История Колобка — чистая ложь, о которой Пол Экман не мог и мечтать. Сказка — враньё без намёков. По мнению Колобка, рассказ о нём был другим. Даже порядок животных иной, да и не животные они вовсе.

Появился Колобок за счёт магического ритуала. По задумке волшебных зеркал-абьюзерш должны были его испечь и заколоть, вот только жить пацану захотелось. Сбежал малец, приютил его русский вор по кличке «Волк». Да и тот ненадолго — Колобок же от всех сбегает.

Катится пацан на пару со всеми своими комплексами не от стариков, а от совокупности кассовых сборов предыдущих частей. Гарик Харламов, не отходя от амплуа комика из Comedy Club, разыгрывает скетчи как аниматор на детском утреннике, выступающий в счёт долга криминальному авторитету.

Каждая новая локация в путешествии Колобка, пекаря Тихона и «страхолюдины» в исполнении Милы Ершовой (тонкая ирония, оценили) — не то испытание характеров, не то рекламный ролик с дешёвой моралью. Мотивы Колобка призрачны чуть более чем полностью. Хочет малец обрести своё «Я», но срывается на желание стать человеком. Искусство пиздинга by YBW: зачем копировать у Запада, если можно заиствовать у своих (привет, «Буратино»).

Пекарь-неудачник выглядит как типовой сайдкик супергероя, которому в конце (не) перепадёт. Опять привет, но «Бэтмену»: местный Робин печёт хлеб и ждёт, когда ему пропишут повествование. Улыбнулись, пошутили над подорожником и реалиями (без шуток про дроны, на том спасибо) и снова скопировали — «Алису в стране чудес».

Покатились дальше по тропе ромкома, пока на фоне звучат песни Сергея Шнурова, Богдана Тихомира, групп «Бонд с кнопкой» и Gorillaz. Точно ли это музыка не из плейлиста новогоднего корпоратива, а для фильма 6+? Утверждённый маршрут, вторичный, причём глубже Марианской впадины. Фольклорные монстры и рифмованные частушки (привет лысому из «Брата») то и дело подмигивают аудитории. Сценаристы будто спрашивают разрешения — можно ли отпустить зрителя из крепких объятий глупых шуток и беспардонно стреляющих ружей или он уже привык, поэтому переживёт и с удушением.

Спин-офф «Последнего богатыря», как и многие современные сказки, хочет в иронию и в деконструкцию избитых сюжетов (для молодой аудитории) и вечных тем (для взрослых). Получается хлипкий калейдоскоп ванильных песен и мелодий, что сопровождают несчастных горе-путников, одержимых элементарным эгоизмом и глубинным недоверием. Весь психологизм персонажей сведён к набору стереотипов героев интервью Надежды Стрелец: один боится, второй считает себя особенным, третий хочет научиться быть собой, а не казаться кем-то.

Егор Летов пел про батюшку Ленина. Антон Маслов подпевает про плесень, образовавшуюся на говорящей горбушке, и липовый мёд. Зритель смотрит и слушает это в надежде получить то, что было в прошлых частях. В этом ракурсе «Колобок» удался. Ни одна шутка не разозлит, не оскорбит и не раззадорит. Ни один эпизод не выйдет за рамки гайдлайна. Стерильный аудиовизуальный продукт для ширнармасс. До тошноты.

Однажды «Смешариков» замесили с «Матрицей» и «Аватаром». Ладно, не переживайте — всё в порядке с Ромашковой долиной, просто она в другом измерении или, если угодно, симуляции. Смешарики не настоящие, а выдуманные. Настоящий мир там, где человеки — с головой, руками и ногами. Крош и Ёжик — на самом деле обычные подростки с типичной любознательностью, замаскированной под СДВГ.

Зона безопасности — канон франшизы. Круглые антропоморфные животные мягко шутят, радостно улыбаются и даже грустят с щепоткой нежности. «Смешарики сквозь вселенные» — полнометражный эксперимент, который эту самую зону взламывает, впуская туда космические приключения на Марс. Здесь тревога и родительская ответственность старших сталкивается с беззаботным аттракционом детскости, к которой обитатели Ромашковой долины за 20+ лет привыкли.

Оказывается, за «шкурой» Смешариков всегда скрывались люди. Но что-то сломалось на корабле, внутри которого они летят на Марс, где их ждут родители Кроша и Ёжика Кирилла и Жени. Пёстрый тематический парк то ли с нотками веселья, то ли с вкраплением философских вопросов, постепенно превращается в набор воспитательных бесед, жёстких нравоучений и заигрываний в полуправду. Короче, любимый арсенал взрослых, который вызывает стойкое отторжение.

Как это часто бывает, то, что поначалу кажется забавной игрой, на поверку оказывается жутковатой симуляцией с со ставками «жизнь и смерть». От некоторых сюжетных поворотов замирает дыхание, чего не ждёшь от полного метра 6+. Детское доверие — не только к миру «Смешариков», но и к миру взрослых, за франшизу ответственных, — рискует быть подорвано. Реальность, проникающая в пёстрый островок анимации, ни много ни мало всё разрушает.

Если отмести в сторону космический масштаб и интеграции людей, перед нами всё тот же эпос о дружбе, который родился в 2004-м и живёт по сей день. Всё-таки ставки высоки, и речь не про загнивающий Marvel, которому пророчат полноценный ребут. Перезапускать «Смешариков» вряд ли планируют, поэтому мультивселенная безумия обязательно завершится на положительной ноте и, естественно, в кругу друзей, как бы они ни выглядели.

Сказать, что «Смешарики сквозь вселенные» переворачивают игру, нельзя. Но и пинать полный метр за последовательное соблюдение «техники безопасности», мягко говоря, странно. То, как фильм накаляет обстановку, а потом срезает углы с помощью нажатий нужных кнопок и трогательных признаний, для франшизы более чем закономерно. Признать и проговорить всё, что скрыто — универсальный подход серии, и полнометражный фильм не исключение.

Необъятный мир со своими правилами, где детям обещают захватывающие приключения и цветастый мерч, а родителям дают гарантии, что ребёнку после просмотра мультфильма не придётся обращаться к психотерапевту. Всем спасибо, все довольны!

Увидел я её в смирительной рубашке,
Она вздохнула: «Никому я не нужна,
Вчера соседу проиграла в шашки,
Кому пойдёт такая глупая жена?»

Ещё вчера режиссёрка протоколировала быт как безопасную зону. Теперь она устами героинь объявляет чрезвычайное положение. Вместо петрушки в холодильнике — кровь на асфальте. Вместо дебатов на кухне — черепно-мозговая травма и спонтанный побег на дачу к бабушке, а потом куда глаза глядят.

Если в картине «Всё время на свете» центральный конфликт тлел в формате затяжной борьбы, здесь Кончаловская бросает 20-летних девочек в пучину роуд-муви почти без пролога. От полиции девушкам придётся бежать быстрее, чем от проблем в семьях и белых пятен в биографии. Есть поверхностное желание назвать это «женским кино», но не будем повторять глупости by Борис Акопов.

Там, где Женя и Соня, вдохновлённые планом шантажа, ищут спасения и свободы, Кристина и Алиса из «Первого снега» искали настоящее счастье. По сути «Без оглядки» — прокаченный дебют Кончаловской, но вместо офиса трасса, аромат провинции и порция криминалити. Там феминистский жест выглядел как тихая диверсия, здесь ни много ни мало августовский путч. Плюс уход в жанровую эстетику с попыткой сохранить авторский голос.

Драматургический инструментарий Кончаловской почти не меняется, и окей — раньше он срабатывал. Меняется только экспозиция и локации. В здешних Пересильд и Алыпова чувствуют себя плюс-минус органично, хотя Анна местами переигрывает. Сабина Ахмедова в роли актрисы и матери Жени — откровенно слабое звено, шлейф «Содержанок», как ни крути, до сих пор тянется. Улыбнуло камео Мити Савельева: видимо, на «Окне в Европу» теперь не обойдётся без картин с его участием.

Как и в прежних работах, Кончаловская скрывает важное в полутонах и паузах, оставляя динамику повествования в стороне. В этом, кажется, её бесхитростная фишка. Заявленная комедия о двух аутсайдерках, «Без оглядки» выглядит как диалог Кончаловской с реальностью, обращённый к вечным темам — тяготы родительства, муки взросления, невозможность (нежелание) разговаривать. Правда, по касательной и без откровений.

Раньше она деликатно документировала реальность в игровом кино. Теперь включает бунтарку и наравне с юными девушками отказывается следовать и продуманному маршруту, и правилам хорошего тона. Во второй половине картины на экране можно заметить не только призрак Ридли Скотта, но и дух Романа Воло... извините, Натальи Тюльпановой («Блокбастер»). Да и чёрт бы с ними, «это же так весело, правила нарушать» ©

На улице темнело, сидел я за столом,
Лесник сидел напротив, болтал о том, о сём,
Что нет среди животных у старика врагов,
Что нравится ему подкармливать волков.

Вика и Лика едут отдохнуть в Карелию. Девушки оказываются в лесу, который... меняет очертания и не «отпускает» городских, мучая то звуковыми галлюцинациями, то невкусной морошкой, то частями червивых тел. Искать обеих некому: отца у Лики нет, а матери на дочь плевать; отсутствие Вики заметит разве что хозяйка арендуемой ей квартиры.

Где-то на другом конце леса в деревню прибывает большая семья. Срубают замок одного из домов и располагаются там на правах «хозяев». Вместо собаки у них на привязи волк, который станет первой причиной ссоры новоприбывших с местными жителями. Обстановка накаляется, ведь люди злопамятны, а лес таинственен.

Это могла быть приторная сказка на 1 января, но, к счастью, Дульян выбирает совсем другой вектор. Не то притчу-триллер про загадочных леших, не то социальную драму о детях-сиротах. Действительно ли перед нами не просто люди, а существа со способностями? Куда смотрит опека и соцработники, ведь дети растут на болотах и бок о бок с волками? Вопросы, вопросы, вопросы...

Режиссёр склеивает фольклорную мифологию с хроникой быта, культом семьи и ностальгией по стране, которой больше нет. Местами тут заигрывают со временем (часики в лесу тикают по-особенному) и метафорами, что лежат на поверхности. Выходит эффектно, пусть и сложносочинённо. Чтобы разобраться, кто кому и кем является в разных эпизодах, понадобится и внимательность, и интеллект. Когда пазл складывается, понимаешь, что это того стоило.

Взрослые скалятся друг на друга, вершат судьбы и решают, что будет лучше для детей. Те же сбегают в лес, где чувствуют себя гораздо лучше, и плачут, пребывая в тисках деревенского патриархата. Можно предъявить претензии к уровню графики и степени жестокости на экране (впрочем, ни одно животное не пострадало). Но нельзя не отметить, насколько у Дульяна узнаваема карта страны, где жизнь человека стоит меньше стакана морошки.

«Лес» — тот арт-мейнстрим, которого на русском поле экспериментов не хватает. Инвентаризация всего, что люди бездумно бросают (родные места, дети, совесть), столовая ложка мифологической неопределённости, чайная ложка узнавания матушки России и щепотка сюрреализма by Дэвид Линч. Выходит русский фантастический триллер, за который не стыдно.

Весь сельский люд смотреть на это выходил,
Как на холме безумец бегал и чудил,
Он, видно, в ссоре с головою, видно, сам себе он враг
Надо ж выдумать такое — во дурак!

Полнометражный дебют Никиты Давыдова возвращает зрителей к началу. Атмосфера фильма напоминает о том якутском кино 2010-х, до которого ещё не дотянулись ни большие продюсеры, ни фестивальные кураторы.

Конечно, Давыдов не существует в вакууме. Якутское кино давно научилось превращать морозный пейзаж в самостоятельного героя, и «Семь дней счастья» следует этой традиции. Главный герой Прокопий (Евгений Николаев, звезда «Пугала» Дмитрия Давыдова) — прямоходящий калейдоскоп простых человеческих эмоций. Парень с особенностями в развитии — жертва деревенского буллинга и непринятия.

Но всё меняется (для него в первую очередь), стоит проявить к Проше немного тепла. Его источником становится соседка Айыына. Как только девушка впервые выпускает его за пределы деревенского дома, расцветает и он сам, и мир вокруг. Цветокор теплеет, даже люди, кажется, становятся если не добрее, то по крайней мере терпимее по отношению к парню. Ощущение, словно внутри каждого включили невидимый обогреватель.

Давыдов неторопливо раскрывает вселенную своего героя, погрузиться в которую удастся не каждому — местами слишком медлителен темп повествования, да и обманутые ожидания слегка подводят. Стоит на минуту остановиться на эпизоде с топором в руке Прокопия и подумать, что это отсылка на «Американского психопата», — режиссёр стремительно разряжает обстановку. В отличие от реальности, вымышленный персонаж не ответит насилием на насилие.

Судя по всему, это принципиальная позиция картины и отчасти мастерство сценария — не противопоставлять «иного» большинству. Вместо триллера о человеке с ментальными особенностями, который в иной вселенной мог бы озлобиться на целый мир, Давыдов предлагает трогательное наблюдение за раскрытием нежности и теплоты, шанс на который судьба герою подкидывает.

Проша почти не говорит, слова заменяет арсенал символов и метафор. Миниатюрная игрушка-талисман как образ единственного друга, который слушает и слышит. Афиша «Снежной королевы» в театре, где танцует его мать, прямая аллюзия на царство снега и холода, которые рано или поздно отступят. Приёмы не новые, лобовые, но работают в контексте истории безотказно.

Бродский рекомендовал не выходить из комнаты, но Никита Давыдов его не слушает и выпускает героя — бежать, улыбаться и совершать столько ошибок, сколько ему захочется. Неидеальный, местами проседающий, шероховатый дебют, в котором инаковость представлена формой нормальности, не признавать которую, мягко говоря, дурной тон. Всего 70 минут, а внутри уже тепло.

Люди мне враги, а ведь когда-то были братья,
Я на всю округу наложил своё проклятье —
Гибнут урожаи, а вокруг чума и голод,
И ветра залётные приносят жуткий холод.

Произошла отмена «отмены». Картину Антона Нефёдова, выпускника ВГИКа (мастерская Сергея Соловьёва и Валерия Рубинчика), должны были показать в Выборге два года назад, но не сложилось. Но время, как говорится, камень точит, и кино всё-таки добралось до фестивального показа.

«За нашим домом сад» — закрученный водоворот российской истории. На первый взгляд Нефёдов снимает семейную драму, вот только время и место действия — лето 1994-го, Грозный. Русские потихоньку пакуют чемоданы и разъезжаются кто куда, в воздухе разлито ощущение тревоги. Что случится в декабре, пока не знают ни герои на экране, ни альфа и зумеры, которым придётся открывать Википедию и читать. Тикающий механизм грядущего персонажи упорно принимают за рядовую городскую суету.

Режиссёру явно нравятся узкие пространства: часть фильма разворачивается во дворе и упомянутом в названии саду с шалашом и лавками, а часть — в квартире семьи главного героя. Небольшое землетрясение («где-то на четыре балла») образует трещину в асфальте, которая прорастает в жилой дом. Земля расходится и под ногами, и в квартире. Взрослые обсуждают «прямой бомбовый удар», но это так, абстракция. Взрослые ещё не называют войну войной. «Не при нашей жизни» — фраза, иллюстрирующая центральный нерв фильма.

Русские и чеченцы не враждуют, а делят общую территорию. Вместе делят шалаш, пусть и поборовшись понарошку. Вместе готовят борщ и шашлыки, вместе раскладывают ящики с оружием, полученные неизвестно откуда. Обаятельный и хромой чеченец Али на каждую встречу с Леной (Надежда Михалкова) приезжает на новом автомобиле. «Продал квартиру, продал вторую квартиру», — путается он в показаниях, проясняя, откуда у него деньги. Разговоры о чеченской нефти в свете луны — призрак мечты об идеальной (полной) семье как прогулка по минному полю.

Как объяснить тревожную атмосферу ребёнку? Почему соседи грузят мебель в «Газель»? Зачем бабушка утрамбовывает деньги на теле дедушки эластичным бинтом? Зачем вообще куда-то ехать, разве в Чечне жить плохо? В какой-то момент вереница вопросов Мити вздымается над повествованием как беспощадное цунами, рискующее разрушить последние крохи надежды на мир. Пока на фоне министр обороны заявляет, что чеченский народ — атомная бомба. Если надо объяснять, то не надо объяснять.

При другом стечении обстоятельств «За нашим домом» мог бы позволить себе больше экшна, но стихия неразрешённости быта истории ближе. Центральная загвоздка фильма в необходимости совершать ряд важных решений. Оставаться или уезжать (это точно про 1994-й?). Брать в руки оружие или сделать вид, что ящиков в саду никогда не было. Единственное политическое действие совершает мальчик Митя, признавшись, что виноват в начале войны. Знал бы ты, Митя, что выбирать человечность вместо необходимости правильно — тебе не в чем себя винить.

Он очень милым парнем был, но зачем он изменил?
И тогда всё началось, предсказание сбылось,
И внезапно над собой потеряла я контроль,
И несчастный стал стонать, серой шерстью обрастать.

Юлию Трофимову не оставляет тема супружеской жизни. После живописного триллера «Большая земля» с удивительной Анастасией Куимовой она ступает на почву раскалённой драмы «Как пережить брак», сценарий которой Юлия писала с Марией Шульгиной («Почка») и Евгением Громовой (тут мог быть сериал «Разочарованные», но не сложилось).

Это не обыденная романтическая история, а строго выверенная драма (неслучайно главная героиня юрист), в рамках которой происходит два параллельных процесса. Во-первых, из семейного шкафа со скелетами и непроговорённостями вылезает мама (фантастическая Марианна Шульц, украшение картины), приезжающая к дочери из провинции в Санкт-Петербург («Доброе утро тут говорить не принято?»). Во-вторых, Марьяна (прекрасная Евгения Громова), разбираясь с чужими браками, где-то проглядела собственный — её супруг Дима (Александр Яценко) подозрительно активно ухлёстывает за младшей научной сотрудницей Ладой (Мария Карпова). Не изменяет ли?

Брак на экране — не союз двух сердец, основанный на любви и гармонии. Скорее тщательно вычитанный договор об экзистенциальном, но якобы комфортном одиночестве. Неудивительно, что союз Марьяны и Димы давно превратился в приторное сосуществование: тут всё без искры, сухо, по расписанию («Когда я предлагаю тебе секс, ты мне будто одолжение делаешь»). Подозрение в измене, случайно озвученное матерью (у неё на это N причин; не будем спойлерить), — и движок сюжета, и удобный повод признать, что место в сердце уже давно опустело и никем не занято.

«Как пережить брак» — эталон горько-сладкого кино об отношениях, строить которые каждый год всё труднее. Мамочка-юла, озабоченная судьбой дочери больше своей собственной жизни — забавный, но, возможно, болезненно узнаваемый образ. Маргарита — ходячий форс-мажор, сгусток эмоций, юношеских упущений и обид. Наладить отношения женщина намеревается только на своих условиях, поэтому начинает... всё разрушать. Вдохновлялись ли сценаристки картиной Софии Копполы, неизвестно, но параллелей немало. Впрочем, слабее «Как пережить брак» эта связь не делает.

Режиссура Трофимовой опирается на точные, выразительные мизансцены и актёрскую химию. Как только Громова и Шульц оказываются бок о бом, это производит эффект драмедической бомбы. Сцены выстраиваются в серию юридически острых эпизодов: каждый диалог без пяти минут допрос, каждое откровение перед сном словно заседание присяжных в суде, где никогда не ясно, будет ли решение единогласным или нет.

Выходит бодрая семейно-судебная драма, участники которой одновременно и истцы, и ответчики, а кресле судьи оказывается время. Ведь, как ни крути, именно оно даёт людям возможность простить тех, кто всё упустил, и дать шанс тем, у кого всё впереди. Есть вопрос к финалу (будь я героиней Громовой, в диалоге с Яценко обошёлся бы с ним куда жёстче), но в целом «Как пережить брак» — отменный арт-мейнстрим, у которого есть своя аудитория. Главное не забывать простую истину — брак можно пережить, если не вступать в него! Непрошенный совет кинокритика, пользуйтесь ;)