«Акт перевода в особенности требует от вас готовности быть уязвимым и подвергаться воздействию, отдаляясь от четко очерченных защит фиксированного Я. Акт перевода открывает потайные пространства психики неизвестному. Обладая свободой от предубеждений и личных взглядов, вам необходимо узнать то, что существует в своем праве, прежде чем выносить свои суждения по этому поводу. Такой настрой напрямую противоречит тому, что сейчас происходит в стране, противоречит готовности стоять насмерть за свою точку зрения, противоречит стоящему за всем этим, намеренно разжигаемому страху перед Другим.

Переводчик — это человек, становящийся домом для других и приветствующий гостей, в той же степени, что и читатель, впервые открывающий книгу. Простое, базовое расширение себя, психики и ощущения общности до живого интереса, до завораживающей красоты, историй и смеха; до вкусов и форм новизны; до принятия вопросов, на которые нет ответов, принятия примата эроса над танатосом, а взаимности — над силой — вот наш противовес страху, потребности в самоутверждении, враждебности к представителям других групп и разделенности, которые мы проживаем в эту социально-политическую эпоху.

Следовательно, перевод, его практика и поддержка обладают трансформационным социальным аспектом. Принимать разнообразие и плюрализм всего живого, стремиться почувствовать то, что чувствуют другие, представить себе то, что происходит в их воображении, хотеть познать себя не как солиста, но как часть большого хора голосов и сделать так, чтобы все голоса были услышаны, чтобы эта музыка звучала во все времена, во всех местах и культурах, на всех языках, в разных ситуациях и условиях — это путь братства и сестринства, а не замкнутости в себе. Писать, переводить, читать истории и стихи нашей живой взаимосвязанности — вот что такое tikkun olam, исправление мира (в каббале — призыв ко всем улучшать себя и окружающий мир своими действиями. Прим. пер.) —в котором мы нуждались всегда и продолжаем нуждаться сейчас».

(перевела Наташа Пресс, из статьи Джейн Хиршфилд “In words and beyond them”, поздравляя коллег и читателей с днем переводчика)

Сегодня международный день Аутентичного Движения.

Я бесконечно благодарна, что эта практика вошла в мою жизнь в 2005 году, и что с 2018 года она обрела основу и стала регулярной. Благодарна встречам с учителями и другими практикующими, благодарна встречам с собой и Другим, которые случаются в пустоте. Этот путь узнается мной раз за разом как хорошо знакомый и неизвестный одновременно. Благодарна за доверие тем, кто выбирает двигаться в одном пространстве.

Сегодня состоится много встреч практикующих в разных городах, а вечером — большая международная онлайн встреча, где я буду переводить.

Я чувствую себя на своем месте в роли Свидетеля — молчащего и говорящего.

Я чувствую себя на своем месте в роли Движущегося Свидетеля своей жизни и жизни людей, с которыми мне повезло встретиться в этом теле.

Радуюсь, что с этого года приглашаю движущихся в индивидуальную практику, и мы делаем шаг в неизвестное вместе.

Поздравляю всех со-причастных к этим прекрасным кругам на воде, которые продолжают расходиться во все направления и рождать новые!


«Когда движение становилось простым и неизбежным, не нуждалось в изменениях, несмотря на свою ограниченность или частичность, я называла его «аутентичным» — оно узнавалось как подлинное, принадлежащее именно этому человеку… это истина, которой не нужно учиться — её надо просто увидеть».

(Мэри Старкс Уайтхаус)

Эрик Риттенберри
Сакральное пространство

«Не бывает мест несакральных: есть только сакральные и десакрализованные места» .
― Венделл Берри


Десекрализация сакрального
в наше время – не более чем симптом
духовной разделенности, оставленности
смыслом, отлучения от души
и ее сути.

Как бы уродлив и ужасен
ни был современный мир,
каким бездушным и озлобленным
не становилось неизбежно общество,
всегда останется
нетронутая тишина
там, у воды,
в лучах рассвета.

Деревья всегда будут
шептаться на ветру,
птицы всегда будут
порхать в небе
сирень всегда будет
подниматься из земли
на весенних
лугах.

Несмотря ни на что,
всегда будут сакральные места,
где можно скрыться, когда
кровь стынет в жилах.
Ходите туда.
Ходите часто.
Вдыхайте
дух столетий.
Возрадуйтесь
уединению.
И насладитесь
несравненной тишиной.

Войдите смело в свет бытия,
и пусть природа станет вам учителем.

Как завещал великий
Джозеф Кэмпбелл:

«Ваше сакральное пространство – это место,
где вы раз за разом
обретаете себя.

Сакральное место, земля обетованная
появится тогда и лишь тогда,
когда найдется место
не опустошенное, поле
действия, где расцветет амброзия –
то радость изнутри,
не что-то внешнее,
что помещает в тебя радость – а место,
дающее тебе переживание
своей воли, своего намерения
и своего желания, в большом
и в малом,
и тогда приидет
Царствие.

Мне кажется, что всем,
и даже тем, кто этого не знает,
отчаянно необходимо
такое место».

(перевела Наташа Пресс, желая всем нам такого места, таких мест)

Зачем вкладываешь слово в уста и запечатываешь их?

Зачем показываешь Место и забираешь оттуда, без права возвращения?

Зачем говоришь «ищи», и тут же добавляешь «всё уже здесь, но здесь никто никогда не бывал»?

Зачем живут те, кто уже умерли,
зачем умирают те, кто только
обрел жизнь?

За это мы ненавидим себя.
За это мы любим себя.
За это мы ненавидим тебя.
За это мы любим тебя.
За это мы ненавидим.
За это мы любим.

4 октября, в день рождения Аутентичного Движения, @kuninaku Нина Кунгурова (сплетающая нити) собрала практиков со всего мира в общем пространстве, и мы соприкасались с прекрасными женщинами, на протяжении 12 лет издававшими Moving Journal — журнал, посвященный опыту и исследованию практики. Все номера этого журнала оцифрованы и прекрасны — и по сути, и по форме. Разговор вышел очень интересным, но дело не в этом — дело в том, что можно видеть, как импульс к движению порождает все новые и новые формы в коллективном теле, и касается сердец все большего количества людей. Как в это время разделенности, находится способ быть вместе. Быть в том самом месте.

Ниже текст Дианы Леви в моем переводе.

«.. я ощущаю себя частью целого, которое намного больше, чем я»

Свидетельствование

Один из моих любимых моментов в Аутентичном Движении – начало практики «долгий круг»/ long circle. Я вхожу в зал, брожу по нему немного, сажусь, жду, смотрю, как остальные садятся в круг. Чувствуя присутствие группы свидетелей и осязаемую силу круга, я ощущаю себя частью целого, которое намного больше, чем я. Мне хочется, чтобы этот процесс был неспешным, чтобы я позволила себе погрузиться в него или просто соприсутствовать в бесконечном пространстве не-знания. Я смотрю в пустоту, свидетельствую наше общее пространство перед тем, как движущиеся начнут входить в него: кто-то – смело делая шаг вперед, кто-то – сразу опускаясь в пол, кто-то – откликаясь на движение других движущихся.

Для меня начало этого журнала – очень похоже на момент, когда первые движущиеся входят в пустое пространство. На протяжении многих лет появлялись статьи, фильмы, книги и доклады, подробно описывавшие и исследовавшие форму практики. Однако еще не было контейнера для большой группы практикующих, где мы могли бы соприсутствовать вместе, делиться мыслями, чувствами и исследованиями.  

Мое свидетельствование продолжается... Я уже так давно занимаюсь этой практикой – веду группы и сама участвую в больших группах. Постепенно, с годами, я вижу, как разрастается круг свидетелей и движущихся. Я ожидала такого расширения, но не торопила.. Я наслаждалась потоком и ощущением движения в темноте со всеми моими коллегами.

Идея сделать список практиков Аутентичного движения возникла из коллективного желания создать форму, которая соединила бы множество людей, кому небезразлична эта работа. Как это часто бывает в нашей практике, появились два энергичных движущихся – мужчина и женщина из разных уголков страны, для которых верным действием стало придание этому импульсу формы. Опять же, как часто бывает в нашей работе, многим из нас оказались очень полезны плоды их искренней преданности сообществу.  

Сейчас я осознаю, что нахожусь в присутствии куда большего круга свидетелей. Они невидимы для меня, но их присутствие осязаемо. Я чувствую ожидание и предвкушение, как перед началом «долгого круга»/ long circle. И вот появляются движущиеся. На этот раз в форме коллектива женщин, которые принимают и воплощают собой широту и дух нашей практики. Они совершают первые движения в пустом пространстве, они делают нам подношение – дар безграничных возможностей. Для меня – и думаю, что и для других – это происходит именно тогда, когда нужно. Я обнаруживаю, что движима присоединиться к ним – в этом переживании тихой радости и ужаса от того, что мы видимы, и ожидания того, что к нам кто-то еще присоединится.

Диана Леви
Итака, Нью-Йорк
A Moving Journal, выпуск 1, № 1, весна, 1994 

перевод Наташи Пресс

КРЕПКИЙ КОСТЯК

МЭГГИ СМИТ

Жизнь коротка, но детям я об этом не скажу.
Жизнь коротка, и я укоротила свою тысячей приятнейших и не самых разумных способов — о них я тоже не скажу своим детям.
Мир как минимум на половину ужасен, и это по самым скромным оценкам, но детям я об этом не скажу.
На каждую птицу — брошенный в птицу камень.
На каждого любимого ребёнка — брошенный, покинутый, утопленный.
Жизнь коротка, и мир как минимум на половину ужасен, и на каждого доброго незнакомца — один, что сломает тебя, но детям я об этом не скажу.
Я пытаюсь продать им этот мир.
Любой уважающий себя агент, показывает вам убитую квартиру и щебечет про крепкий костяк:
Из этого места можно сделать такую красоту, верно?
Вы можете сделать из этого места такую красоту.

(перевела Наташа Пресс, продавая этот мир)

МАРК СТРЭНД

В поле
я — отсутствие поля.
Со мной так всегда.
Где бы я ни был,
я — то, что отсутствует.
Когда иду,
я разделяю воздух и всегда
воздух втекает в пространства,
где бывало моё тело, и заполняет их.
У всех нас есть причины для движения.
Я двигаюсь,
чтобы все оставалось в целости.

(перевела Наташа Пресс, вспоминая моменты соединенности с временем и местом и моменты разрыва связи)

Экфрасис к «Лебедю номер 3» — третьей картины из 24 в серии, созданной шведской художницей Хильмой аф Клинт (1862-1944)
Мой текст из практики и в пару текст Виктории Чанг, посвященный этой картине.


ощущаю непривычное покалывание и тяжесть в плечах — смотрю в контроль — смотрю в боль — сдаюсь и смотрю влево, чуть вверх и назад: это там. Руки-крылья, растут из сердца и совершают анатомически точные движения. Оно желает лететь так же безусильно, как воздух втекает в тело лишь потому, что рот полуоткрыт, а пустого пространства не бывает.


Виктория Чанг

Видеть, как два объекта цепляются друг за друга — самый худший вид одинокости. Когда эти лебеди наконец обнимают друг друга, я обнаруживаю трещину в моей красоте. Куда она ушла? Что упало сквозь неё? Жизнь женщины — лебединая песнь промеж двух лебедей. Заботиться о красоте или наоборот, не заботиться. Писать означает либо хотеть жить, либо хотеть умереть. Но для того, чтобы писать стихи нужно и то, и другое. Крыло белого лебедя краснее. Истекает кровью от любви. Или испачкалось о черного лебедя. Утешая друг друга, лебеди сближаются. Но привязанность всегда оставляет шрамы. Как же быстро лебеди нашли этот шрам. Объятья могут выглядеть так удушающе, что я уже не уверена, что именно делала. Но как все становится символом смерти, особенно трансформация. Особенно любовь. Как стихи, когда ты их пишешь, сначала как будто летают, а потом прилипают к странице, и болеют артритом у тебя на глазах.
И вот так мы все будто бы соглашаемся со своей смертью. И вот так смерть всегда на первом месте, а красота — нет.

(написала и перевела Наташа Пресс, размышляя о лебедях, смерти, красоте, сердце и творческих методах)

долгие объятья времени,
меняющиеся
каждую секунду
каждый момент
кого обнимают?

не следовать за временем —
быть временем во времени
не быть течением времени —
быть в течении времени
быть временем
тягучим
мерцающим
гудящим
неподвижным
движимым

отражаться от каменных стен вокруг
озера Эхо
и быть звуком
распространяться над водой
и быть звуком

быть не в теле, но телом
сдаваться раз за разом
отдаваться сиянию
без ослепления давая
коснуться себя

опускаюсь и медленно
опускаю свое сердце в реку,
течение подхватывает
вращает непредсказуемо
некому смотреть вслед
есть русло
есть сердце, движимое рекой
не нужно знать, что это значит
не нужно знать, что это значит
Какое освобождение
освобождение

МАКИ

МЭРИ ОЛИВЕР

Алые сполохи маков
дрожат на ветру,
их скопленья — левитация сияющей пыльцы,
тонких, узорчатых листков.
Да, в этом мире нет такого места,
что рано или поздно не погрузится
в иссиня-черную тьму, но пока,
пусть ненадолго, зерно
сияет словно чудо, плывет надо
всем, парит золотоволосами.
Сомнений нет — ничто не остановит
холодный черный серп
— и он вонзится —
сомнений нет —
нет учителя сильней потери.

Но ещё скажу вот что: тот свет
зовет нас в радость
та радость,
если знать, как с ней быть,
станет священным,
осязаемым искуплением.
Внутри светлых полей,
тронутых грубым и губчатым золотом,
я омываюсь и омываюсь в реке
земных наслаждений —
и что ты сделаешь с этим —
что вообще с этим можно поделать —
темная, синяя ночь?

(перевела Наташа Пресс)

Горевание

Кэролин Форше

Сидящий на ветви оливы павлин
взирает за рощу на дорогу,
за дорогу на море,
озаренное, где лодка
встает на якорь у грота.
Поскольку сейчас утро, в кают-кампании мужчина наливает стакан воды
и слушает по рации переговоры капитанов: мертвенно неподвижные баржи ждут вызова в порт,
прогулочные яхты с давно погасшими огнями,
рыбаки ставят сети на кефаль,
летние таверны вывесили сушиться осьминогов,
дым шепотом выходит из дровяных печей
выметая с веранды ночь,
утренний свет заглушает музыку,
и в это краткое мгновение
можно думать о темных пучинах моря,
вспоминать о том, что у древних не было слова «синий»,
было лишь гудение, когда огромные триремы вздымали весла песней из трещины миров,
сосновый воздух, посеребренный солью,
их вздымал как будто бы дыханием небес, что бушевали, топили корабли
и омрачали мысли —
тогда, как и сейчас, по небу
плыли облака,
дремали на насестах петухи,
гладь моря стекленела,
но здесь нет ничего,
что удержало бы нас там:
нет безмолвья мрамора,
нет парусов,
лугов тимьяна,
урожая винограда,
и море полнится костями тех,
кто от войны бежал на юг и на восток,
останки наших войн на дне морском
и в гротах,
весь скарб давно прибило к скалам.
Стой и смотри на дымку горизонта, священная гора и тысячи монахов укутались в поток дождя,
потом смотри на запад,
где волны воздымают шлюпки.
Дай взгляду отдохнуть и вспомни
о словах Анакреонта —
он тоже бежал войны, и Геродот
писал о нем:
я люблю и не люблю,
я — безумец и не безумец.
Как и ты, он не считал себя
ни лучше, ни хуже, чем другие.

(перевела Наташа Пресс, не лучше и не хуже, чем другие)

Друзья телесно-перформативные! Не пропустите🤍прекрасный класс, увы не смогу сама, но вдруг вам!

Определились даты класса Григория Глазунова по буто в Санкт-Петербурге.

25 октября 18:00-22:00

26 октября 12:30-16:30

Тема:

Инструмент - тело

По предложению Григория будем работать телом и с телом.

Так не хочется ограничиваться телесной оболочкой. Ну шире мы, шире. Хотя именно там, под кожей внутри, скрыта бесконечность, только в других масштабах и измерениях.

Тело слишком дорогой инструмент, согласитесь, и он должен работать качественно.

Григорий умеет так подать физуху, что она становится образной и поэтичной:

🌏 Грудной отдел, сердце, дыхание, темперамент. Расправить его как выпустить птицу из под ребер.

🌏 Поясничный отдел - перекресток между верхними и нижними частями тела, работа с усилием, превращение и трансформация.

🌏 Ноги и руки, особенно стопы и кисти рук: наполненность, уверенность,изящество.


Лет 15 назад одна рабочих тем была «Тело как граница», рожденная и проработанная театром OddDance.

Сейчас идем дальше.
Соберемся, чтобы тело стало инструментом, способным сыграть симфонию жизни.

Сова
Мэри Оливер

Сова прилетает сквозь тьму садится в чёрные ветви яблони
смотрит
на изгиб своего клюва,
мертвенно молчит,
глаза
как две луны вдалеке, мягко сияют из-под густых ресниц –
прекрасное живое – не думает ни о чем наблюдает
и ждёт, что может появиться, внезапно, из безупречной,
зимы в своем праве – из густонаселенного нижнего мира – и если я желаю сове удачи,
а я желаю, то чего желаю этой другой маленькой жизни, что копошится под снегом?
Думаю, что мы должны надеяться, что мир удержит равновесие:
однако что нам делать с нашими сердцами, когда наблюдаем и ждём – воистину того не знаю.

(перевела Наташа Пресс, надеясь и не зная)