────────⊹⊱✫⊰⊹───────
•⊰⊹Анкета⊹⊱•
────────⊹⊱✫⊰⊹───────
•⊰⊹Имя⊹⊱•
Сильвер
Фамилия скрыта
•⊰⊹Клички⊹⊱•
Принцесса, Соня, Медуза, Серебристый мальчик
•⊰⊹Дата рождения⊹⊱•
15.05.ХХХХ
Настоящая дата рождения неизвестна
•⊰⊹Организация и класс⊹⊱•
Центральная мафия, младший босс
🦋 Внешность, способности, биография и сами посты ниже в статье.⬇
Анкета
– Те, кого я встретил, те, с кем увижусь однажды... «ℑ𝔫𝔠𝔬𝔫𝔱𝔯𝔬 𝔦𝔫 𝔲𝔫 𝔰𝔬𝔤𝔫𝔬»
#ролевая #твистедвондерленд
•⊰⊹Анкета⊹⊱•
────────⊹⊱✫⊰⊹───────
•⊰⊹Имя⊹⊱•
Сильвер
Фамилия скрыта
•⊰⊹Клички⊹⊱•
Принцесса, Соня, Медуза, Серебристый мальчик
•⊰⊹Дата рождения⊹⊱•
15.05.ХХХХ
Настоящая дата рождения неизвестна
•⊰⊹Организация и класс⊹⊱•
Центральная мафия, младший босс
Анкета
– Те, кого я встретил, те, с кем увижусь однажды... «ℑ𝔫𝔠𝔬𝔫𝔱𝔯𝔬 𝔦𝔫 𝔲𝔫 𝔰𝔬𝔤𝔫𝔬»
#ролевая #твистедвондерленд
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Телеграф сказал, что мой текст слишком большой...пришлось разделить на две статьи....
🕊2
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥2❤2🔥2
Сегодня второй день, как я выкладываю свою сказку. Вторая глава. Замечу, что я выкладываю ее в том виде, в котором планировал подарить, а не для публикации.🌹
#сказка
#сказка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥2❤2🔥2
TWST: насилие, кровь, жестокое обращение с детьми
Первое воспоминание – боль. То самое чувство безысходности, когда ты не можешь сделать ничего в защиту и чувствуешь, как по твоим венам течет нечто горячее, густое, заставляющее все тело вздрагивать, пока заместо крови по венам начинал струится яд. Тягучий и неумолимый, он заполнял каждый уголочек его тела, почти доходя до мозга, но в этот момент боль прекращалась, заменяясь холодом влажной земли, запах которой смешался с его кровью. Кровью, что давно потеряла тот металлический привкус и все больше походила на тягучую смесь меда и грязи. Так он себя чувствовал, когда по всему маленькому тельцу, судорогами проносилось осознание интоксикации, приводящее его в возбуждение, боль, страх и странный привкус отчаяния. Плечо нещадно пульсировало, отдавая онемением в руку, в скорчившиеся от судороги тонкие пальцы, тянущиеся вперед, чтобы найти что-то за что можно ухватится, но этого недостаточно. Наступает мрак и последние отблески своей бледной кожи теряются в темноте собственного рассудка.
Он был рожден, как новый опыт. Как пища, чье мнение никто не спрашивал, но которую с рождения пропитывали ядом, чтобы изучить, проверить, испытать. И каждый раз невыносимая боль и чувство, как чужеродное вещество проникает вглубь, заставляя его меняться, но не становиться вампиром. Они специально не доводили до конца, мучая и измываясь над ним, дабы насладиться муками того, кто не в силах стать им угрозой. Каждый раз одна и та же картина. Один и тот же сон и один нескончаемый кошмар, чье продолжение сулило лишь новую боль для него и наслаждение для него. Его мучителя, что не стремился сделать из него взрослого, а лишь игрушку, которую легко заменить, просто убив мать и забрав ребенка, но Лилиан был другой. Он не умер от истощения, не умер, когда вместо в крови в его жилах потекла густая смесь яда и мертвой крови. Он выжил и стал игрушкой, которой могли пользоваться все. Живая ферма, чья кровь приобрела странноватый, но привлекательный для вампиров вкус. Он манил, дурманил и заставлял их хотеть все больше, но он и вредил, укорачивая их жизнь и усложняя регенерацию. Его кровь стала наркотиком, а он – ходячим ядом, который живет лишь ради того, чтобы каждый мог воткнуть свои острые, желтые, покрытые камне, клыки, на которых капли слюны, словно противная слизь, помогала прокалывать эластичную кожу ребенка.
Так он рос, менялся внешне, но истощение и яд вели к своим последствиям, и хоть рожденный был он человеком, но заострились черты лица его, а рост остановился, намекая лишь на то, что жизнь его должна была давно уйти, как смысл лилий, которых лепестки он видел на рассвете пробуждений.
Его прозвали на честь цветов. Насмешка от владельца, чей облик до самых старых лет навевает на него неудержимое желание сбежать. Но никогда он не пытался, выросший под этим взглядом желтых диких и голодных глаз, что в безжизненном своем бреду желало обладать не только кровью, но и телом и это было еще хуже. Он не любил, когда его касались, когда скользили мерзким языком по шее, шепча о том, какой на вкус он мерзкий, грязный. Он ненавидел дрожь, скользящую по телу и ком, что к горлу поступал, когда сжимались его щеки, твердыми от холода, руками с когтями, что впивались в кожу, пуская капельки густой крови. Его уста, румяные и полны сжимались в крепком поцелуе, все заставляя отвечать, кусая и терзая, поглощая выходящую все кровь, пока от боли не открылся рот и он впускал чужой, почти гнилой язык во внутрь.
Первое воспоминание – боль. То самое чувство безысходности, когда ты не можешь сделать ничего в защиту и чувствуешь, как по твоим венам течет нечто горячее, густое, заставляющее все тело вздрагивать, пока заместо крови по венам начинал струится яд. Тягучий и неумолимый, он заполнял каждый уголочек его тела, почти доходя до мозга, но в этот момент боль прекращалась, заменяясь холодом влажной земли, запах которой смешался с его кровью. Кровью, что давно потеряла тот металлический привкус и все больше походила на тягучую смесь меда и грязи. Так он себя чувствовал, когда по всему маленькому тельцу, судорогами проносилось осознание интоксикации, приводящее его в возбуждение, боль, страх и странный привкус отчаяния. Плечо нещадно пульсировало, отдавая онемением в руку, в скорчившиеся от судороги тонкие пальцы, тянущиеся вперед, чтобы найти что-то за что можно ухватится, но этого недостаточно. Наступает мрак и последние отблески своей бледной кожи теряются в темноте собственного рассудка.
Он был рожден, как новый опыт. Как пища, чье мнение никто не спрашивал, но которую с рождения пропитывали ядом, чтобы изучить, проверить, испытать. И каждый раз невыносимая боль и чувство, как чужеродное вещество проникает вглубь, заставляя его меняться, но не становиться вампиром. Они специально не доводили до конца, мучая и измываясь над ним, дабы насладиться муками того, кто не в силах стать им угрозой. Каждый раз одна и та же картина. Один и тот же сон и один нескончаемый кошмар, чье продолжение сулило лишь новую боль для него и наслаждение для него. Его мучителя, что не стремился сделать из него взрослого, а лишь игрушку, которую легко заменить, просто убив мать и забрав ребенка, но Лилиан был другой. Он не умер от истощения, не умер, когда вместо в крови в его жилах потекла густая смесь яда и мертвой крови. Он выжил и стал игрушкой, которой могли пользоваться все. Живая ферма, чья кровь приобрела странноватый, но привлекательный для вампиров вкус. Он манил, дурманил и заставлял их хотеть все больше, но он и вредил, укорачивая их жизнь и усложняя регенерацию. Его кровь стала наркотиком, а он – ходячим ядом, который живет лишь ради того, чтобы каждый мог воткнуть свои острые, желтые, покрытые камне, клыки, на которых капли слюны, словно противная слизь, помогала прокалывать эластичную кожу ребенка.
Так он рос, менялся внешне, но истощение и яд вели к своим последствиям, и хоть рожденный был он человеком, но заострились черты лица его, а рост остановился, намекая лишь на то, что жизнь его должна была давно уйти, как смысл лилий, которых лепестки он видел на рассвете пробуждений.
Его прозвали на честь цветов. Насмешка от владельца, чей облик до самых старых лет навевает на него неудержимое желание сбежать. Но никогда он не пытался, выросший под этим взглядом желтых диких и голодных глаз, что в безжизненном своем бреду желало обладать не только кровью, но и телом и это было еще хуже. Он не любил, когда его касались, когда скользили мерзким языком по шее, шепча о том, какой на вкус он мерзкий, грязный. Он ненавидел дрожь, скользящую по телу и ком, что к горлу поступал, когда сжимались его щеки, твердыми от холода, руками с когтями, что впивались в кожу, пуская капельки густой крови. Его уста, румяные и полны сжимались в крепком поцелуе, все заставляя отвечать, кусая и терзая, поглощая выходящую все кровь, пока от боли не открылся рот и он впускал чужой, почти гнилой язык во внутрь.
И это чувство. Чувство отвращение й блевоты, да только стоило всему, что было подходить, как получал пинок в живот и падал ниц на землю лицом в грязь, куда и выходила кислота желудка. О нет его любили не кормить, чтоб не было при этом рвотного рефлекса, а дальше, господи прости, он предпочитал не помнить, лицом уткнувшись в грязь и кислоту, чтоб боль внизу сносить было попроще. Казалось слышал он, как кровь стекает по ногам, когда в него вбиваясь, хозяин сладостно шептал ему «какая жалкая ты тварь». Всего немного там толчков, скорее для морального удовлетворения садисткой твари, а потом он будет жадно слизывать ту кровь, что вышла из него в процессе, царапая клыками мягкие, такие нежные те бедра, пока сжимаются у подростка губы, пытаясь сдерживать шипение и слезы. Все происходит долго и мучительно, но вскоре у него приходит жалкая истома, в него впиваются клыки и вместо крови там яд, а разум затуманивается и он уже ничего не понимает, а муки продолжаются, но уже с другим, другими и другой.
Из года в год пока в одну из тех пурпурных ядовитых ночей на встречу не пришли охотники, которые в силу своего возраста не смогли пройти мимо агрессивно настроенных вампиров. Слишком юные и слишком наивные они бросились на них, игнорируя маленькую подростковую фигуру, лежащую в темной траве и отбивающую свет луны. На его кожу падали капли чужой крови, летели чьи-то конечности и слышались душераздирающие вопли, но чьи…он понять не мог, да и не было сил. Глаза медленно закрывались, а недостаток яда в организме пускал по всему телу мелкую дрожь, причиняя страдания. Он стал зависимым от крови вампиров уже давно и как бы не пытайся теперь с эти бороться – сложнее было только сдержаться чтобы не слизать горячие капли с лица. Но крики прекратились, лесная чаща затихла, а единственное, что нарушало тишину были только звуки биения его сердца.
Оно билось. Не было заглушено ядом. Это причиняло боль, но было намного больше будоражило сознание, чем действие крови. Впервые за столько лет Лилиан почувствовал себя живым, а лилии, что цвели вокруг лишь слабо покачивались за ветром, окровавленные кровью хозяина и охотника, лежащих в мертвых объятиях где-то поодаль. Парень долго не мог подняться со своего места, не в силах двинуться из-за боли и отсутствия адреналина, а после и вовсе уснул, убаюканный усталостью и тяжелым запахом стоящим вокруг него.
На следующий день он нашел в себе силы двигаться и выбрался с места встречи, подобрав охотничий нож и стянув с одного трупа плащ. Лилиан догадывался, что, вероятно, его будут искать и попытаются вернуть, но сейчас ему нужно было попытаться добраться хотя бы к оборотням, которые могли приютить. А может убили бы…парню не довелось этого узнать, поскольку первым его нашли охотники, вышедшие на поиски своих младших коллег.
Один из них тогда спросил его, как же его зовут и что он за существо, на что Лилиан, охрипшим голосом, ответил, не скрывая ни капли отчаяния во всем своем виде:
– Я…Лилиан…Лилиан Ванруж…– он судорожно вздохнул, переводя взгляд огромных впалых глаз с одного мужчины на другого, пока не решился снова заговорить и голос его стал еще тише прежнего, а отчаяние как будто пронизало все его нутро: –…и я…человек.
TWST: насилие, кровь, жестокое обращение с детьми
#зарисовка #ролевая #биография
Из года в год пока в одну из тех пурпурных ядовитых ночей на встречу не пришли охотники, которые в силу своего возраста не смогли пройти мимо агрессивно настроенных вампиров. Слишком юные и слишком наивные они бросились на них, игнорируя маленькую подростковую фигуру, лежащую в темной траве и отбивающую свет луны. На его кожу падали капли чужой крови, летели чьи-то конечности и слышались душераздирающие вопли, но чьи…он понять не мог, да и не было сил. Глаза медленно закрывались, а недостаток яда в организме пускал по всему телу мелкую дрожь, причиняя страдания. Он стал зависимым от крови вампиров уже давно и как бы не пытайся теперь с эти бороться – сложнее было только сдержаться чтобы не слизать горячие капли с лица. Но крики прекратились, лесная чаща затихла, а единственное, что нарушало тишину были только звуки биения его сердца.
Оно билось. Не было заглушено ядом. Это причиняло боль, но было намного больше будоражило сознание, чем действие крови. Впервые за столько лет Лилиан почувствовал себя живым, а лилии, что цвели вокруг лишь слабо покачивались за ветром, окровавленные кровью хозяина и охотника, лежащих в мертвых объятиях где-то поодаль. Парень долго не мог подняться со своего места, не в силах двинуться из-за боли и отсутствия адреналина, а после и вовсе уснул, убаюканный усталостью и тяжелым запахом стоящим вокруг него.
На следующий день он нашел в себе силы двигаться и выбрался с места встречи, подобрав охотничий нож и стянув с одного трупа плащ. Лилиан догадывался, что, вероятно, его будут искать и попытаются вернуть, но сейчас ему нужно было попытаться добраться хотя бы к оборотням, которые могли приютить. А может убили бы…парню не довелось этого узнать, поскольку первым его нашли охотники, вышедшие на поиски своих младших коллег.
Один из них тогда спросил его, как же его зовут и что он за существо, на что Лилиан, охрипшим голосом, ответил, не скрывая ни капли отчаяния во всем своем виде:
– Я…Лилиан…Лилиан Ванруж…– он судорожно вздохнул, переводя взгляд огромных впалых глаз с одного мужчины на другого, пока не решился снова заговорить и голос его стал еще тише прежнего, а отчаяние как будто пронизало все его нутро: –…и я…человек.
TWST: насилие, кровь, жестокое обращение с детьми
#зарисовка #ролевая #биография
Азартность его души...🕸
Белая рубашка плотно облегает его тело, закрывая все то, что можно было бы рассмотреть, но рукава закатаны к локтям – он явно хочет что-нибудь сказать о себе, но в его ладонях лишь бокал вина, такого же красного, как ее уста, которые подрагивают в еле сдерживаемой улыбке, цвета. Медленно покачивая кистью, он упускает взгляд на дно, наблюдая, как рубиновая жидкость скользит по стеклянным стенкам, не спеша отвечать на ее пытливый взгляд. Она смотрит за этим, проводит взглядом за движениями рук и молчит, ожидая, что же ответит на ее нескромный вопрос. Столь интимный, словно они уже лежали вместе, но вместе с тем до абсурдности невинный, что вызывает на его губах хитрую усмешку и тогда сердце замирает, а карие глаза устремляются на чужое лицо. Он не спешит. Томит своим молчанием и медленно поднимает свой напиток. Делает вдох, чтобы насладится ароматом этого полусладкого вина. Дальше следует глоток и дыхание перехватывает. Он делает все словно специально, растягивая, играя, проверяя на прочность и терпение, на которое только она способна, а после приподнимается со своего места. Складки на пиджаке расправляются и вот он джентльмен, которому можно было доверить свою жизнь, но с внутренним опасением. Было что-то в нем дикое. Опасное. Такое, что прежде, чем подать руку, думаешь стоит ли, но все равно инициативно подаешь и твою ладонь обхватывает чужая, окутанная черной, холодной, кожаной перчаткой. Она вздрагивает, но сразу старается успокоиться, что не укрывается от его пристального взгляда – на устах начинает играть все более игривая улыбка, а чувство странного опасения не проходит, а только усиливается, но уже всё. Пути назад нет и она завороженно смотрит в чужие глаза, обрамленные красивыми, длинными ресницами. Слышится звон пирсинга и чужие, мягкие губы касаются нежной женской ладони. Он не говорит ни слова, но в этом действии звучат все ответы, которые хотелось бы услышать и она замолкает. Не осталось никаких вопросов. Из уст звучит смешливое «малышка», галстук расслабляется и манит взор к ключицам, но не более. Это, слабое, аккуратное действие намекает – атмосфера накаляется и она готова была признать, что ощутила прилив жара на щеках, но не в силах была это исправить, пока чужой пристальный взгляд не оставляет на ее лице свой отпечаток. Губы приоткрываются и издают тихий судорожный вздох. Она сдалась. А он в последний раз лишь усмехнулся, выдавая этим истину всего. Его победа здесь не в красочных словах, а в том, как совращается душа при виде всей азартности души его.
Эта зарисовка написана и посвещена одному человеку из вирта, который делает очень эстетичный контент и пробудил этим у меня вдохновение.🦋
#зарисовка
Белая рубашка плотно облегает его тело, закрывая все то, что можно было бы рассмотреть, но рукава закатаны к локтям – он явно хочет что-нибудь сказать о себе, но в его ладонях лишь бокал вина, такого же красного, как ее уста, которые подрагивают в еле сдерживаемой улыбке, цвета. Медленно покачивая кистью, он упускает взгляд на дно, наблюдая, как рубиновая жидкость скользит по стеклянным стенкам, не спеша отвечать на ее пытливый взгляд. Она смотрит за этим, проводит взглядом за движениями рук и молчит, ожидая, что же ответит на ее нескромный вопрос. Столь интимный, словно они уже лежали вместе, но вместе с тем до абсурдности невинный, что вызывает на его губах хитрую усмешку и тогда сердце замирает, а карие глаза устремляются на чужое лицо. Он не спешит. Томит своим молчанием и медленно поднимает свой напиток. Делает вдох, чтобы насладится ароматом этого полусладкого вина. Дальше следует глоток и дыхание перехватывает. Он делает все словно специально, растягивая, играя, проверяя на прочность и терпение, на которое только она способна, а после приподнимается со своего места. Складки на пиджаке расправляются и вот он джентльмен, которому можно было доверить свою жизнь, но с внутренним опасением. Было что-то в нем дикое. Опасное. Такое, что прежде, чем подать руку, думаешь стоит ли, но все равно инициативно подаешь и твою ладонь обхватывает чужая, окутанная черной, холодной, кожаной перчаткой. Она вздрагивает, но сразу старается успокоиться, что не укрывается от его пристального взгляда – на устах начинает играть все более игривая улыбка, а чувство странного опасения не проходит, а только усиливается, но уже всё. Пути назад нет и она завороженно смотрит в чужие глаза, обрамленные красивыми, длинными ресницами. Слышится звон пирсинга и чужие, мягкие губы касаются нежной женской ладони. Он не говорит ни слова, но в этом действии звучат все ответы, которые хотелось бы услышать и она замолкает. Не осталось никаких вопросов. Из уст звучит смешливое «малышка», галстук расслабляется и манит взор к ключицам, но не более. Это, слабое, аккуратное действие намекает – атмосфера накаляется и она готова была признать, что ощутила прилив жара на щеках, но не в силах была это исправить, пока чужой пристальный взгляд не оставляет на ее лице свой отпечаток. Губы приоткрываются и издают тихий судорожный вздох. Она сдалась. А он в последний раз лишь усмехнулся, выдавая этим истину всего. Его победа здесь не в красочных словах, а в том, как совращается душа при виде всей азартности души его.
Эта зарисовка написана и посвещена одному человеку из вирта, который делает очень эстетичный контент и пробудил этим у меня вдохновение.
#зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥1💯1
Я дьявол, надевший чужие рога.🤚
Я как-то встретил человека, чей лик прекрасен был и нежен взор. В его улыбке не таилось лжи, а помыслы чисты были, как горная вода в ручье. Однако зря я наклонился, дабы испить сей лакомый кусок, ведь там на дне таилось нечто, что хуже всех ведомых мне проклятий и грехов. Он задурманил разум мне своей блестящей оболочкой, что в свете солнца я не заметил – на дне таился мутной грязи клок земли.
Все было так чарующе. Прекрасно. Комфорт, уют, тепла глоток, как свежий воздух после затхлого забвенья. Он клялся в верности, в любви большой, он говорил: «не верю им я! Ты мой свет!». Как оказалось, все напрасно. В его глазах я жук навозный, что лишь наивно пал в его трясину. Он говорил мне то, что стоило миллионы. И часто среди этих диалогов мелькали лживые слова, в которые я глупо верил, храня надежду в то, что он сознается иль правдой все окажется. Но этому событию свершиться было не дано.
Мы строили с ним планы. Готовились к совместной жизни. Дарил он мне уверенность и радость от жизни этой сложной. И мне поистине казалось, что больше никогда не встречу я прекрасней человека, чем он, который может так любить и яростно ценить. Но как же я тогда ошибся и был глуп. Ведь дьявол, так или иначе, не носит средь людей свои рога.
Он показал их в самый неожиданный для всех момент. Когда все были уверены, что не может быть ничего плохого и я уверен был – судьба моя быть с ним. Но ему было мало, и он совершил то, что совершил.
Он молча бросил, растоптав. Все связи разорвал и я уж думал, а может сделал что-то я не так, но оказалось, я никогда не должен был и верить, ведь он…он никогда и не любил. Я был ему лишь маленькой обузой, которой весело играться, ведь в их словах, тут дьяволом всегда был я. Там дьявольски страшна моя натура не только в том, что видели кругом, а и повадках, которые там проявлял. И в том, что пел, и в том, что я писал, а может быть и в том, что я дышал. Их мнение давно уж проросло так далеко, что затмевало рассудок и не давало мысли допустить, что ошибаются они, ведь так же проще. Так же легче.
Я дьяволом был там для всех, нося рога и острые клыки. Лик мой обезображен, как будто обожженное печалями лицо. За жизнь свою ублюдком вырос, в устах которого слова несли лишь яд и нечистоты. И каждый верил. Каждый думал лишь о том, как проучить. Никто не знал, кто прав, кто распускает слухи, но правда и не была нужна совсем. Им было нужно только мстить за то, что было так или иначе. Кто знает. Я уж точно нет.
И вот сказал он напоследок мне слова, что ранят больше пуль. Он не любил, он не считал меня хорошим и каждое мгновенье вместе были ложью, которую он нагло лил из ручейка. Там не было ни капли правды, а что и было, то всё забрал с собой. Пускай. Я дьявол, что жертвой стал того, кто ангелом считался всем. Для тех, чья белизна слепила глаз, а моя грязь топила ноги, через которую они, с брезгливостью, переступали.
Но так ли грязен я, что был готов дарить лишь лучшее, хранимое в душе моей на фоне тех, кто гнилью внутренней залил? Он был, как будто заведенный, не в силах выразить банального прости. Я не пойму, наверное, и позже. Там видимо не нужно было верить изначально.
Когда в глазах смотрящего стоит лишь грязь и смрад, которыми, под видом искренней заботы, окатывал меня он столько времени зазря. Как оказалось, дьяволом был он, сокрытый сотней чистых простыней, а я им стал лишь потому, что вверил в ангельские руки свое сердце.
Зарисовка написана по мотивам песни Marino - «Devil In Disguise» и моей истории из жизни.🌹
#зарисовка
Я как-то встретил человека, чей лик прекрасен был и нежен взор. В его улыбке не таилось лжи, а помыслы чисты были, как горная вода в ручье. Однако зря я наклонился, дабы испить сей лакомый кусок, ведь там на дне таилось нечто, что хуже всех ведомых мне проклятий и грехов. Он задурманил разум мне своей блестящей оболочкой, что в свете солнца я не заметил – на дне таился мутной грязи клок земли.
Все было так чарующе. Прекрасно. Комфорт, уют, тепла глоток, как свежий воздух после затхлого забвенья. Он клялся в верности, в любви большой, он говорил: «не верю им я! Ты мой свет!». Как оказалось, все напрасно. В его глазах я жук навозный, что лишь наивно пал в его трясину. Он говорил мне то, что стоило миллионы. И часто среди этих диалогов мелькали лживые слова, в которые я глупо верил, храня надежду в то, что он сознается иль правдой все окажется. Но этому событию свершиться было не дано.
Мы строили с ним планы. Готовились к совместной жизни. Дарил он мне уверенность и радость от жизни этой сложной. И мне поистине казалось, что больше никогда не встречу я прекрасней человека, чем он, который может так любить и яростно ценить. Но как же я тогда ошибся и был глуп. Ведь дьявол, так или иначе, не носит средь людей свои рога.
Он показал их в самый неожиданный для всех момент. Когда все были уверены, что не может быть ничего плохого и я уверен был – судьба моя быть с ним. Но ему было мало, и он совершил то, что совершил.
Он молча бросил, растоптав. Все связи разорвал и я уж думал, а может сделал что-то я не так, но оказалось, я никогда не должен был и верить, ведь он…он никогда и не любил. Я был ему лишь маленькой обузой, которой весело играться, ведь в их словах, тут дьяволом всегда был я. Там дьявольски страшна моя натура не только в том, что видели кругом, а и повадках, которые там проявлял. И в том, что пел, и в том, что я писал, а может быть и в том, что я дышал. Их мнение давно уж проросло так далеко, что затмевало рассудок и не давало мысли допустить, что ошибаются они, ведь так же проще. Так же легче.
Я дьяволом был там для всех, нося рога и острые клыки. Лик мой обезображен, как будто обожженное печалями лицо. За жизнь свою ублюдком вырос, в устах которого слова несли лишь яд и нечистоты. И каждый верил. Каждый думал лишь о том, как проучить. Никто не знал, кто прав, кто распускает слухи, но правда и не была нужна совсем. Им было нужно только мстить за то, что было так или иначе. Кто знает. Я уж точно нет.
И вот сказал он напоследок мне слова, что ранят больше пуль. Он не любил, он не считал меня хорошим и каждое мгновенье вместе были ложью, которую он нагло лил из ручейка. Там не было ни капли правды, а что и было, то всё забрал с собой. Пускай. Я дьявол, что жертвой стал того, кто ангелом считался всем. Для тех, чья белизна слепила глаз, а моя грязь топила ноги, через которую они, с брезгливостью, переступали.
Но так ли грязен я, что был готов дарить лишь лучшее, хранимое в душе моей на фоне тех, кто гнилью внутренней залил? Он был, как будто заведенный, не в силах выразить банального прости. Я не пойму, наверное, и позже. Там видимо не нужно было верить изначально.
Когда в глазах смотрящего стоит лишь грязь и смрад, которыми, под видом искренней заботы, окатывал меня он столько времени зазря. Как оказалось, дьяволом был он, сокрытый сотней чистых простыней, а я им стал лишь потому, что вверил в ангельские руки свое сердце.
Зарисовка написана по мотивам песни Marino - «Devil In Disguise» и моей истории из жизни.
#зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥1🔥1💔1