У группы SKINNY PUPPY есть песня Worlock с альбома "Rabies". Альбом этот, спродюсированный Элом Йоргенсоном из MINISTRY, многие в своё время невзлюбили, и даже сами авторы несколько скептически говорили о нём - а тем не менее, время показало, что штука получилась мощная.
Среди наполняющего альбом панково-индустриального мрака, повествующего о бедах человечества, Worlock - красивая, надрывная и странная песня, посвящённая герою нашей неделе Чарльзу Мэнсону - стала визитной карточкой группы.
Тексты Огра, как всегда, трудны для понимания, и чем-то похожи на Гражданскую Оборону, но о ком эта песня - сомнений не вызывает. Worlock - стало быть, warlock плюс morlock, колдун-изгой с помойки общества.
Сам Чарли и поёт песню Helter Skelter там в сэмплах, и он же заявляет: "Now is the only thing that's real".
https://www.youtube.com/watch?v=x36DEB8vFe0
Среди наполняющего альбом панково-индустриального мрака, повествующего о бедах человечества, Worlock - красивая, надрывная и странная песня, посвящённая герою нашей неделе Чарльзу Мэнсону - стала визитной карточкой группы.
Тексты Огра, как всегда, трудны для понимания, и чем-то похожи на Гражданскую Оборону, но о ком эта песня - сомнений не вызывает. Worlock - стало быть, warlock плюс morlock, колдун-изгой с помойки общества.
Сам Чарли и поёт песню Helter Skelter там в сэмплах, и он же заявляет: "Now is the only thing that's real".
https://www.youtube.com/watch?v=x36DEB8vFe0
YouTube
Skinny Puppy @ Doomsday--"Worlock"
SP performing "Worlock" at Doomsday Festival
Одним из лучших высказываний на тему идеологий, сектантства, промывания мозгов и "деструктивных культов", по-моему, оказался седьмой сезон "Американской истории ужасов", который так и называется - "Культ".
В отличие от всех прочих выпусков антологии, тут нет никакой мистики. Зато создатели затронули целое поле явлений, тут не только секты вроде "Семьи" Мэнсона и "Народного Храма" Джонса, но и радикальный феминизм, не менее кошмарные явления типа "мужского движения", разные ультралевые и ультраправые идеологии, а также произведения искусства вроде "Заводного апельсина" и "Бойцовского клуба".
Для актёра Эвана Питерса этот сезон стал настоящим бенефисом - тут он сыграл не только лидера местной секты Кая, но и Маршалла Эпплуайта, Дэвида Кореша, Джима Джонса, Энди Уорхола, Иисуса Христа, ну и Чарльза Мэнсона, разумеется.
И главное - авторы не демонстрируют симпатий ни к какому из показанных "лагерей". Скорее, их послание вполне в духе РАУ и Лири - "вера это смерть разума" и всё такое. "Заключения рождают заключённых".
В общем, весьма рекомендую.
В отличие от всех прочих выпусков антологии, тут нет никакой мистики. Зато создатели затронули целое поле явлений, тут не только секты вроде "Семьи" Мэнсона и "Народного Храма" Джонса, но и радикальный феминизм, не менее кошмарные явления типа "мужского движения", разные ультралевые и ультраправые идеологии, а также произведения искусства вроде "Заводного апельсина" и "Бойцовского клуба".
Для актёра Эвана Питерса этот сезон стал настоящим бенефисом - тут он сыграл не только лидера местной секты Кая, но и Маршалла Эпплуайта, Дэвида Кореша, Джима Джонса, Энди Уорхола, Иисуса Христа, ну и Чарльза Мэнсона, разумеется.
И главное - авторы не демонстрируют симпатий ни к какому из показанных "лагерей". Скорее, их послание вполне в духе РАУ и Лири - "вера это смерть разума" и всё такое. "Заключения рождают заключённых".
В общем, весьма рекомендую.
Через четверть века после преступлений Мэнсона на экраны вышел потрясающий "Natural Born Killers" Оливера Стоуна. Образ Чарли так или иначе возникает на протяжении фильма, а стоуновская идея и методы здесь во многом близки к вышедшему пять лет спустя альбому "Holy Wood" другого Мэнсона (о нём было пару постов назад).
Альбом вдохновлён был в том числе бойней в Колумбайне - а убийцы Клеболд и Харрис были поклонниками стоуновского фильма. Только вот они не смогли понять основной посыл, поставили минус там, где надо было плюс.
В знаменитой песне "The Nobodies" с альбома есть такие слова:
"Today I am dirty
and I want to be pretty
Tomorrow, I know that I'm just dirt"
На самом деле это чуть изменённые последние слова серийного убийцы Карла Панцрама, из его письма накануне казни.
Жизнь Клеболда и Харриса (как и Панцрама, и Чарльза Мэнсона) - это история всепоглощающей ненависти к окружающему миру и пустоты внутри. Ни любви, ни эмпатии, ни понимания (Мэрилина Мэнсона в интервью спрашивали, что бы он им сказал - тот ответил, что не сказал бы ничего, а лучше выслушал бы их, чего, видимо, никто не делал).
А вот в "Прирождённых убийцах" финал оптимистичен, и Стоун отдельно указывал на это позже. Главными героями, помимо ненависти ко многому в мире, движет любовь друг к другу, она же и побеждает, и в конце мы видим рождение будущей жизни.
А в качестве послесловия звучит великая апокалиптическая "The Future" Леонарда Коэна, в которой, конечно, Чарли мелькнул ещё один раз.
Текст этой песни я даже когда-то переводил, получилось вот так:
БУДУЩЕЕ
Отдай мне мой ночной угар
Мой тайный дом среди зеркал
Так одиноко тут, и некого помучить
Абсолютный дай контроль
Над любой живой душой
И ляг со мною, детка, так-то лучше!
Дай мне крэк, анальный секс
Забери последний лес
И дупло в своей культуре им заполни
Стену Берлинскую отдай мне,
Сталина, Святого Павла,
Я видел будущее, братец: это бойня
Всё расползётся по неведомым дорогам,
Больше нечем, нечем будет меряться потом
И шторм, и шторм всемирный уже воет на пороге
Весь уклад души перевернув вверх дном
Когда твердят «Покайся, брат»
Чего они хотят?
Не узнать тебе меня,
В этом ветре, ну а я
Был тот еврейчик, написавший Библию
Я видел взлёт и крах держав
Все их истории слыхав
Но лишь любовь есть средство против гибели
И вот я здесь, мне дан наказ
Сказать, без шуток, без прикрас:
Срок вышел, и не может быть продлён он
Колёса в небесах замрут,
Погонщик-дьявол схватит кнут:
Готовься встретить будущую бойню
Всё расползётся по неведомым дорогам,
Больше нечем, нечем будет меряться потом
И шторм, и шторм всемирный уже воет на пороге
Весь уклад души перевернув вверх дном
Когда твердят «Покайся, брат»
Чего они хотят?
И будет правил западных нарушен древний свод
Жизнь твою личную вдруг в клочья разорвёт
Огни и призраки проводят нас в поход
И танцор белесый
Увидишь: женщина висит вниз головой
Лица не видно за упавшею фатой
И тщатся выдать жалкие поэтишки толпой
Куплет такой, как Чарли Мэнсон
И тот танцор белесый
Стену Берлинскую отдай мне,
Сталина, Святого Павла,
Дай Христа мне или Хиросиму
В утробе плод-другой убей
Нам ни к чему любить детей
Я видел будущее, детка: это бойня
Всё расползётся по неведомым дорогам,
Больше нечем, нечем будет меряться потом
И шторм, и шторм всемирный уже воет на пороге
Весь уклад души перевернув вверх дном
Когда твердят «Покайся, брат»
Чего они хотят?
Альбом вдохновлён был в том числе бойней в Колумбайне - а убийцы Клеболд и Харрис были поклонниками стоуновского фильма. Только вот они не смогли понять основной посыл, поставили минус там, где надо было плюс.
В знаменитой песне "The Nobodies" с альбома есть такие слова:
"Today I am dirty
and I want to be pretty
Tomorrow, I know that I'm just dirt"
На самом деле это чуть изменённые последние слова серийного убийцы Карла Панцрама, из его письма накануне казни.
Жизнь Клеболда и Харриса (как и Панцрама, и Чарльза Мэнсона) - это история всепоглощающей ненависти к окружающему миру и пустоты внутри. Ни любви, ни эмпатии, ни понимания (Мэрилина Мэнсона в интервью спрашивали, что бы он им сказал - тот ответил, что не сказал бы ничего, а лучше выслушал бы их, чего, видимо, никто не делал).
А вот в "Прирождённых убийцах" финал оптимистичен, и Стоун отдельно указывал на это позже. Главными героями, помимо ненависти ко многому в мире, движет любовь друг к другу, она же и побеждает, и в конце мы видим рождение будущей жизни.
А в качестве послесловия звучит великая апокалиптическая "The Future" Леонарда Коэна, в которой, конечно, Чарли мелькнул ещё один раз.
Текст этой песни я даже когда-то переводил, получилось вот так:
БУДУЩЕЕ
Отдай мне мой ночной угар
Мой тайный дом среди зеркал
Так одиноко тут, и некого помучить
Абсолютный дай контроль
Над любой живой душой
И ляг со мною, детка, так-то лучше!
Дай мне крэк, анальный секс
Забери последний лес
И дупло в своей культуре им заполни
Стену Берлинскую отдай мне,
Сталина, Святого Павла,
Я видел будущее, братец: это бойня
Всё расползётся по неведомым дорогам,
Больше нечем, нечем будет меряться потом
И шторм, и шторм всемирный уже воет на пороге
Весь уклад души перевернув вверх дном
Когда твердят «Покайся, брат»
Чего они хотят?
Не узнать тебе меня,
В этом ветре, ну а я
Был тот еврейчик, написавший Библию
Я видел взлёт и крах держав
Все их истории слыхав
Но лишь любовь есть средство против гибели
И вот я здесь, мне дан наказ
Сказать, без шуток, без прикрас:
Срок вышел, и не может быть продлён он
Колёса в небесах замрут,
Погонщик-дьявол схватит кнут:
Готовься встретить будущую бойню
Всё расползётся по неведомым дорогам,
Больше нечем, нечем будет меряться потом
И шторм, и шторм всемирный уже воет на пороге
Весь уклад души перевернув вверх дном
Когда твердят «Покайся, брат»
Чего они хотят?
И будет правил западных нарушен древний свод
Жизнь твою личную вдруг в клочья разорвёт
Огни и призраки проводят нас в поход
И танцор белесый
Увидишь: женщина висит вниз головой
Лица не видно за упавшею фатой
И тщатся выдать жалкие поэтишки толпой
Куплет такой, как Чарли Мэнсон
И тот танцор белесый
Стену Берлинскую отдай мне,
Сталина, Святого Павла,
Дай Христа мне или Хиросиму
В утробе плод-другой убей
Нам ни к чему любить детей
Я видел будущее, детка: это бойня
Всё расползётся по неведомым дорогам,
Больше нечем, нечем будет меряться потом
И шторм, и шторм всемирный уже воет на пороге
Весь уклад души перевернув вверх дном
Когда твердят «Покайся, брат»
Чего они хотят?
YouTube
Natrual Born Killers - Final - The Future
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
Завершая чуть затянувшуюся неделю Чарли Мэнсона в Терминальной Зоне, ещё раз кратко окинем взглядом эту противоречивую фигуру.
Он хотел стать артистом, но не стал. Однако, преступления "Семьи" воплотили противоречия современной западной цивилизации, что стали темой творчества множества артистов - особенно в индустриальной культуре. Тут и серьёзные Пи-Орридж с Бойдом Райсом, и Майкл Мойнихан с Дугласом Пирсом. И песни про "I wanna die at 69". И всякие задорные ELECTRIC HELLFIRE CLUB, Роб Зомби и TKK. И Трент Резнор, студия которого, с говорящим названием Pig, располагалась в том самом доме, где Шэрон Тейт приняла смерть от рук "Семьи". И другие, кого мы уже упоминали.
Он был человек острого ума и с сильным творческим началом - но история его жизни сложилась так, что ум его заполнила причудливая каша, замешанная на страхе и паранойе, а творческое начало мутировало в создание секты, апокалиптические видения хелтер-скелтера и промывание мозгов. В итоге он стал ярким примером того, о чём говорил Колин Уилсон в книгах вроде "Ордена Ассассинов", а нереализованные амбиции обернулись кровавым кошмаром.
Его считали едва ли не богом, воплощением Иисуса и Сатаны, он заимствовал идеи у Сайентологии и Церкви Процесса, искал подсказки в текстах "битлов", и до конца дней ему была близка роль гуру, проповедника с мессианскими идеями. А свободная любовь и разговоры о Боге закончились гибелью людей и кровавыми надписями про свиней на стенах.
Он, как ни крути, виноват. Но в целом мало кто попытался осмыслить всё это, сделав правильные выводы. Спустя полвека в цивилизации царят всё те же глупость и мракобесие, что так ярко и страшно проявились в жизни Чарльза Миллза Мэнсона, отправившегося на следующий круг в 2017 году.
И каждый раз, думая обо всей этой истории, я вспоминаю такие замечательные слова:
"Человек считает себя Богом, и он прав, потому что Бог в нём есть. Считает себя свиньёй — и опять прав, потому что свинья в нём тоже есть. Но человек очень ошибается, когда принимает свою внутреннюю свинью за Бога."
Он хотел стать артистом, но не стал. Однако, преступления "Семьи" воплотили противоречия современной западной цивилизации, что стали темой творчества множества артистов - особенно в индустриальной культуре. Тут и серьёзные Пи-Орридж с Бойдом Райсом, и Майкл Мойнихан с Дугласом Пирсом. И песни про "I wanna die at 69". И всякие задорные ELECTRIC HELLFIRE CLUB, Роб Зомби и TKK. И Трент Резнор, студия которого, с говорящим названием Pig, располагалась в том самом доме, где Шэрон Тейт приняла смерть от рук "Семьи". И другие, кого мы уже упоминали.
Он был человек острого ума и с сильным творческим началом - но история его жизни сложилась так, что ум его заполнила причудливая каша, замешанная на страхе и паранойе, а творческое начало мутировало в создание секты, апокалиптические видения хелтер-скелтера и промывание мозгов. В итоге он стал ярким примером того, о чём говорил Колин Уилсон в книгах вроде "Ордена Ассассинов", а нереализованные амбиции обернулись кровавым кошмаром.
Его считали едва ли не богом, воплощением Иисуса и Сатаны, он заимствовал идеи у Сайентологии и Церкви Процесса, искал подсказки в текстах "битлов", и до конца дней ему была близка роль гуру, проповедника с мессианскими идеями. А свободная любовь и разговоры о Боге закончились гибелью людей и кровавыми надписями про свиней на стенах.
Он, как ни крути, виноват. Но в целом мало кто попытался осмыслить всё это, сделав правильные выводы. Спустя полвека в цивилизации царят всё те же глупость и мракобесие, что так ярко и страшно проявились в жизни Чарльза Миллза Мэнсона, отправившегося на следующий круг в 2017 году.
И каждый раз, думая обо всей этой истории, я вспоминаю такие замечательные слова:
"Человек считает себя Богом, и он прав, потому что Бог в нём есть. Считает себя свиньёй — и опять прав, потому что свинья в нём тоже есть. Но человек очень ошибается, когда принимает свою внутреннюю свинью за Бога."
Оказывается, Томас Харрис, автор "Красного дракона", "Молчания ягнят" и "Ганнибала", вышел из тени. И уже написал новый роман, называется "Cari Mora", повествует о Майами, затрагивая тему иммигрантов. Но фирменные харрисовы исследования психопатологии, судя по всему, на месте (небольшие подробности там по ссылке).
Нашего любимого доброго доктора в книге не будет, но Харрис говорит, что задумывается иногда о том, чтобы рассказать о Лектере ещё чего-нибудь. Правда, ему уже 78 лет, и я думаю, эта история не получит продолжения (впрочем, оригинальной трилогии и неоднозначного бонуса в виде "Восхождения" и так вполне достаточно).
И да, Томас Харрис в кои-то веки дал интервью. Там и о его образе жизни есть интересные моменты. Почитайте.
Нашего любимого доброго доктора в книге не будет, но Харрис говорит, что задумывается иногда о том, чтобы рассказать о Лектере ещё чего-нибудь. Правда, ему уже 78 лет, и я думаю, эта история не получит продолжения (впрочем, оригинальной трилогии и неоднозначного бонуса в виде "Восхождения" и так вполне достаточно).
И да, Томас Харрис в кои-то веки дал интервью. Там и о его образе жизни есть интересные моменты. Почитайте.
The Independent
Hannibal Lecter author Thomas Harris: 'I don’t think I’ve ever made up anything'
'The Silence of the Lambs' author talks to Alexandra Alter about his first novel in 13 years, 'Cari Mora', an exploration of the plight of immigrants and refugees in Miami
129 лет назад родился Говард Филлипс Лавкрафт. Создатель собственной "мифологии ужасов", автор множества произведений - стихов, рассказов, повестей.
Мне никогда не нравились его фантастические вещи - всё про Великую Расу, например, и в том числе знаменитые и любимые многими "Хребты Безумия", "Реаниматор" и прочее.
Но я очень ценю его мрачные, чёрно-романтические, пахнущие плесенью, грибами и пыльными книгами вещи, такие, как "Крысы в стенах", "Ужас в музее", "Изгой", "Собака", "Модель Пикмана", "Показания Рэндольфа Картера", "Праздник" и "Скиталец Тьмы".
И жуткие, психоделические зарисовки - "Дагон", "Музыка Эриха Цанна", "Он", "Безымянный город".
И ностальгические, вызывающие странную тоску по Новой Англии, в которой я никогда не был, и по далёкой Стране Грёз - щемящий "Загадочный дом на туманном утёсе" или потрясающий "Неведомый Кадат".
Таинственный Аркхэм, заснеженный Кингспорт, жуткий Данвич, где поклоняются Йог-Сототу, и пропахший гнилой рыбой Иннсмут, где в полуразваленных лачугах почитают Хтулу и Дагона... часть меня всегда будет жить в этих местах, рождённых странным воображением Лавкрафта.
Так что, спасибо за всё, Отец. В 90-е годы в том северном городке, где я родился и жил, было, мягко говоря, трудно ознакомиться с корпусом лавкрафтовских работ - но зато можно было почувствовать себя почти что персонажем его же рассказов, прочёсывая библиотеки в поисках упоминаний Хтулу, Шуб-Ниггурата и Нъйарлатхотепа.
И вот то ощущение, что за этими отдельными упоминаниями тут и там, - в статьях из сборников и в рассказах других писателей, в трэшовых фильмах по кабельному и в песнях металлических ансамблей, в компьютерных играх и в детских мультиках по телевизору, - за всем этим таится какой-то мрачный и манящий океан - оно очень дорогого стоило, и во многом меня сформировало, конечно.
А потом обещали выпустить его собрание сочинений, в 96 году или чуть позже, и каждый раз на книжном развале в Питере можно было спрашивать - не выходило ли вот такое? И дрянные переводы и сборники попадались, и всякое ещё...
Ну а теперь-то, конечно, всё это есть, любые переводы, оригиналы, исследования, последователи... Всё доступно, и вроде бы тут и помереть бы всей этой романтике, остаться в детстве.
Но где-то на пыльных полках внутри моего черепа по-прежнему теснятся "De Vermis Mysteriis" Людвига Принна, "Unaussprechlichen Kulten" Фон Юнцта и, конечно, инкунабула безумного араба Альхазреда, известная как "Некрономикон".
А Сияющий Трапецоэдр всё так же блестит мрачными гранями, и напоминает о катакомбах Нефрен-Ка, далёком Йугготе и границе Страны Грёз, где на могильном камне, украденном с бостонского кладбища, восседает бывший художник, а ныне упырь Ричард Аптон Пикман.
Мне никогда не нравились его фантастические вещи - всё про Великую Расу, например, и в том числе знаменитые и любимые многими "Хребты Безумия", "Реаниматор" и прочее.
Но я очень ценю его мрачные, чёрно-романтические, пахнущие плесенью, грибами и пыльными книгами вещи, такие, как "Крысы в стенах", "Ужас в музее", "Изгой", "Собака", "Модель Пикмана", "Показания Рэндольфа Картера", "Праздник" и "Скиталец Тьмы".
И жуткие, психоделические зарисовки - "Дагон", "Музыка Эриха Цанна", "Он", "Безымянный город".
И ностальгические, вызывающие странную тоску по Новой Англии, в которой я никогда не был, и по далёкой Стране Грёз - щемящий "Загадочный дом на туманном утёсе" или потрясающий "Неведомый Кадат".
Таинственный Аркхэм, заснеженный Кингспорт, жуткий Данвич, где поклоняются Йог-Сототу, и пропахший гнилой рыбой Иннсмут, где в полуразваленных лачугах почитают Хтулу и Дагона... часть меня всегда будет жить в этих местах, рождённых странным воображением Лавкрафта.
Так что, спасибо за всё, Отец. В 90-е годы в том северном городке, где я родился и жил, было, мягко говоря, трудно ознакомиться с корпусом лавкрафтовских работ - но зато можно было почувствовать себя почти что персонажем его же рассказов, прочёсывая библиотеки в поисках упоминаний Хтулу, Шуб-Ниггурата и Нъйарлатхотепа.
И вот то ощущение, что за этими отдельными упоминаниями тут и там, - в статьях из сборников и в рассказах других писателей, в трэшовых фильмах по кабельному и в песнях металлических ансамблей, в компьютерных играх и в детских мультиках по телевизору, - за всем этим таится какой-то мрачный и манящий океан - оно очень дорогого стоило, и во многом меня сформировало, конечно.
А потом обещали выпустить его собрание сочинений, в 96 году или чуть позже, и каждый раз на книжном развале в Питере можно было спрашивать - не выходило ли вот такое? И дрянные переводы и сборники попадались, и всякое ещё...
Ну а теперь-то, конечно, всё это есть, любые переводы, оригиналы, исследования, последователи... Всё доступно, и вроде бы тут и помереть бы всей этой романтике, остаться в детстве.
Но где-то на пыльных полках внутри моего черепа по-прежнему теснятся "De Vermis Mysteriis" Людвига Принна, "Unaussprechlichen Kulten" Фон Юнцта и, конечно, инкунабула безумного араба Альхазреда, известная как "Некрономикон".
А Сияющий Трапецоэдр всё так же блестит мрачными гранями, и напоминает о катакомбах Нефрен-Ка, далёком Йугготе и границе Страны Грёз, где на могильном камне, украденном с бостонского кладбища, восседает бывший художник, а ныне упырь Ричард Аптон Пикман.
Forwarded from PANARCTO (unofficial)
LE SYNDICAT ELECTRONIQUE
14.09.2019 / Moscow / «Mutabor»
powered by System 108 x Mannequin
+
Adam X / Terence Fixmer / The Hacker
— facebook.com/events/400781273848756/
14.09.2019 / Moscow / «Mutabor»
powered by System 108 x Mannequin
+
Adam X / Terence Fixmer / The Hacker
— facebook.com/events/400781273848756/
Завтра у Виктора Пелевина выйдет новая книга, но чего от неё ждать, я не знаю: прошлый роман стал для меня возвращением после нескольких (с моей точки зрения) неудачных вещей.
Это завтра, а сегодня Галина Юзефович опубликовала некий личный рейтинг его книг, сопроводив своими же краткими рецензиями.
И я считаю нужным высказаться на сей счёт, коснувшись по ходу дела темы модернизма-постмодернизма, и потревожив тени других прекрасных авторов.
https://telegra.ph/Eshchyo-raz-o-kritikah-i-chitatelyah-Pelevina-08-21
Это завтра, а сегодня Галина Юзефович опубликовала некий личный рейтинг его книг, сопроводив своими же краткими рецензиями.
И я считаю нужным высказаться на сей счёт, коснувшись по ходу дела темы модернизма-постмодернизма, и потревожив тени других прекрасных авторов.
https://telegra.ph/Eshchyo-raz-o-kritikah-i-chitatelyah-Pelevina-08-21
Telegraph
Ещё раз о критиках и читателях Пелевина
Литературный критик Галина Юзефович накануне выхода новой книги Виктора Пелевина решила поделиться своим рейтингом его книг. И то, что я прочёл, вызвало у меня просто какую-то оторопь, не иначе. Трудно было отделаться от мысли, что это какая-то пародия или…
Попалось фото с таким описанием: "Несторианский христианский крест со свастикой, XIII век. Найден во Внутренней Монголии (северо-запад Китая)".
А вот мне интересно - там по периметру имелись в виду птицы с большими хвостами и маленькими клювами. смотрящие по часовой стрелке, или птичьи головы с большими клювами, смотрящие против? Или это намеренный двойной образ, уже в те времена?
А вот мне интересно - там по периметру имелись в виду птицы с большими хвостами и маленькими клювами. смотрящие по часовой стрелке, или птичьи головы с большими клювами, смотрящие против? Или это намеренный двойной образ, уже в те времена?
"Конспирологи шепчутся о власти тайного правительства, но реальность куда чудесней: мы со всех сторон окружены мертвыми религиями, до сих пор делающими вид, что они есть – а управляет нами воля тайного, могучего и очень реального божества, которое делает вид, что его нет.
Ибо один из главных постулатов культа Разума в том, что бога нет, а есть… Разум. Так спрятаться на самом виду надо, конечно, уметь…"
Ибо один из главных постулатов культа Разума в том, что бога нет, а есть… Разум. Так спрятаться на самом виду надо, конечно, уметь…"
"Искусству верного обращения с кошкой нужно учиться всю жизнь. То же касается и думающего ума."
Интересное интервью с британским режиссером Крисом Пети о фильме "Radio On", по случаю его, фильма, сорокалетия.
Очень хорошо о нём написал Артём Абрамов, почитайте.
Фильм этот — идеальный пример "баллардианского" кинематографа, как и "La Jetee" Криса Маркера, и был создан не под влиянием Балларда, а параллельно ему.
"I didn’t come to Ballard until after Radio On, apart from reading some of the early science fiction. So in that respect, it was a landscape invented in parallel to Ballard’s. I think in both our cases, the similarities lie in colonial childhoods.
The one thing most of us growing up in England after the war used to think: “But it’s not America”. Ballard’s huge achievement was in imposing an American-type landscape on to what was in essence a 19th-century city.
As a kid, I was always stunned into a state of depression about what one saw from suburban train windows. Anything remotely modern would be greeted with a lift of the heart. I can only have been about two or three at the time, but I remember being impressed by the Festival of Britain and the Skylon, thinking “At least it looks modern.”
Очень хорошо о нём написал Артём Абрамов, почитайте.
Фильм этот — идеальный пример "баллардианского" кинематографа, как и "La Jetee" Криса Маркера, и был создан не под влиянием Балларда, а параллельно ему.
"I didn’t come to Ballard until after Radio On, apart from reading some of the early science fiction. So in that respect, it was a landscape invented in parallel to Ballard’s. I think in both our cases, the similarities lie in colonial childhoods.
The one thing most of us growing up in England after the war used to think: “But it’s not America”. Ballard’s huge achievement was in imposing an American-type landscape on to what was in essence a 19th-century city.
As a kid, I was always stunned into a state of depression about what one saw from suburban train windows. Anything remotely modern would be greeted with a lift of the heart. I can only have been about two or three at the time, but I remember being impressed by the Festival of Britain and the Skylon, thinking “At least it looks modern.”
BFI
Chris Petit on Radio On: ‘In a world dedicated to waste, the act of driving becomes a moral choice’
As the seminal British road movie turns 40, we sat down with director Chris Petit to talk Wim Wenders, ‘windscreen cinema’ and that soundtrack.
Николай Олейников
САМОВОСХВАЛЕНИЕ МАТЕМАТИКА
Это я описал числовые поля,
Анатомию точки, строенье нуля,
И в свои я таблицы занёс
Подлеца, и пчелу, и овёс,
И явление шерсть, и явление соль,
И явление летающую моль,
Я придумал число-обезьянку
И число под названием дом.
И любую аптечную склянку
Обозначить хотел бы числом.
Таракан, и звезда, и другие предметы —
Все они знаменуют идею числа.
Свечи, яблоки, гвозди, портреты —
Всё, что выразить в знаках нельзя.
Мои числа — не цифры, не буквы,
Интегрировать их я не стал:
Отыскавшему функцию клюквы
Не способен помочь интеграл.
Я в количество больше не верю,
И, по-моему, нет величин;
И волнуют меня не квадраты, а звери, —
Потому что не раб я числа, а его господин.
(1933?)
САМОВОСХВАЛЕНИЕ МАТЕМАТИКА
Это я описал числовые поля,
Анатомию точки, строенье нуля,
И в свои я таблицы занёс
Подлеца, и пчелу, и овёс,
И явление шерсть, и явление соль,
И явление летающую моль,
Я придумал число-обезьянку
И число под названием дом.
И любую аптечную склянку
Обозначить хотел бы числом.
Таракан, и звезда, и другие предметы —
Все они знаменуют идею числа.
Свечи, яблоки, гвозди, портреты —
Всё, что выразить в знаках нельзя.
Мои числа — не цифры, не буквы,
Интегрировать их я не стал:
Отыскавшему функцию клюквы
Не способен помочь интеграл.
Я в количество больше не верю,
И, по-моему, нет величин;
И волнуют меня не квадраты, а звери, —
Потому что не раб я числа, а его господин.
(1933?)
Forwarded from Авва
Александр Гаврилов хорошо говорит в интервью Esquire о детских книгах:
Alexander Gavrilov в интервью Esquire хорошо говорит о детских книгах:
"В детстве любимых книжек было много, но совершенно отдельно запомнились «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Я ею был совершенно заворожен, бродил по московским клумбам в попытках найти оживляющую травку — потому что уж если Урфин Джюс нашел, то я-то и подавно найду. Не припомню даже, что именно я собирался оживлять, просто было понятно, что вот именно так должна вся жизнь перевернуться.
И особенно хорошо я эту влюбленность в книгу помню потому, что потом, когда я всю эту много-много-логию Волкова читал дочери своей, то вдруг обнаружил, как это чудовищно, невообразимо плохо написано. Я просто физически не мог произносить ртом то, что я читаю на бумаге; мне приходилось редактировать текст в процессе чтения, чтобы не плеваться.
Именно в тот момент я поймал разницу между детским и взрослым чтением. Дети вообще гораздо более щедрые читатели. У меня вообще есть неотвязная идея, что книжку создает читатель едва ли не в большей степени, чем писатель. Я много раз слышал, как взрослые читатели говорят что-то вроде «совсем хороших книг не осталось, какая-то хрень пошла, то ли дело раньше». В этот момент читатель признается, что у него не осталось того вещества чтения, которое в детстве делает все книги волшебными."
https://esquire.ru/letters/119132-literator-i-kritik-aleksandr-gavrilov-o-nabokove-yanagihare-i-o-tom-pochemu-s-vozrastom-chtenie-stanovitsya-roskoshyu/
Alexander Gavrilov в интервью Esquire хорошо говорит о детских книгах:
"В детстве любимых книжек было много, но совершенно отдельно запомнились «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Я ею был совершенно заворожен, бродил по московским клумбам в попытках найти оживляющую травку — потому что уж если Урфин Джюс нашел, то я-то и подавно найду. Не припомню даже, что именно я собирался оживлять, просто было понятно, что вот именно так должна вся жизнь перевернуться.
И особенно хорошо я эту влюбленность в книгу помню потому, что потом, когда я всю эту много-много-логию Волкова читал дочери своей, то вдруг обнаружил, как это чудовищно, невообразимо плохо написано. Я просто физически не мог произносить ртом то, что я читаю на бумаге; мне приходилось редактировать текст в процессе чтения, чтобы не плеваться.
Именно в тот момент я поймал разницу между детским и взрослым чтением. Дети вообще гораздо более щедрые читатели. У меня вообще есть неотвязная идея, что книжку создает читатель едва ли не в большей степени, чем писатель. Я много раз слышал, как взрослые читатели говорят что-то вроде «совсем хороших книг не осталось, какая-то хрень пошла, то ли дело раньше». В этот момент читатель признается, что у него не осталось того вещества чтения, которое в детстве делает все книги волшебными."
https://esquire.ru/letters/119132-literator-i-kritik-aleksandr-gavrilov-o-nabokove-yanagihare-i-o-tom-pochemu-s-vozrastom-chtenie-stanovitsya-roskoshyu/
Журнал Esquire
Литератор и критик Александр Гаврилов — о Набокове, Янагихаре и о том, почему с возрастом чтение становится роскошью
Литератор, сооснователь Международной ярмарки интеллектуальной литературы non/fiction Александр Гаврилов рассуждает о том, почему читательская восприимчивость с возрастом сходит на нет, признается в том, что поступил на филологический факультет только из…
Forwarded from KATABASIA
Как правило, все истории Оливера Сакса, выдающегося популяризатора нейропсихологии, – это истории болезней. С другой стороны, это также всегда и истории возможностей человеческой психики, притчи, помогающие взглянуть на наши миры с неизвестного ранее угла. Нам интересно было выяснить, как Сакс, всегда оставашийся в своих исследованиях строгим, но живым и человечным учёным, видит экстатические религиозные переживания, околосмертный опыт и тому подобные состояния, – и вот перед вами плод этого интереса:
https://katab.asia/2019/08/30/meet-your-sax-god/
http://telegra.ph/4-goda-so-dnya-smerti-Olivera-Saksa-08-30
https://katab.asia/2019/08/30/meet-your-sax-god/
http://telegra.ph/4-goda-so-dnya-smerti-Olivera-Saksa-08-30
Telegraph
4 года со дня смерти Оливера Сакса
Как правило, все истории Оливера Сакса, выдающегося популяризатора нейропсихологии, – это истории болезней. С другой стороны, это также всегда и истории возможностей человеческой психики, притчи, помогающие взглянуть на наши миры с неизвестного ранее угла.…
Несколько затянувшееся молчание в Терминальной Зоне объясняется вот каким образом.
Дело в том, что я вот уже неделю предаюсь отпуску на берегу моря, в компании прекраснейшей в мире антропоморфной кошки — ну и тут как-то не до записей в канале.
Но вот одну историю в крайне редком здесь жанре "лытдыбр" я расскажу.
Несколько дней назад вышли мы ночью на улицу, посмотреть в звёздное небо. Заодно пошли вынести мусор, и обнаружили у помойки ежа.
Задержались, чтобы на него поглазеть, смотрим, а рядом кто-то вынес ненужные книги. Пара книжек какая-то ерунда, зато верхняя оказалась сборником Андрея Платонова, 1965 года издания. Ну я забрал домой.
Было это в ночь на 28 августа, а через пару дней оказалось, что 28 августа было 120 лет со дня рождения Платонова.
Ох, люблю я такие истории! Книгу конечно сохраню теперь, как иначе-то.
До встречи! Я скоро вернусь, и тут будет много интересного.
Дело в том, что я вот уже неделю предаюсь отпуску на берегу моря, в компании прекраснейшей в мире антропоморфной кошки — ну и тут как-то не до записей в канале.
Но вот одну историю в крайне редком здесь жанре "лытдыбр" я расскажу.
Несколько дней назад вышли мы ночью на улицу, посмотреть в звёздное небо. Заодно пошли вынести мусор, и обнаружили у помойки ежа.
Задержались, чтобы на него поглазеть, смотрим, а рядом кто-то вынес ненужные книги. Пара книжек какая-то ерунда, зато верхняя оказалась сборником Андрея Платонова, 1965 года издания. Ну я забрал домой.
Было это в ночь на 28 августа, а через пару дней оказалось, что 28 августа было 120 лет со дня рождения Платонова.
Ох, люблю я такие истории! Книгу конечно сохраню теперь, как иначе-то.
До встречи! Я скоро вернусь, и тут будет много интересного.