улетающего голубя.
Я назвал тебя книгой и пером,
и здесь начинается диалог
между мной и древним языком
на острове фолиантов
на архипелаге древней осени.
И я обучаю этим словам
ветер и пальмы,
о рана улетающего голубя.

4.

Если бы у меня была гавань в стране
зеркал и сновидений,
если бы был корабль,
если бы у меня были останки
города,
если бы у меня был город
в стране детей и рыданий,
я бы записал все это ради раны
и сочинил бы песню,
подобную копью,
пронзающую деревья, камни и небеса,
мягкую как вода
безудержную, поражающую как завоевание.

5.

Пролейся дождем на нашу пустыню
О мир, расцвеченный мечтами и тоской.
Пролейся, встряхни нас, мы, ладони раны,
вырываем ветви из деревьев, наполненных любовью к тишине раны,
которая лежит без сна и смотрится в свои длинные ресницы и мягкие ладони.

Мир, расцвеченный мечтами и тоской,
Мир обрушивается на меня ударом
хлыста раны,
ближе не подходи — рана уже ближе —
не искушай меня — рана еще прекрасней.
Глаз твоих волшебство упало
на последние царства —
рана прошла по ним,
прошла и не оставила ни паруса,
ни искушения спастись,
не оставила нам островов.

Сегодня Международный день Аутентичного Движения - уже много лет это моя основная практика. Я сижу за столиком в кафе и вспоминаю всех учителей и друзей на пути, с которыми мне так повезло. Тем, кто был, и тем, кто есть. Мне нравится слово "подношение" - не такое бытовое как "подарок", и не такое официальное как "вклад", и не такое пафосное как "дар". Сегодня мое подношение - перевод последнего часового выступления Джанет Адлер на Международном форуме Аутентичного движения "Сострадание и прощение". Благодарю от всего сердца Нину Кунгурову за вдохновение, поддержку в работе с записью и чуткую редактуру. Ссылка на саму видеозапись внутри текстового файла.