Увы, человек не способен к неэквивалентному обмену. Не способен по настоящему дарить. Всегда за свои “дары” я чего-то, да получаю. Не в материальном смысле, так в душевном, эмоциональном. Кажется, что бескорыстно даёшь, а, копни глубже, - тешишь собственный эгоизм. Даже, тогда, когда, якобы от “нежадности” не хочешь торговаться и соглашаешься на невыгодные для себя условия, все равно делаешь это ради чего-то. Например, ради того, чтобы избежать напряжения, связанного с противостоянием торговли. Платишь за комфорт.
Но в нас живёт вера в нашу возможность дарить по настоящему, то есть бескорыстно. Непотопляемая, неистребимая, неизбежная вера в то, что мы можем поступать руководствуясь не только эгоизмом.
Можно  голос этой веры принять за правду и тогда, рано или поздно, есть большой шанс влететь в пустые усилия: встретиться со своим реальным устроением и пытаться, отчаянно и безуспешно надрываясь, изменить его здесь и сейчас. И извести себя.
Можно относится к этому голосу с юмором, только лишь как к  нелепой аберрации сознания, смешной и забавной иллюзии. И успокоится на этом. Тогда, правда, теряешь вертикальное измерение бытия.
Можно не отрицая ни этой веры, ни реального положения вещей, воспринять их сосуществование как экзистенциальную, логически непостижимую Тайну. Смиряться с неотменяемыми ограничениями, неизбежно ведущими к промахам, смеяться над своей гордыней и потугами быть лучше, чем ты есть, и при этом, рядом с этим грустить о грехах. Это и есть по моему видеть реальность в свете Бога. Именно реальность, такую, какая она есть, без искажения, и тем не менее, несмотря ни на что, в Свете.

Как заподозрить пустое усилие?

Основным маркером наличия ПУ в структуре переживания служит особое качество текущей эмоциональной реакции.
Присутствие ПУ выдает то, что эмоция субъективно ощущается как мешающая. Мешающая чему? Свободному течению жизни, переживанию внутренней свободы, искренности. Другие названия мешающей эмоции: избыточная, блокирующая, тягостная, насилующая, воспаленная, тупиковая, тормозящая, суетливая и т.д.
Эмоции, не связанные с ПУ, напротив, ощущаются как помогающие, полезные (естественные, свободные, продуктивные).
Существует раскаяние, переживаемое как искреннее и свободное. И существует вина-самоедство, несмотря на остроту, переживаемая как неискренняя и блокирующая.
Есть случаи, и их по-видимому большинство, когда это различие очевидно, эта грань отчётливо и несомненна. Но, достаточно часто, встречаются и ситуации, когда человек затрудняется выбрать между этими двумя крайностями и склонен считать, что эмоция и помогает и мешает одновременно. Особенно это характерно для тревоги. Тут часто трудно понять где кончается польза и начинается вред, какой уровень тревоги нужно оставить, а какой убрать. В этой путанице человек “для перестраховки” продолжает относиться к своему переживанию как к помогающему и опасается ставить его под вопрос. Тогда бывает практически невозможно целостно противостоять эмоции. Нацеливание на поиск и вскрытие пустого усилия здесь представляется как минимум не первоочередной, не насущной, а может быть и ненужной задачей. А ПУ, между тем, всегда существует вместе со своими неразлучными спутниками: переживанием внутренней несвободы, безысходности, лишенности внутреннего мира, одиночеством, словом, “богооставленностью”. Игнорирование этих плодов пустого усилия, как минимум изматывает, а как максимум делает решение реальной жизненной задачи невозможным.

Так тревога перед собеседованием может восприниматься как однозначно помогающая (полезная), как однозначно избыточная (мешающая, избыточная) и как помогающая и мешающая одновременно. В последнем случае человек задаётся вопросом “А может страх больше помогает, чем мешает, может быть стоит заплатить дискомфортом за пользу, которую он принесет?”. И не “восстаёт” при помощи МИВ, осознанности и др. против пустого усилия. В результате плоды полезной тревоги (например, повторение материала) даются ему дорогой ценой (если, вообще, даются). В таких случаях стоит потратить немного времени на работу с ПУ, заключающуюся в его устранении. Это окупится сторицей.

Для простоты характер эмоции в целостном субъективном переживании можно разделить на 4 варианта.
1)Мешает, не помогает.
2)Мешает, помогает.
3)Не мешает, помогает.
4)Не мешает, не помогает.

1)и 2) варианты однозначно указывают на ПУ.

(Тут, только, нужно помнить о том, что сомнение (даже малейшее) в однозначной оценке эмоции как только помогающей, только полезной уже говорит о присутствии ПУ. Подозрение (хоть малейшее), что моя эмоция мешающая (хотя бы чуть-чуть) однозначно указывает на пустое усилие. Если есть хотя бы “Может быть, мешает”, то ПУ точно есть”.)

Вопросы читателя

На электронную почту мне пришло письмо с вопросами от одного из читателей “Терапии пустого усилия”. Вопросы показались мне интересными и я решил ответить на них здесь. Для публикации я их немного подсократил по согласованию с автором.


1. К элементарным актам, подвластным прямому волевому приказу, вы относите два: сокращение мышц и перемещение фокуса внимания. А как же активная творческая визуализация? Когда я в своём воображении не просто перемещаю внимание на что-то, что "там уже и так было", а создаю что-то новое: помещаю знакомых персонажей в новые обстоятельства, или решаю техническую (конструкторскую) задачу, или создаю как бы кинофильм с желаемым результатом, управляя громкостью, яркостью и др. - вся работа по субмодальностям в НЛП на этом построена. Это разве не то, чем я могу напрямую руководить? И там не только перемещение фокуса внимания, по-моему, но именно создание чего-то нового.

Думаю, тут речь идёт все же о фокусировке внимания на образах уже существующих в памяти и их комбинации. Когда я намеренно воображаю синий помидор, я совмещаю образ синего цвета и образ помидора. Эти два объекта уже есть в памяти. Я только накладываю их друг на друга движением внимания. Новое, создаваемое целенаправленно, создаётся из старых вещей. То же по моему происходит и при создании “кинофильма с желаемым результатом” и при решении конструкторской задачи. Другое дело, что в процессе творческой визуализации к специальному волевому управлению вниманием часто присоединяются непроизвольная, спонтанная, ненамеренная работа воображения. И работа эта, не являясь волевым процессом в тесном смысле, играет немалую роль в нашей жизни и творчестве как вообще работа подсознания.

Вопросы читателя (продолжение)

2. Как вы пришли к применению дзэнских коанов как самодостаточному материалу для намеренного создания ощущения пустого усилия? 

Не знаю, само как-то пришло в голову. Увлекался в свое время дзенскими практиками и свершился спонтанный ненамеренный творческий акт)
По мне, так многие духовные практики (вернее, их проекции на психологическую плоскость) служат для устранения пустых усилий.

Вопросы читателя ( продолжение)

3. Самый, наверное, главный вопрос. Если коротко, его можно
сформулировать так: "Ну вот я освободился от пустого усилия, полегчало мне сейчас. А действия свои направлять как? Менять повседневные привычки, реакции и т.д.?".
Да, перестать волноваться по поводу волнения, перестать бороться со своими естественными реакциями - это полезно само по себе. Это уменьшает боль.
Тогда как действовать, откуда брать новые механизмы, автоматизмы?
Делать-то что? Потому эти пустые усилия и образуются, что само по себе ничего не налаживается, и жизнь требует активных действий. Пусть и опосредованных и технологичных. Вот эти средства и технологии я и ищу.
Осовбождение от ПУ - это, по-моему, только половина дела, хоть и важная.
Вторая половина - "а что вместо этого?". Может быть, кстати, это одна из причин, по которой так трудно отпустить сложившиеся пустые усилия.
Потому что "свято место пусто не бывает", и, как вы не раз упоминали, нельзя просто не думать о белой обезьяне. И если отпустить одни активные действия (пусть и пустые, непродуктивные), то чем эта машинка будет занята вместо них? Бездействовать она не любит.
Вспомнился ещё один анекдот, как двое бежали-бежали за поездом, опоздали-таки. Один другому кааак даст затрещину! "За что?!" - "Ну...надо же что-то делать!!!".
Я читал в вашем Телеграм-канале, что вы различаете 1."признание" в смысле дать место быть и 2."принятие" в смысле сдаться и опустить лапки. И мне такой подход созвучен! Я не за сдачу, а именно за освобождение. Только этой "машинке" надо показать, что будет вместо. Как мы будем грести в нужном направлении. Жизнь сама себя не устроит. Или, если вам такой подход ближе, "На Бога надейся, а сам не плошай", "Бог помогает тем, кто помогает себе". Активное-то начало должно быть, даже когда не пытаешься напрямую бодаться с силами Вселенной.


Дело в том, что при устранении пустого усилия наблюдаются 2 эффекта: 1)принятие-смирение
2)осознание новых продуктивных возможностей, то есть сами по себе осознаются (находятся) новые механизмы, технологии поведения. Помню, например, предпринимателя, переживающего сильную тревогу из-за угрозы разорения. Он ставил на ПУ “включить креативный драйв” (состояние, в котором он когда-то создал свой бизнес). Когда это пустое усилие было устранено, ему “открылись” более простые, но выполнимые механизмы - например, получить консультации у всех возможных специалистов, коллег и друзей и т.д. До устранения ПУ эта элементарная стратегия просто не приходила ему в голову, и именно она в результате спасла его бизнес.
Важно отметить, что первый эффект (принятие-смирение) возникает только в том случае, если второй (открытие новых продуктивных возможностей) в данный момент в принципе не является доступным, если действительно на сегодняшний день нет способов изменения ситуации. И это смирение моментально растворяется, если такие возможности вдруг появляются на горизонте. То есть, если реально возможно “самому не плошать”, то после устранения ПУ активные действия включатся сами собой.
Это правило не работает, если ПУ осознано ( на уровне, “да, скорее всего это пустое усилие”), но не устранено полностью, продолжает существовать, пусть и в ослабленном виде. Тогда нужно стремиться к его полному устранению.
Также оно не работает или хромает, когда дело не ограничивается одной психологией, а в формировании переживания играют роль биологические факторы (тревожное или депрессивное расстройства, например). Поэтому терапия пустого усилия нередко применяется в комплексе с лекарственной терапией и другими психотерапиями (ТТСБ, РЭПТ, КБТ и т.д.).

Вопросы читателя ( продолжение)

4. На протяжении всей книги вы упоминали характерологические особенности
разных людей. Вопрос как к практикующему психотерапевту: насколько широкдиапазон для личностных изменений? Или вот эти биологические, неврологические типологии - это приговор?
Не будете же отрицать, что гибкость и подвижность выгоднее для социальной жизни и успехов в ней, чем ригидность? Это только один пример.
Ведь недостаточно просто "принять и научиться жить с этим". Как в анекдоте про человека с энурезом, который, обойдя всех врачей, только после посещения психотерапевта успокоился, и не потому, что энурез прошёл, а потому, что "просто теперь я не стыжусь, а горжусь этим!" (наверняка знаете этот анекдот). Надо же как-то меняться. Каков диапазон для возможных изменений, по вашему опыту? Потому что если человек раз за
разом попадает в одни и те же ситуации из-за своей какой-то
неврологической особенности, это прямо как приговор звучит. И если этот диапазон всё же есть, то как можно меняться? Какими, пусть и опосредованными, методами мы можем свою автоматику перенастроить?

Думаю, диапазон для изменения характера как такового весьма невелик. Отдельные конкретные паттерны поведения, конечно, поддаются тренировкам. Так, например, застенчивый человек с помощью тренинга асертивности может научиться играть роль уверенного в себе. Но роль эта не станет его глубинным естеством. В целом характер - это действительно биологическая данность. Из ромашки не вырастет василёк. Но мне не нравится слово “приговор”. Дело в том, что нет однозначно хороших или однозначно плохих характеров или даже отдельных личностных черт. Есть отличное выражение: “Мои недостатки - обратная сторона моих достоинств.” Гибкость и подвижность хороши на своем месте, ригидность на своём. Гибкий и лёгкий на подъем хирург, например, будет эффективен на своем месте, но не поймет переживаний пациента психотерапевта. Если стремится не “быть как все” (какие такие “все”?), а “жить по своему”, то характер не приговор, а руководство к действию. Это требует, правда, подробного изучения своего собственного устройства. (Про это подробно можно прочитать в книгах моего отца МЕ Бурно.)
И самое главное. Человек, которому кажется, что он страдает от своего характера, как правило, ошибается. Страдает он не от характера как такового, а от пустых усилий с ним связанных. То есть в попытках его прямой волевой коррекции. Устранение этих ПУ ведёт к душевному миру, жизненному вдохновению, ощущению своей вписанности в природу вещей, переживанию “поля Бога”, Жизни  - в общем к такому бытию, перед которым вещи вроде социального успеха для многих блекнут. Это и есть реально возможные изменения. 
Кстати, социальный успех как раз скорее приходит к тому, кто “играет картами, которые реально есть на руках”.

Пустое усилие (неспособное перейти в действие стремление насиловать собственные душевные движения) всегда связано с  переживанием внутреннего конфликта. Конфликт этот основан на противопоставлении реального "я" - “я” фантастическому. Человеку кажется, что он “на самом деле” добрее, энергичнее, умнее, целеустремлённее,  ответственнее, развитее, любвеобильнее, вдохновеннее чем есть реально. Что он, короче говоря, “на самом деле” лучше, чем проявляет себя здесь и сейчас.  Что он может проявлять себя по другому, то есть немедленно перейти к “ лучшей версии себя”. Для этого достаточно “всего лишь” усилия воли.  В “режиме” ПУ это фантастическое "я"  не осознается как таковое, то есть как фиктивное, надуманное, сконструированное.  Конфликт этот внутренне воспринимается как борьба двух одинаково способных к реализации тенденций,  просто хорошей и просто плохой. И нужно совершить некое насилие над собой, чтобы победила хорошая сторона. Беда в том, что насилие это никак не может совершиться. Но это объясняется исключительно плохими стараниями. Логичная в этой ситуации попытка лучше стараться лишь создаёт и подпитывает непродуктивное душевное напряжение.
Поэтому “видение грехов своих” как реальных, неотменяемых здесь и сейчас ограничений собственных возможностей, как осознание реальной своей плохости умиротворяет. Снимает пустое усилие и приводит к смирению. У “атеистов” при этом остаётся надежда, но уже не на себя, а на изменение внешних стимулов-обстоятельств. У “теистов” есть ещё одна опция - упование на Спасителя.
С Рождеством Христовым!

“Есть притча о талантах (Мф.25:14-30), где один человек получает один талант, а другой – пять. Это большая разница! Один – в пять раз одарённее другого! Причём эта одарённость может быть не только количественно пятикратной, но и в пять раз разносторонней. «Дары различны, но Дух один и тот же» (1Кор.12:4). Поэтому требовать от всех одинакового поведения может идеология, но не религия. Потому что Божья религия очень внимательна, она видит, что люди очень разны в своих возможностях (в том числе понять эту притчу). Дары Духа (а также генная наследственность и личная история побед и психотравм) бывают различны по характеру, как помидоры, халва и грабли. Это всё ценные вещи, но нельзя судить грабли за то, что они не такие, как халва, а халву – за то, что она не такая, как помидор. Потому общей религиозной установкой может быть только широко понимаемое «люби‌те друг друга». 

прот. Вячеслав Рубский

Депрессивные состояния часто становятся ещё более неприятными из-за пустых усилий исправить положение силой воли.
Записали небольшой курс про депрессию и панические атаки с моей коллегой и другом психологом Мариной Филоник.

Старт 20 февраля
Завершение 7 марта

ЧТО БУДЕТ
- 10 уроков про депрессию + 2 бонусных урока про панические атаки. Каждый урок по 10-20 минут.
- Тестирование после каждого урока
- Сертификат о прохождении курса (по запросу)
- Доступ к материалам курса на 3 месяца
- Закрытый чат для участников курса
- Проведём прямой эфир (Бурно-Филоник) с ответами на ваши вопросы 07.03.25, 20:00

Стоимость 6000₽

👉Записаться можно по этой ссылке

Посмотреть, о чем будет курс, можно в этом видео и на сайте

«Если бы возможно было правдоподобно объяснить, каким образом абсолютно либертарианское действие, не подчиняющееся вообще никакой предшествующей причине, отличимо от простой случайности или от бесцельного органического либо механического толчка и потому более «свободно», нежели землетрясение или эмболия, тогда данный аргумент мог бы иметь какой-то вес. Но мне представляется невозможным говорить о свободе хоть сколько-нибудь осмысленно, если не принять в качестве исходного положение, что видеть благо и поистине знать его означает для разумного духа страстно желать его и безусловно следовать ему, тогда как не желать его означает не познать его поистине и потому никогда не обладать свободой избрать его. »

Д.Б.Хардт

Друзья, уже завтра, 20 февраля открываем доступ к курсу про депрессию, о котором подробнее писал здесь.
Еще можно успеть присоединиться. Далее регистрация будет уже закрыта.

➡️ Записаться можно по этой ссылке

➡️ Посмотреть, о чем будет курс, можно в этом видео и на сайте

Многие внутренние конфликты выглядят как борьба долга и желания. Следование или неследование долгу есть победа «долга» над желанием или желания над «долгом». Полярности эти якобы беспрерывно сражаются в душе человека. У людей “культурных”, “духовных”, “воспитанных”, “высоконравственных”, разумеется, побеждает долг, у прочих желание. Следование долгу как началу, противоположному желаниям, связывается при этом с напряжением. Следование желанию ассоциируется наоборот с расслабленностью, “потаканием себе”. Желания - спонтанные, сами собой возникающие события, долг связан со специальным, намеренным напряжением.
 Позиция эта является величайшим заблуждением. Это очень пафосная установка, приводящая одних к горделивому самомнению, а других к пустым усилиям. (Те и другие при случае могут меняться местами.)
Между тем, любой конфликт между «чувством долга» и желанием можно рассмотреть “всего лишь” как конфликт между разными желаниями. 
Я сегодня потратил драгоценное время на уборку квартиры. Досадовал, что приходится этим заниматься. Я бы предпочел почитать. Можно было бы сказать, что я действовал из чувства долга перед женой. А, можно сказать, из нежелания ее расстраивать (или желания ее радовать). 
Другой человек мог бы, тоже не получая непосредственного удовольствия от уборки, “выполнять свой долг” из эстетического желания, или из страха, что его сочтут неряхой (желания выглядеть достойно) и т.д. 
Поскреби любое чувство долга и найдешь под ним горячее желание. Просто реализуемое не непосредственно, а через само по себе нежеланное действие. 
Для того, чтобы перевести “чувство долга” на язык желаний достаточно спросить себя о том, что произойдет, если не последовать “долгу”. Сразу вылезет опасение чего то нежелательного. То есть желание противоположного.
Желания бывают, конечно, “высшими” и “низшими”. Желание послужить людям, понятно, выше чем желание покушать шашлык. Но и то и другое есть спонтанно возникающие события душевной жизни, мы специально ни то, ни другое не создаём, намеренно ни то, ни другое не конструируем. Как не выбираем, какое из них победит при конфликте. Желания, как явления одного порядка, явления, имеющие общий знаменатель, сами договариваются между собой, и, естественно, побеждает то, которое на сей момент сильнее.
В этом смысле “долг” является понятием, ничего не добавляющим к пониманию психологического конфликта, и наоборот, наводящее здесь тень на плетень. Думается, его бы не существовало, если бы люди были бы настолько просты, что осознавали бы стоящее за “ долгом” живое желание.
Часто достаточно перевести конфликт долга и желания на язык спора между двумя желаниями, и это становится очевидно как в вышеприведенных примерах. 
Между тем, следование желанию, даже высшему, невозможно поставить себе в заслугу, в то время как реализацию “долга” очень даже можно. И, конечно, неследование “долгу”, то есть предпочтение желания вызывает часто токсичное чувство вины.
Многие пустые усилия представляют собой попытку действовать из “чувства долга” при недостаточном желании. То есть захотеть чего-то больше, чем хочется. 

Сегодня я, совсем как бы неожиданно, совершил нелицеприятный поступок. Не буду рассказывать подробности, стыдно. Тем более в первый день Великого поста. 
 Как водится стал испытывать токсичное чувство вины, начал изводить себя. Но разгадал пустое усилие “немедленно стать другим”. Быстренько объяснил себе, что я, такой какой я есть, в тех обстоятельствах, какие реально существовали в момент поступка, никак не мог поступить по другому. Если все учесть и взвесить, не было у меня выбора. 
Подрасслабился, выдохнул. Токсичная, жгучая, лишающая ясности вина ушла. Стыд, грусть остались, никуда не денешься, что сотворил, то сотворил.
Нужно ли мне исповедовать сегодняшнее пред Богом? Ведь не мог, значит не мог, не мог и взятки с меня гладки. 
Нужно. Именно потому, что не мог по другому. Потому, что устроение мое на сегодняшний день именно таково, каково есть. Потому, что не дорос ещё до другого выбора. Нужно рассказать Ему о симптомах болезни как врачу и попросить лечения. Потому, что сам исцелиться не могу. И именно потому, что сам не могу. 
Нужно покаяться не для того, чтобы Он меня простил (еретически считаю, что Бог прощает нас ещё до того, как мы осознаем, что нагадили), а для того, чтобы  Он меня почистил.
Это нужно мне при одном только условии. Если я хочу пребывать в Его “поле”, в Его свете, если я хочу его “присутствия”. Это есть.
Поэтому каюсь…
…И свобода воли здесь вроде как и не причём. Везде, причины и следствия. Не мог не накосячить, хочу быть с Богом, прошу лечения, стало быть каюсь. Все строго детерминировано.
Одно вот только  не то, чтобы выбивается из причинного ряда, но как бы стоит особняком. Когда произносишь “Господи, помилуй!”, ощущаешь себя свободной, ничем не обусловленной личностью. Господь, может, и с марионеткой общался бы, а вот марионетка с Господом вряд ли. 
Но этот модус свободы есть в нас без всяких усилий, сам собой. Переживание свободы присутствует в нас по умолчанию, даже наряду с кристально четким и исчерпывающим пониманием причин своего поведения. По крайней мере во время молитвы.

“Самоотвержение страшно при первом, поверхностном взгляде на него. Но только что человек решится на него, как и ощутит в душе необыкновенную легкость и свободу: легкость, свобода – свидетели истины.”
Свят. Игнатий Брянчанинов

Когнитивно-поведенческая методика экспозиции (exposure - подвергание, выдержка, незащищённость) состоит в том, что человек сталкивается с пугающим его стимулом и переживает возникающий дискомфорт (напряжение, страх). При этом он воздерживается от действий, способных этот дискомфорт уменьшить. Он не отвлекается, не уходит от контакта со стимулом, не пытается расслабиться или успокоиться. Не стремится подавить страх. Разрешает ему быть. Сидит “рядом со страхом”. Пускает страх внутрь себя. Даёт ему пространство в душе. Оставляет всякое сопротивление. И через некоторое время напряжение уходит или по крайней мере существенно снижается. Хотя бы за счёт того, что пациент видит, что пребывание в страхе его не разрушает. При повторных процедурах страх теряет интенсивность и снижается быстрее, и в конце концов сходит на нет ( в идеале).
Первоначально методику применяли при навязчивых симптомах (фобиях, панических атаках, обсессивно-компульсивных р-вах). Позже, в основном в виде отдельных техник осознанности (mindfulness), экспозицию стали использовать при более широком спектре негативных переживаний. Она так или иначе показана практически при любом душевном напряжении, психическом дискомфорте, при любом переживании страдания. Конечно это не всегда помогает, но часто, так, что пробовать стоит.
Механизм действия экспозиции объясняли через угашение неправильно сформировавшихся условно-рефлекторных связей, позже через подспудно совершающуюся когнитивную перестройку. Вполне логичным представляется объяснение метода через блокаду пустых усилий.
И, как нередко бывает, то к чему приходит современная психотерапия, уже было известно в русле великих духовных традиций. Конечно, не в таком прагматическом ключе, не с такой житейской целью используемо (хотя, наверное, и с такой тоже), но тем не менее. Практики осознанности пришли в психотерапию прямиком из буддизма. И тот, кто знаком с основами христианского мировоззрения, не может не заметить как то, что требуется от пациента во время экспозиции, перекликается с христианскими добродетелями терпения и мужества, с самоумалением и самоотвержением, смирением и аскетикой.

“... мужайтесь и в самом страхе своем, возрастая в терпении, неся мужественно страдание своего страха, как метафизического ожога души. Это страдание может быть тоже страданием за Христа.”
Арх. Иоанн (Шаховской)

“Бог спасает нас, но не без нас”. Это “не без нас” кого-то (и вероятно многих) вдохновляет, но зачастую у людей тревожных становится настоящим генератором пустых усилий. Мало того, что такой человек истолковывает “не без нас” как свою часть  контракта “ты мне, а я тебе”, в данном случае “Ты мне, а я Тебе”. Он начинает судорожно искать, чего он не доделал, чтобы откликнуться на действие Божьих энергий или чтобы привлечь их, не может найти, объясняет это тем, что плохо ищет, а плохое искание тем, что плохо старается искать, плохое старание в свою очередь плохим старанием стараться и так далее до бесконечности с накручиванием безысходного напряжения и ощущением тупика.  Может быть для таких людей больше подходит формула “Бог спасает нас в нас” как более таинственная и не разделяющая на глубине реальной, не-контрактной, не-торговой синергии действий Божьих и человеческих.

Сравнение самоприказов

Новый инструмент для устранения веры в возможность реализовать пустое усилие “сравнение самоприказов”. Лайфхак, как сейчас говорят)
Инструмент построен на сравнении попыток осуществить элементарные волевые акты и попытки осуществить пустое усилие. Под элементарными волевыми актами (ЭВА) понимаем здесь реализацию самоприказов передвинуть внимание или напрячь/расслабить мышцу. 
После обнаружения и вычленения подозрительного на ПУ стремления (задачи) в методике инверсии возможностей (подробнее о МИВ см. в прикрепленной в канале книжке) нужно убедиться, что это усилие действительно пустое. 
Чтобы проникнуть сознанием в очевидность  пустотности своего пустого усилия просим человека совершить несколько ЭВА, а затем для контраста просим осуществить ПУ.
Например, при ПУ “принять решение уволиться” просим пациента: 

“Сожмите кулак” (сжимает)

“Направьте внимание на ощущения в носу” (направляет)

“Топните ногой” (топает)

“Прислушайтесь к звукам за окном” (слышит)

“Решитесь уволиться” (---???).

(Процедуру иногда нужно 2-3 раза повторить).

Первые четыре инструкции легко осуществляются, не вызывают ни малейшего напряжения, незначительное ментальное усилие здесь чудесным и одновременно естественным образом переходит в действие. Пятая инструкция  не то, что вызывает затруднения, а не выполняется в принципе, человек сильно напрягается, но напряжение это в действии не разрешается. Такой резкий и однозначный  контраст в ощущениях от  применяемых усилий часто приводит к инсайту, чёткому и ясному пониманию того, что в наличных обстоятельствах принять такое решение невозможно, что это стремление действительно сейчас неосуществимо. Со всеми вытекающими отсюда последствиями в ви́де “схлопывания” ПУ и эмоционального облегчения, “принятия” и осознавания альтернативных путей решения задачи.

Говорят, что способность превосходить самого себя, способность к “самотрансцендированию” - это чуть ли не святое человеческое свойство, проявление образа Божия в человеке. Может быть это и возможно, но только в качестве исключения из правил, в качестве чуда. К сожалению или к счастью все случаи преодоления, “превосхождения самого себя”, “ поднимания над собой”, с которыми приходилось реально сталкиваться в жизни, при возможности их проанализировать, получали естественное объяснение как развитие уже существовавших тенденций под воздействием новых обстоятельств. Так, например, человек, который не мог, хотя и пытался, простить обидчика, вдруг “прощает”, увидев последнего в жалком и униженном положении. Прощение тогда реально происходит, но никак не связано с превосхождением себя. Оно возникает как бы спонтанно, ненамеренно и, тем более, ненасильственно. При учёте всех факторов (особенностей обиды, особенностей характера, особенностей личной истории) становиться очевидным, что в данной ситуации оно и не может не произойти. Хотя до этого нового события собственных сил не хватало, и попытка прощения была пустым усилием. Именно новое событие, а не “поднимани́е над собой” добавило сил желанию простить.
Другое дело, что людям свойственно не замечать помогающих им “превзойти себя” обстоятельств и относить это “превосхождение” целиком на свой счет.