24 мая в Санкт-Петербурге на КБТ-форуме будет моя лекция "Детерминизм как метакогниция"

Телесная терапия содержит множество практик и техник, работающих с пустыми усилиями (в необъявленном виде, конечно). Поэтому рекомендую курс моего друга и коллеги М.Филоник!

https://t.me/psyforchurch/877

https://filonik.ru/somatic-therapy

Пустое усилие - это всегда попытка здесь и сейчас стать лучше, чем ты есть на самом деле. Попытка выпрыгнуть из себя такого, какой ты есть. Попытка, связанная с упорным игнорированием факта собственной недостаточности, ограниченности, с непониманием своей меры. Внутренние переживания легко вводят нас в заблуждение. Но внешнее поведение не обманывает, оно объективно. При сомнениях “нахожусь ли я в пустом усилии или просто плохо стараюсь”, можно обратить внимание на фактичность собственного поведения, то есть на то, что можно заснять видеокамерой. Противоречие, расхождение между внутренним планом и внешним в режиме здесь и сейчас - довод в пользу ПУ.
Если я заставляю себя быть, например, добрее (внутренний план), а “видекамера” видит злобу (внешний план), значит, действительно здесь и сейчас я не могу быть добрым. Может быть, все изменится через некоторое время, но здесь и сейчас в конкретных сегодняшних обстоятельствах не могу.
Поведение не врёт. Стать добрее на сегодня не по моей мере. Несмотря на желание, которое внутри.
"По плодам..."
Но, говорят, “Господь и намерения целует”...
Правильное отношение к ПУ - одновременное признание его
непродуктивности и его ценностной важности.

Самая частая ошибка в работе с ПУ (в том числе самостоятельной) - выход из "режима здесь и сейчас". Здесь есть два момента.
1) ПУ следует искать в текущем времени потому, что за пределами здесь и сейчас его не ухватишь, можно только предположить его, заподозрить. При поиске ПУ по воспоминаниям или в воображаемом будущем можно легко запутаться.
2)Увидеть-осознать-прочувствовать тщетность ПУ можно тоже только в настоящем мгновении. Иначе терапевтическая дискуссия превращается в философский спор о возможности-невозможности управлять собой в принципе.
Легче принять свою немощь здесь и сейчас в конкретных обстоятельствах, а не вообще. Для локального отпускания ПУ этого достаточно. Экстраполяция выводов о своих возможностях на "всю жизнь" иногда, особенно у неподготовленных пациентов, может приводить к переживанию отчаяния, а не освобождения, и отказу от терапии пустого усилия.

Подозревающие детерминистскую установку в моральной неполноценности обычно утверждают, что без веры в свободу выбора мы перестанем следить за собой и пустимся во все тяжкие. Казалось бы логично: установка эта, вроде как,  снимает ответственность. Если человек не мог поступить по-другому, с него и взятки гладки. Снимается всякое переживание за совершенное зло. И это, стало быть, очень удобно, позволяет избежать расплаты в виде “мук совести”. А, значит, аморально.
Но стоит присмотреться к этому внимательнее. Так ли это? От чего освобождает детерминистская установка, а что оставляет на своих местах? Попробуем разобраться.
(Продолжение следует)
👇

(Продолжение 👆)
Представим, что я, будучи начальником, наказал своего подчинённого, лишил его, например, премии. И вот я узнаю, что наказание было несправедливым что я, соответственно,  был неправ и незаслуженно обидел человека. 
Допустим, я исповедую детерминистскую установку. И понимаю, что я не мог сделать другой выбор, что так сложились внутренние и внешние обстоятельства. Например, я был уставший, не в духе, подчинённый в прошлом уже “косячил”, меня к тому же ввели в заблуждение, и поэтому я не разобрался. Итак, с меня, казалось бы, “взятки гладки”. Я абсолютно уверен, что “я не виноват” в своем выборе. Но, буду ли я оставаться спокойным?
(Продолжение следует)
👇

(Продолжение👆)
Застрахует ли меня детерминистская установка от сочувствия, жалости к несправедливо обиженному? Нет. Сознание, что я не мог поступить по другому, не выключит сострадания.
Избавит ли меня детерминистская установка от стыда? От тревоги, что другие люди будут думать обо мне плохо? Опять нет! Какая разница, повел я себя как самодур по причинам или “по свободному решению души”? Обусловленное самодурство вроде как  даже хуже в виду его принципиальной неотменимости и фатальности.
Может быть детерминистская установка уберет досаду, печаль от разрыва добрых отношений? С какой стати? Опять нет!
Все эти негативные переживания приведут меня к действиям, способствующим успокоению: примиряющим поступкам, извинению, выработке новых правил, основанных на анализе причин ошибки и т.д.
Выходит, вышеописанная морально-нравственная работа (работа стыда, сострадания, печали) произойдет во мне и без малейшей веры в свободу выбора. При полной уверенности, что я не мог поступить по-другому.
Но, может быть, вера в свободу выбора могла бы что-то добавить к этой работе? Что-то ещё существенно важное?
(Продолжение следует)
👇

(Продолжение 👆)

Думается вера в то, что в тех же самых обстоятельствах я мог бы поступить по другому может приводить к двум вещам.
1. К пустому усилию контролировать себя (свои выборы) здесь и сейчас.
Логика здесь следующая: если мог поступить по другому и не поступил, значит плохо контролировал выбор. Но мог бы контролировать хорошо. И тогда не совершил бы ошибки. Значит, и сейчас, и здесь могу во-время себя “поймать” на “грехе”.
Только как?... Ответа нет, кроме “как-то напрягаться”, “быть начеку” и т.д.
И, давай ловить черную кошку в темной комнате…
Это бесплодное, безысходное напряжение ПУ присоединяется к продуктивному напряжению стыда, сострадания, печали. И искреннее раскаяние (метанойя, покаяние в смысле “разворота ума”)тогда превращается в унылое самоедство-самоизведение.
2. К представлению о “воздаянии по заслугам”. О “справедливом наказании”. То есть о наказании не с целью наставления, воспитания исправления, исцеления, а с целью кары. С целью восстановления “справедливого баланса”.
В самом деле: если я мог поступить по-другому, но не поступил, зло выбрано мною свободно, без необходимых причин. Значит, я - источник зла. И достоин не скорби ради исцеления, а скорби ради скорби. Не наказания ради исправления, но мести.

Вряд ли эти два следствия индетерминистской установки добавляют что-либо к вышеописанной работе стыда-сострадания-печали. По мне, так уныло-воспаленное хождение “туда, не знаю куда” и страх кары не имеют отношения к совести. И только паразитическим образом питаются от по-настоящему совестливых чувств, не имеющих отношения к наличию или отсутствию свободы выбора. Для практической, деятельной нравственной жизни вера в свободу воли не нужна. Совсем.
Если только не считать совершение добрых дел из страха возмездия нравственным поведением.

Индетерминистская установка, вера в свободу выбора нужна нам для другого. Без нее мы лишаемся личностности, “я” становится иллюзией, всего лишь кажимостью, в лучшем случае проявлением буддийской пустоты. Человеческое сознание становится под вопрос также как сознание искусственного интеллекта. Об этом подробнее в посте от 23.12.23.

Хороший образ ПУ

https://t.me/filonikm/2360

В этом эфире много про ПУ, хотя сам термин не используется

"Страшно впасть в руки Бога живого, а еще страшнее в них НЕ впасть."
Дарья Сивашенкова

Психотерапевтический этюд “Неулучшающее осознавание”
(по мотивам буддийской практики Дзогчен).

Человеку в плохом настроении воспринимает окружающее как бы сквозь темные очки. Воспринимаемое по пути к сознанию проходит как бы через черный фильтр, в результате чего все окружающее выглядит неудовлетворительным (негативным, мрачным и т.д.). И это плохо, и то плохо, и то… Окружающая природа “безрадостная”, дома “безликие”, люди “отстраненные”, интерьер “ скучный” и т.д. Что здесь первично, настроение или умозаключения - вопрос темный, но факт тот, что это замкнутый круг: сниженное настроение поддерживает мрачные мысли, мрачные мысли поддерживают сниженное настроение. 
Многие люди в этой ситуации стремятся помочь себе, пытаясь  прямым волевым путем контролировать свои эмоциональные реакции, то есть улучшать их. Пытаются воспринимать окружающее более радостным. Это, конечно, пустое усилие, и оно ясно не осознаётся. Но, как всякое пустое усилие, значительно увеличивает  (а не уменьшает) градус дискомфорта. Его можно ослабить или устранить, если поставить себе цель воздерживаться от улучшения.

Итак, наблюдайте за тем, что есть в поле вашего восприятия, не пытаясь улучшать свои эмоциональные реакции на то, что видите (слышите, ощущаете). Специально воспринимать окружающее ровно таким, каким оно спонтанно воспринимается. Несколько минут. Потом отметьте, произошли ли изменения в вашем самочувствии.

Для любителей Марины Филоник: Лекция в Покровских воротах. Бесплатно, но требуется регистрация.

В продолжение темы предыдущего (от 18 июля) поста.

Психотерапевтический этюд “Фигуры на фоне”.

Люди, как правило, пытаются улучшать свои  реакции только на отдельные вещи, на изолированные аспекты воспринимаемого мира, а не на всю реальность целиком. Обычно мы не пытаемся противостоять “всему что есть”.
Если бы все элементы бытия были бы жестко взаимосвязаны, то есть вещи и события не были бы изолированы друг от друга, было бы невозможно изменить что-то одно, не изменяя при этом «все на свете». Тогда, деваться некуда, приходилось бы  оставлять все как есть, невзирая на то, что отдельные элементы общей картины нам не нравятся. Приходилось бы примиряться с отдельными неприятными эмоциональными реакциями, понимая, что они есть неизбежная часть целого.
Переживание взаимосвязанности или цельности окружающего мира можно испытать, если попробовать воспринимать не  отдельные  предметы, а пространство, в котором они находятся (пространство обычно представляется вездесущим и постоянно существующим «задним планом» нашего восприятия).

Итак: «Попробуйте смотреть не на вещи вокруг вас, а на пространство, в котором они существуют. Смотреть не на вещи, а на резервуар, в котором они находятся.»

Если человек поставит перед собой такую задачу, он может заметить, что начинает воспринимать мир как неразрывное целое. Пространство – это абстракция. Во всяком случае, мы не имеем возможности воспринимать пространство отдельно от вещей, которые оно окружает. Пытаясь смотреть на пространство как таковое, мы неизбежно видим вещи, предметы. Только тогда мы видим вещи не изолированно, а как бы все вместе, как бы все сразу, то есть внимание как бы рассеивается, растягивается, расширяется. Вещи оказываются во взаимосвязи и взаимозависимости. А пространство играет роль «соединительной ткани», скрепляющей отдельные моменты бытия между собой. Пустые усилия по улучшению реакций на отдельные вещи тогда обесточиваются, становятся ненужными и невозможными в свете переживаемой целостности мира.

Можно сформулировать инструкции более мягко: как «восприятие предметов одновременно с пространством».

Можно вместо окружающего мира “смотреть внутренним взором на пространство собственного сознания”. Или “на содержимое сознания (мысли и чувства) и одновременно на само сознание, в котором они возникают”.

По-видимому, любому человеку в той или иной степени свойственно переносить свою психологию на других. Судить других по себе. Толковать поведение другого исходя из собственного устроения. Видимо это - врожденная установка, инстинктивная программа. Она хороша, и ведёт к единению людей, когда речь идёт о взаимодействии похожих по складу личностей. Но, когда общаются люди разных характерологических типов, стремление смотреть со своей колокольни может приводить к непониманию. Как следствие, к претензиям и незаконным требованиям к другим. И ( или) к себе.
Типичный “авторитарный воин” трактует из себя типичного “сомневающегося интеллигента” как мягкотелого, безвольного, вялого душой. И (из хороших намерений) предлагает ему поработать над собой, чтобы “стать мужиком, наконец”.
Наоборот, “сомневающийся интеллигент” оценивает “авторитарного” как тупого и однобокого и предлагает ему потрудиться “включить критическое мышление”.
При этом оба не замечают, что превозносят те качества, которые безо всяких заслуг есть у них от природы. И ждут от другого специальной работы над тем, что у них самих возникает не-специально, легко, само собой.
Так и всякого рода учителя жизни, профессиональные советчики и морализаторы. Они часто настойчиво предлагают своим “клиентам” прикладывать намеренные усилия к тому, что им самим даётся спонтанно и без всяких усилий.

Что есть человеческое “Я”? Либо иллюзия и эфемерность, либо Чудо и Тайна. “Я” полностью определяемо чувствами, мыслями и психофизиологическими состояниями, и в то же время несводимо к ним.

👆Его (“Я”) не уловишь, ибо “Я это не мои чувства,  Я это не мои мысли, Я это не мои состояния”. Потому, что это все есть у “меня”. Я это что-то “за” всем этим или “посреди” или “вокруг” всего этого. Как говорят древние китайцы, нож не может разрезать сам себя”, “глаз не может увидеть сам себя”. 
Но несмотря на неуловимость, иллюзией его считать достаточно сложно - иллюзию должен кто-то воспринимать. Опять кто-то! Опять все упирается в неистребимое, хоть и непостижимое “Я”... “Я” всегда наличное, такое очевидное, такое близкое и всегда остающееся “за кадром”.
Есть известное психотерапевтическое упражнение, взятое из древней индуистской практики, так и называющееся “Кто Я?” или “Разотождествление”. Суть его в том, что ведущий психотерапевтической группы последовательно спрашивает участника “Кто ты?”, не давая ему отождествляться со своими  характеристиками. Участник отвечает, например, “Я - юрист”. Тогда ведущий спрашивает: “Кто ты, называющий себя юристом?”. Участник отвечает, предположим: “Я - гражданин России“. Ведущий опять спрашивает: “Кто ты, называющий себя гражданином России?” “Я - молодой мужчина”. Тогда ведущий спрашивает: “Кто ты, называющий себя молодым мужчиной?” И так далее, пока участник не перестанет отождествлять себя со своим конкретными свойствами, функциями, содержаниями, “ролями”. Пока он вместо конкретного, предметного, ограничивающего и отграничивающего определения “себя” не выдаст красноречивого молчания. Или молвит (именно “молвит”) слово, выражающее внутреннюю тишину, замыкающееся само на себя, как, например, “бытие”, “ существование”, “энергия”, “сознание”, “жизнь”, “что-то”, “просто я”, “субъектность”, “переживание”, “свет” и т.д. 

В индуистском (адвайто-ведантистском) контексте практика эта служит для того, чтобы “я” перестало отождествляться с конкретным организмом тела-ума и отождествилось бы с “Я”, Абсолютом, Сознанием, безличностной Божественностью. И тем самым добиться “реализации”, “просветления”, обрести в безличном существовании безмятежный покой и счастье. 

Для нашей темы важно, что переживания покоя, освобождения и радости часто возникают (не сказать, чтобы надолго, но возникают и запоминаются) после процедуры “разотождествления” и у людей, не склонных к восточному мироощущению. Эти переживания “инсайта”  один в один похожи на переживания, возникающие в момент схлопывания пустого усилия при проведении методики инверсии возможностей или практик созерцания, упражнений приведенных выше. То есть предельный ответ на вопрос “Кто я?” каким-то образом на время освобождает от фоновых ПУ.

Даже игра в “Я как океан Сознания”  приводит к освобождению от пустого напряжения. “Океан Сознания” свободен от усилий, тем более пустых. 

Дело по-видимому в том, что игра в “Я как Абсолютного Субъекта” хотя бы на время такого воображения разрушает обыденное представление о влиянии “я” на свои  мысли, чувства и состояния, представление, лежащее в основе  ПУ.
Эта обыденная примитивная установка предполагает, что “я” однородно со своими содержаниями, в том смысле, что я это такой же объект, такой же элемент бытия как и то, на что оно якобы влияет. Такой же, только сильнее, главнее, авторитетнее и авторитарнее, вышепоставленнее. Разотождествленное я не вписывается в эту концепцию и разотождествление даёт ощутить, что все неизмеримо сложнее. А, может быть, и проще, но, главное,  не так: “я” не может биться с психическими тенденциями как боксер с другим боксером на ринге, побеждая или проигрывая.

Кажется, на христианском языке к такому же слому этой уплощенной установки подвигают размышления православного богослова В.Н.Лосского о человеческой личности (личность = “я”).

“... мы не найдем ни одного определяющего свойства, ничего ей присущего, что было бы чуждо природе (φύσις) и принадлежало бы исключительно личности как таковой. Из чего следует, что сформулировать понятие личности человека мы не можем и должны удовлетвориться следующим: личность есть несводимость человека к природе.

👆Именно несводимость, а не «нечто несводимое» или «нечто такое, что заставляет человека быть к своей природе несводимым», потому что не может быть здесь речи о чем-то отличном, об «иной природе», но только о ком-то, кто отличен от собственной своей природы, о ком-то, кто, содержа в себе свою природу, природу превосходит, кто этим превосходством дает существование ей как природе человеческой и тем не менее не существует сам по себе, вне своей природы, которую он «воипостасирует» и над которой непрестанно восходит…”

Во так, “кто-то” в отличии от “что-то” не есть “нечто”...

Вспоминается конечный ответ одной участницы психотерапевтической группы на процедуру “разотождествления”. Поначалу растерявшись и разозлившись от бесконечного “Кто ты?”, она вдруг успокоилась и с необыкновенно мирным выражением  лица ответила: “Я - тварь Божья. И все.”

Богословие любви часто путают с богословием позитива, и осуждающе и пренебрежительно говоря о первом, чаще всего приписывают ему черты второго. Но на самом деле, нет ничего различнее и противнее друг другу.

Богословие любви говорит о близких отношениях с Богом; там возможны напряжение и накал. Богословие позитива препятствует этой близости, сводя все отношения к теплохладному «я в порядке, Ты в порядке», - вежливая улыбка с обеих сторон и все.

Богословие любви видит человеческое несовершенство и поврежденность человеческой природы и ищет, как бы его исцелить, а богословие позитива напрочь его не замечает.

Богословие любви говорит о милости и прощении, а богословие позитива отметает нужду в них. Любовь исцеляет боль, позитив ее игнорирует.

Богословие любви протягивает тебе воду, чтоб ты умылся. Богословие позитива говорит: ходи грязный, ты и так прекрасный. И даже больше: не замечай грязь! Ее нет! А шепотом: на самом деле эта грязь и есть ты!

В «богословие позитива», к слову сказать, очень хорошо укладывается теория об "автоматическом спасении", которое считают полным синонимом апокатастасиса: дескать, нераскаянные грешники все равно попадут в Рай и беспокоиться тут не о чем, каяться не надо (это полная ерунда, апокатастасис совсем не об этом).

К богословию любви это не имеет ни малейшего отношения: оно непредставимо без покаяния.

Не менее жестокое, чем "богословие вины", "богословие позитива" точно так же не подпускает человека к Богу, только с другой стороны.

Человек, сознающий свои ошибки, вины и несовершенства, оказывается в одиночестве. "Не думай о грехе, - провозглашает радостно богословие позитива, - думай о чем-нибудь хорошем!" "Гляди на мир проще", "Бог тебя и так примет", "греха нет- прощение не нужно", - и так далее.

Это все равно, что сунуть голодному резиновую пустышку вместо куска хлеба. О хорошем-то думать не получается, если ты уже осознал, почувствовал свой грех. Он мучает, грызет тебя, ты ощущаешь себя плохим - но... ты одинок в этом переживании. Некому тебе помочь, некому тебя поддержать и исцелить, потому что в твою боль и твое несовершенство вживаться и сходить не хотят.

"Греха нет, Бог не осудит" , - но Тот, Кто не осуждает по справедливости грех, то есть, не видит в нем зла, не может по Своей милости простить и помочь грешнику. Дела твои не осуждают, ничего дурного в них не видят, чего же ты еще хочешь? Какой помощи? Ты не в беде. А сложности свои решай как-нибудь сам.

Немудрено, что «богословие позитива» оказывается совершенно бесполезным в ситуации критического выбора или осознании своего греха, и толкает человека к тому, чтоб или уйти от такого «Бога» насовсем – или душить совесть, заставляя видеть везде и во всем свою правоту.

Что "богословие вины", что "богословие позитива", будучи полярными крайностями, сходятся в одном: не дают человеку осознать свои грехи, раны и вины рядом с любящим, милующим и прощающим Богом. Милующим - а не карающим! Прощающим - а не равнодушно отмахивающимся со словами "ерунда это все, будь таким, какой ты есть".

И дурное «не парься», и всецелое завиновачивание одинаково лишают человека главного. Не дают принять от Бога исцеление, прижаться к Нему, довериться Ему и зримо ощутить, как Его любовь и милосердие меняют и исцеляют тебя.
Не дают ощутить себя принятым и прощенным... и на самом деле любимым.

Потому что прощение - это один из прекрасных синонимов любви.