Снятый на изломе эпох, этот фильм стал одной из первых и наиболее удачных попыток отечественных режиссёров поработать в жанре ужасов.

Полин Кейл вертится в гробу

История Колобка — чистая ложь, о которой Пол Экман не мог и мечтать. Сказка — враньё без намёков. По мнению Колобка, рассказ о нём был другим. Даже порядок животных иной, да и не животные они вовсе.

Появился Колобок за счёт магического ритуала. По задумке волшебных зеркал-абьюзерш должны были его испечь и заколоть, вот только жить пацану захотелось. Сбежал малец, приютил его русский вор по кличке «Волк». Да и тот ненадолго — Колобок же от всех сбегает.

Катится пацан на пару со всеми своими комплексами не от стариков, а от совокупности кассовых сборов предыдущих частей. Гарик Харламов, не отходя от амплуа комика из Comedy Club, разыгрывает скетчи как аниматор на детском утреннике, выступающий в счёт долга криминальному авторитету.

Каждая новая локация в путешествии Колобка, пекаря Тихона и «страхолюдины» в исполнении Милы Ершовой (тонкая ирония, оценили) — не то испытание характеров, не то рекламный ролик с дешёвой моралью. Мотивы Колобка призрачны чуть более чем полностью. Хочет малец обрести своё «Я», но срывается на желание стать человеком. Искусство пиздинга by YBW: зачем копировать у Запада, если можно заиствовать у своих (привет, «Буратино»).

Пекарь-неудачник выглядит как типовой сайдкик супергероя, которому в конце (не) перепадёт. Опять привет, но «Бэтмену»: местный Робин печёт хлеб и ждёт, когда ему пропишут повествование. Улыбнулись, пошутили над подорожником и реалиями (без шуток про дроны, на том спасибо) и снова скопировали — «Алису в стране чудес».

Покатились дальше по тропе ромкома, пока на фоне звучат песни Сергея Шнурова, Богдана Тихомира, групп «Бонд с кнопкой» и Gorillaz. Точно ли это музыка не из плейлиста новогоднего корпоратива, а для фильма 6+? Утверждённый маршрут, вторичный, причём глубже Марианской впадины. Фольклорные монстры и рифмованные частушки (привет лысому из «Брата») то и дело подмигивают аудитории. Сценаристы будто спрашивают разрешения — можно ли отпустить зрителя из крепких объятий глупых шуток и беспардонно стреляющих ружей или он уже привык, поэтому переживёт и с удушением.

Спин-офф «Последнего богатыря», как и многие современные сказки, хочет в иронию и в деконструкцию избитых сюжетов (для молодой аудитории) и вечных тем (для взрослых). Получается хлипкий калейдоскоп ванильных песен и мелодий, что сопровождают несчастных горе-путников, одержимых элементарным эгоизмом и глубинным недоверием. Весь психологизм персонажей сведён к набору стереотипов героев интервью Надежды Стрелец: один боится, второй считает себя особенным, третий хочет научиться быть собой, а не казаться кем-то.

Егор Летов пел про батюшку Ленина. Антон Маслов подпевает про плесень, образовавшуюся на говорящей горбушке, и липовый мёд. Зритель смотрит и слушает это в надежде получить то, что было в прошлых частях. В этом ракурсе «Колобок» удался. Ни одна шутка не разозлит, не оскорбит и не раззадорит. Ни один эпизод не выйдет за рамки гайдлайна. Стерильный аудиовизуальный продукт для ширнармасс. До тошноты.

Однажды «Смешариков» замесили с «Матрицей» и «Аватаром». Ладно, не переживайте — всё в порядке с Ромашковой долиной, просто она в другом измерении или, если угодно, симуляции. Смешарики не настоящие, а выдуманные. Настоящий мир там, где человеки — с головой, руками и ногами. Крош и Ёжик — на самом деле обычные подростки с типичной любознательностью, замаскированной под СДВГ.

Зона безопасности — канон франшизы. Круглые антропоморфные животные мягко шутят, радостно улыбаются и даже грустят с щепоткой нежности. «Смешарики сквозь вселенные» — полнометражный эксперимент, который эту самую зону взламывает, впуская туда космические приключения на Марс. Здесь тревога и родительская ответственность старших сталкивается с беззаботным аттракционом детскости, к которой обитатели Ромашковой долины за 20+ лет привыкли.

Оказывается, за «шкурой» Смешариков всегда скрывались люди. Но что-то сломалось на корабле, внутри которого они летят на Марс, где их ждут родители Кроша и Ёжика Кирилла и Жени. Пёстрый тематический парк то ли с нотками веселья, то ли с вкраплением философских вопросов, постепенно превращается в набор воспитательных бесед, жёстких нравоучений и заигрываний в полуправду. Короче, любимый арсенал взрослых, который вызывает стойкое отторжение.

Как это часто бывает, то, что поначалу кажется забавной игрой, на поверку оказывается жутковатой симуляцией с со ставками «жизнь и смерть». От некоторых сюжетных поворотов замирает дыхание, чего не ждёшь от полного метра 6+. Детское доверие — не только к миру «Смешариков», но и к миру взрослых, за франшизу ответственных, — рискует быть подорвано. Реальность, проникающая в пёстрый островок анимации, ни много ни мало всё разрушает.

Если отмести в сторону космический масштаб и интеграции людей, перед нами всё тот же эпос о дружбе, который родился в 2004-м и живёт по сей день. Всё-таки ставки высоки, и речь не про загнивающий Marvel, которому пророчат полноценный ребут. Перезапускать «Смешариков» вряд ли планируют, поэтому мультивселенная безумия обязательно завершится на положительной ноте и, естественно, в кругу друзей, как бы они ни выглядели.

Сказать, что «Смешарики сквозь вселенные» переворачивают игру, нельзя. Но и пинать полный метр за последовательное соблюдение «техники безопасности», мягко говоря, странно. То, как фильм накаляет обстановку, а потом срезает углы с помощью нажатий нужных кнопок и трогательных признаний, для франшизы более чем закономерно. Признать и проговорить всё, что скрыто — универсальный подход серии, и полнометражный фильм не исключение.

Необъятный мир со своими правилами, где детям обещают захватывающие приключения и цветастый мерч, а родителям дают гарантии, что ребёнку после просмотра мультфильма не придётся обращаться к психотерапевту. Всем спасибо, все довольны!

Увидел я её в смирительной рубашке,
Она вздохнула: «Никому я не нужна,
Вчера соседу проиграла в шашки,
Кому пойдёт такая глупая жена?»

Ещё вчера режиссёрка протоколировала быт как безопасную зону. Теперь она устами героинь объявляет чрезвычайное положение. Вместо петрушки в холодильнике — кровь на асфальте. Вместо дебатов на кухне — черепно-мозговая травма и спонтанный побег на дачу к бабушке, а потом куда глаза глядят.

Если в картине «Всё время на свете» центральный конфликт тлел в формате затяжной борьбы, здесь Кончаловская бросает 20-летних девочек в пучину роуд-муви почти без пролога. От полиции девушкам придётся бежать быстрее, чем от проблем в семьях и белых пятен в биографии. Есть поверхностное желание назвать это «женским кино», но не будем повторять глупости by Борис Акопов.

Там, где Женя и Соня, вдохновлённые планом шантажа, ищут спасения и свободы, Кристина и Алиса из «Первого снега» искали настоящее счастье. По сути «Без оглядки» — прокаченный дебют Кончаловской, но вместо офиса трасса, аромат провинции и порция криминалити. Там феминистский жест выглядел как тихая диверсия, здесь ни много ни мало августовский путч. Плюс уход в жанровую эстетику с попыткой сохранить авторский голос.

Драматургический инструментарий Кончаловской почти не меняется, и окей — раньше он срабатывал. Меняется только экспозиция и локации. В здешних Пересильд и Алыпова чувствуют себя плюс-минус органично, хотя Анна местами переигрывает. Сабина Ахмедова в роли актрисы и матери Жени — откровенно слабое звено, шлейф «Содержанок», как ни крути, до сих пор тянется. Улыбнуло камео Мити Савельева: видимо, на «Окне в Европу» теперь не обойдётся без картин с его участием.

Как и в прежних работах, Кончаловская скрывает важное в полутонах и паузах, оставляя динамику повествования в стороне. В этом, кажется, её бесхитростная фишка. Заявленная комедия о двух аутсайдерках, «Без оглядки» выглядит как диалог Кончаловской с реальностью, обращённый к вечным темам — тяготы родительства, муки взросления, невозможность (нежелание) разговаривать. Правда, по касательной и без откровений.

Раньше она деликатно документировала реальность в игровом кино. Теперь включает бунтарку и наравне с юными девушками отказывается следовать и продуманному маршруту, и правилам хорошего тона. Во второй половине картины на экране можно заметить не только призрак Ридли Скотта, но и дух Романа Воло... извините, Натальи Тюльпановой («Блокбастер»). Да и чёрт бы с ними, «это же так весело, правила нарушать» ©

На улице темнело, сидел я за столом,
Лесник сидел напротив, болтал о том, о сём,
Что нет среди животных у старика врагов,
Что нравится ему подкармливать волков.

Вика и Лика едут отдохнуть в Карелию. Девушки оказываются в лесу, который... меняет очертания и не «отпускает» городских, мучая то звуковыми галлюцинациями, то невкусной морошкой, то частями червивых тел. Искать обеих некому: отца у Лики нет, а матери на дочь плевать; отсутствие Вики заметит разве что хозяйка арендуемой ей квартиры.

Где-то на другом конце леса в деревню прибывает большая семья. Срубают замок одного из домов и располагаются там на правах «хозяев». Вместо собаки у них на привязи волк, который станет первой причиной ссоры новоприбывших с местными жителями. Обстановка накаляется, ведь люди злопамятны, а лес таинственен.

Это могла быть приторная сказка на 1 января, но, к счастью, Дульян выбирает совсем другой вектор. Не то притчу-триллер про загадочных леших, не то социальную драму о детях-сиротах. Действительно ли перед нами не просто люди, а существа со способностями? Куда смотрит опека и соцработники, ведь дети растут на болотах и бок о бок с волками? Вопросы, вопросы, вопросы...

Режиссёр склеивает фольклорную мифологию с хроникой быта, культом семьи и ностальгией по стране, которой больше нет. Местами тут заигрывают со временем (часики в лесу тикают по-особенному) и метафорами, что лежат на поверхности. Выходит эффектно, пусть и сложносочинённо. Чтобы разобраться, кто кому и кем является в разных эпизодах, понадобится и внимательность, и интеллект. Когда пазл складывается, понимаешь, что это того стоило.

Взрослые скалятся друг на друга, вершат судьбы и решают, что будет лучше для детей. Те же сбегают в лес, где чувствуют себя гораздо лучше, и плачут, пребывая в тисках деревенского патриархата. Можно предъявить претензии к уровню графики и степени жестокости на экране (впрочем, ни одно животное не пострадало). Но нельзя не отметить, насколько у Дульяна узнаваема карта страны, где жизнь человека стоит меньше стакана морошки.

«Лес» — тот арт-мейнстрим, которого на русском поле экспериментов не хватает. Инвентаризация всего, что люди бездумно бросают (родные места, дети, совесть), столовая ложка мифологической неопределённости, чайная ложка узнавания матушки России и щепотка сюрреализма by Дэвид Линч. Выходит русский фантастический триллер, за который не стыдно.

Весь сельский люд смотреть на это выходил,
Как на холме безумец бегал и чудил,
Он, видно, в ссоре с головою, видно, сам себе он враг
Надо ж выдумать такое — во дурак!

Полнометражный дебют Никиты Давыдова возвращает зрителей к началу. Атмосфера фильма напоминает о том якутском кино 2010-х, до которого ещё не дотянулись ни большие продюсеры, ни фестивальные кураторы.

Конечно, Давыдов не существует в вакууме. Якутское кино давно научилось превращать морозный пейзаж в самостоятельного героя, и «Семь дней счастья» следует этой традиции. Главный герой Прокопий (Евгений Николаев, звезда «Пугала» Дмитрия Давыдова) — прямоходящий калейдоскоп простых человеческих эмоций. Парень с особенностями в развитии — жертва деревенского буллинга и непринятия.

Но всё меняется (для него в первую очередь), стоит проявить к Проше немного тепла. Его источником становится соседка Айыына. Как только девушка впервые выпускает его за пределы деревенского дома, расцветает и он сам, и мир вокруг. Цветокор теплеет, даже люди, кажется, становятся если не добрее, то по крайней мере терпимее по отношению к парню. Ощущение, словно внутри каждого включили невидимый обогреватель.

Давыдов неторопливо раскрывает вселенную своего героя, погрузиться в которую удастся не каждому — местами слишком медлителен темп повествования, да и обманутые ожидания слегка подводят. Стоит на минуту остановиться на эпизоде с топором в руке Прокопия и подумать, что это отсылка на «Американского психопата», — режиссёр стремительно разряжает обстановку. В отличие от реальности, вымышленный персонаж не ответит насилием на насилие.

Судя по всему, это принципиальная позиция картины и отчасти мастерство сценария — не противопоставлять «иного» большинству. Вместо триллера о человеке с ментальными особенностями, который в иной вселенной мог бы озлобиться на целый мир, Давыдов предлагает трогательное наблюдение за раскрытием нежности и теплоты, шанс на который судьба герою подкидывает.

Проша почти не говорит, слова заменяет арсенал символов и метафор. Миниатюрная игрушка-талисман как образ единственного друга, который слушает и слышит. Афиша «Снежной королевы» в театре, где танцует его мать, прямая аллюзия на царство снега и холода, которые рано или поздно отступят. Приёмы не новые, лобовые, но работают в контексте истории безотказно.

Бродский рекомендовал не выходить из комнаты, но Никита Давыдов его не слушает и выпускает героя — бежать, улыбаться и совершать столько ошибок, сколько ему захочется. Неидеальный, местами проседающий, шероховатый дебют, в котором инаковость представлена формой нормальности, не признавать которую, мягко говоря, дурной тон. Всего 70 минут, а внутри уже тепло.