В те годы, когда мои познания об Аргентине исчерпывались школьным курсом географии, я был уверен, что Буэнос-Айрес стоит на побережье Атлантического океана.

Реальность несколько прозаичней: до настоящей Атлантики надо ехать пару сотен километров по трассе, тогда как сам город упирается в гигантский эстуарий Rio de la Plata, образованный слиянием двух крупнейших рек региона — Параны и Уругвая.

Говоря проще — это неглубокий залив с мутно-коричневой, почти пресной водой наподобие Финского. Впечатляет не особо, хотя прогуляться вдоль него в хорошую погоду все равно приятно: солнце, бриз, яхты.

Набережных в Байросе хватает. Современными их не назовешь, но свою функцию они выполняют исправно.

Модернизм без корней

Прочел сборник рассказов «Сад, где живут кентавры» Андрея Гелианова. Псевдоним у автора под стать прозе: текучий, ускользающий, с многоуровневыми намеками на. Сама книга — попытка в дистиллированный модернизм, без всяких пост и мета, как если бы кто-то решил писать прямиком из середины прошлого века, намеренно избегая позднейших сардонических влияний. Мне такой подход близок. Я его разделяю.

С остальным — сложнее.

Ведущая интенция сборника — меланхолия, взгляд сквозь время из времени. Зебальд? Отчасти, но с остроумными фантдопущениями и большей динамикой. Звучит интересно, читается чуть менее: тексты «плавают» по уровню, пересыпаны неуклюжими оборотами, им не хватает внятной редактуры [возможно, это связно с тем, что я читал PDF-файл, взятый из ТГ-канала автора, а не финальную версию сборника, опубликованную издательством «Найди лесоруба»]. Отдельные рассказы [«Экфрасис»] выглядят как работа зрелого автора, другие — как ученические этюды в поисках стиля.

Центральное произведение сборника — поэма «Квартет "Бессмертие"» — хитро задумано и расчерчено [в сети наличествует его детальный анализ за авторством известного (в узких кругах) знатока «сложной литературы» (sic!) Андрея Н. И. Петрова ], но содержательно и художественно это довольно сырой текст. В нем избыток цитат и дефицит выразительной силы. Коллаж, не поток. К тому же — идеологически заряженный, наивно-левый, сильно уступающий атмосферно схожим, но выполненным на совершенно ином уровне мастерства африканским главам «V.» Пинчона.

Ознакомившись с эссе и публицистикой Гелианова на сторонних площадках [например, здесь или здесь], понимаешь, что первое впечатление тебя не обмануло — товарищ придерживается специфически-утопичных взглядов, сам факт наличия коих, разумеется, нельзя ставить на вид, кабы не их, взглядов, двухмерность относительно объемного и сложного литературного вещества, с которым работает автор. Модернизм может быть иделогичен, но любая однозначность для него губительна.

У рассказов Гелианова есть и другая, более серьезная проблема — они лишены корня. Хорошо придуманные [и, местами, хорошо написанные], эти истории растут из западного компоста, находятся внутри западной литературной матрицы, в них мириады отсылок и перекличек к/с западной модернистской культуре/ой, однако они целиком игнорируют русский слой оной культуры [даже в той ее части, которую у нас принято называть «западнической»]. Гелианов не избегает острых тем на местном материале [например, рассказ «Старый Джек» обыгрывает трагические события 1993 года в Ростове-на-Дону], но работает чужеродным инструментом, словно дворник, пытающийся вычистить заледенелый январский двор импортным пластиковым совочком.

Не будучи пропущенной через пласты опыта — национального, исторического, литературного, — эта проза как бы зависает в пространстве-времени. Она существует в вакууме, ей не на что опереться, не от чего оттолкнуться. Она мерцает, отражая не то и не там. До смешного: читая «Кентавров», я ловил себя на мысли, что сборнику попросту не нужен русский язык. Он бы куда органичнее смотрелся на английском.

Гелианов интеллектуал, писатель больших потенций. По багажу, выбору тем, набору техник он как белая ворона, помахивающая усталым крылом над безликим стадом русскоязычной «прозы тридцатилетних». Он метит в высшую лигу — но и спрос там иной. Одного заемного компоста маловато будет.

А вот обложка хороша, да.

Читаю Last and First Men Олафа Стэплдона. Пару лет назад я восхищался экранизацией (или, точнее, виртуозно-визуальной фантазией на тему), а теперь решил-таки ознакомиться с книжным оригиналом.

Все, что касается «исторической» реконструкции, — чарующе нелепо. Оно и неудивительно: роман опубликован в 1930 году, задолго до подлинного расцвета жанра, случившегося после Второй мировой. В этом есть старо-европейский шарм, но серьезно к описанным построениям относиться сложно — там через двести-триста лет после Версаля люди до сих пор летают на аэропланах и поголовно курят.

Стэплдон берет другим. Как футуролог он недалеко ушел от Уэллса (т.е. сильно устарел уже в момент написания), но как философ — предвосхитил не только Лема, но и весь жанр «тяжелой» фантастики. Его понимание сущности времени, масштаб оптики и трезвый скепсис относительно природы человека я бы назвал эталонными.

Снимаю шляпу. Точнее — цилиндр.

«Глубины времени и пространства, хотя, разумеется, и могли быть смутно постигнуты даже примитивным разумом, не смогли сохраниться в воображении существами, не обладающего достаточно богатой натурой. Общий обзор горной гряды представляется простодушному взору почти равниной, а звездная пустота – крышей, пронизанной лучами света. Однако на самом деле, в то время как ближайшая местность может быть обследована за часовую прогулку, линия горизонта, покрытая горными пиками, скрывает в себе равнину за равниной. Точно так же обстоит дело и со временем. Тогда как ближайшее прошлое и близлежащее будущее отражаются как взаимно связанные глубины, удаленная безграничность времени в перспективе укорачивается. Для обыденного ума почти непостижимо, что вся история человечества может быть всего лишь каким-то мгновеньем в жизни звезд, и что отдаленные события замкнуты внутри себя, в своих эпохах».

Китайский автопром и ЛатАм

В Аргентине китайских машин не много; поляну здесь все еще держат американцы (Chevrolet, Ford), японцы (Toyota, Honda, Nissan) и европейцы (VAG, PSA, Fiat). Отчасти это связано с традиционной ориентацией Аргентины на США и ЕС, но в куда большей степени — с закрытостью местного рынка и протекционизмом.

Команда Милея резво демонтирует автаркию, при этом конкретно в авто-отрасли ее последствия видны лучше всего: почти весь автопарк, существующий в стране, либо произведен непосредственно на территории Аргентины (локализованная сборка), либо завезен из стран Mercosur, прежде всего — из Бразилии, которая монопольно затоваривает машинами большую часть континента.

Бразильский авторынок это отдельная песня. Бразилия — промышленный гигант, главная экономика ЛатАма. На Бразилию здесь так или иначе ориентируются все и все от нее зависят. Те модели и комплектации (сильно, кстати, отличающиеся от европейских), которые производят в Бразилии, тут же расходятся по соседям, а если последние вдруг ваяют какие-то авто самостоятельно, то их основным рынком сбыта опять же становится Бразилия.

То есть на местном рынке достаточно ограниченная конкуренция и достаточно высокие цены. Монополизм и протекционизм не проходят даром — например, в Чили, которая выписала себя из этого замкнутого круга еще при Пиночете и напрямую торгует с развитым миром, машины значительно дешевле, особенно на вторичке, где цены могут отличаться от аргентинских в два раза, от бразильских — в полтора.

А теперь сюда начинают заходить китайцы — агрессивно и быстро, как это у них принято. В местных соцсетях вирусятся видосы с монструозными китайскими сухогрузами, везущими в Бразилию десятки тысяч новых авто (привет, БРИКС). Китайцы торопятся: их внутренний рынок стагнирует, «электрическая» революция захлебывается без госсубсидий во всем мире, а тут еще и Трамп с тарифами — чтобы спасти собственный автопром от коллапса, китайцам приходится срочно искать новые рынки.

И если раньше в той же Аргентине в основном продавались лишь редкие, убогие и морально устаревшие Chery старых поколений, то в последние пару лет можно наблюдать настоящий бум китайцев: тут и Haval, и Jetour, и BAIC — в общем, все то, чем уже завалены просторы Азии и СНГ.

Прошли те времена, когда китайский автохлам стоил в два раза дешевле нормальных машин. В нынешних реалиях китайцы подтягивают качество, но и цены, так что актуальный китаец стоит лишь на 20-30% дешевле одноклассника из Японии или Европы — однако даже такая разница оказывается существенной для рынков стран третьего мира: выбирая между Volkswagen Taos локальной сборки в бомж-комплектации за 40 тысяч USD и максимально нафаршированным импортным Haval Jolion за 32 тысячи местный небогатый семьянин крепко задумается.

У экспансии есть свои плюсы — демпинг насыщает рынок, усиливает конкуренцию, заставляет традиционных производителей активнее шевелить булками. Китайцы легко доминируют в странах, где у них нет альтернативы (типичный пример — Россия эпохи СВО), но в остальном мире им приходится выгрызать долю рынка потом и кровью. ЛатАм не исключение: как бы не были высоки цены, местные все еще предпочитают условную Toyota Corolla Cross, а не какой-нибудь китайский ноунейм. И правильно делают.

У моей жены множество талантов, главный из которых - нести людям добро и красоту вне зависимости от обстоятельств и прогноза погоды.

Join her 🙆‍♀👇

Домашние онлайн-тренировки по растяжке, которые НЕ противопоказаны беременным (все тренировки записаны, когда я находилась на 8 и 9 месяце беременности), а также подходят вообще ВСЕМ, кто хочет заниматься растяжкой и в целом хоть каким-нибудь спортом , когда хочет, сколько хочет и где хочет✨💕

✅Тренировки проходят в закрытом тг-канале.

✅12 тренировок ( 2 поперечных шпагата, 2 продольных, 1 тренировка на оба шпагата, мобилизации стоп + тазобедренные суставы, 3 тренировки на грудной отдел, 1 силовая тренировка на руки и ягодицы, 1 тренировка на мышцы тазового дна, 1 ленивая тренировка). + Лекционная часть для беременных, в том числе от практикующего акушер-гинеколога.

💖

Внутри Черной Юрты

Мой рассказ INSIDE опубликован в журнале «Gap_Разрыв» (см. оглавление). Наличествует даже иллюстрация, содержания коей, впрочем, я не понимаю.

Сам текст написан в Сербии весной 2024-го, чуть больше года назад. Наверное, эта одна из самых авангардных моих вещей: отчасти лаборатория по оттачиванию ряда стилевых приемов, но в куда больше мере — драмеди-фарс на болезненном личном материале.

Меня всегда занимала люциферианская ипостась Стивена Дедала в ее соотнесении с путем самого Джойса, контекстом сновидческой (мета)—sic!—вселенной Линча и мазохистской концепцией зомби-апокалипсиса с вкраплениями киберпанка.

Чо бля? Yep.

Open the door sir! Enter the Void sire. Open wide my poor Duke. Dark Side. Inside

🌪

Поверхностный и довольно неряшливый текст по случаю выхода русского издания «Бледного короля» Д.Ф. Уоллеса.

Популяризаторская функция соблюдена, но в целом — перл на перле:

«Над следующим романом вы работаете в Бостоне, в промежутках между встречами анонимных алкоголиков, где вы встречаете, как вам кажется, любовь всей жизни; ваша будущая книга должна покорить ее».
-
«Но чем больше превозносится автор, тем сильнее его хочется сбросить с парохода современности».
-
«В своем первом романе «Метла системы» Уоллес пытается соединить философскую абстракцию и постмодернистскую игру с болью тела и сознания».

Кажется, редактор вышел покурить.

В последней трети автор расписывается и выдает чуть более осмысленный материал:

Единственный текст, в котором Уоллес максимально раскрывается и не боится быть понятным, — речь, произнесенная 20 лет назад перед выпускниками Кеньон-колледжа. За прошедшие годы этот текст стал не просто культовым, но каноническим — как предельно обостренное высказывание от лица не звездного автора, а человека, находящегося на грани. Это не назидание и не исповедь, а попытка объяснить, что ежедневная жизнь требует от нас не меньше мужества, чем переживание катастрофы. Уоллес говорит о вещах, которые обычно не удостаиваются философского осмысления: поход в супермаркет, пробка на дороге, усталость, раздражение. Но именно здесь настоящее поле этического выбора — в вопросе, на что направить внимание, о чем думать и как придавать смысл опыту.

«Это вода» — великий текст, наверное, один из самых значимых для эпохи миллениума. Я бы сравнил его с «Мифом о Сизифе», и работает он схожим образом: когда сука-судьба наваливается плитой, стоит вспомнить, что Камю писал «Сизифа» с мая 1940 по декабрь 1941 года. А потом сказать себе: «Это вода».

В конце все равно может поджидать петля, но повод ли это забыть про Итаку?

Sable Lake / Eastern Siberia / August 2017

10 дней и 1000 лет

Россия это сон. А во сне все иначе. Пространство-время не имеет веса. Тысячелетняя история скукоживается до десятидневной лакуны, где-то между 24 февраля и 5 марта не суть какого года. В том червонце, по пальцам двух рук, — все, что только можно себе вообразить, от Гагарина до Малюты. И вместе с тем — ничего, что можно было бы вынести за скобки.

Уравнение без решения. Прихотливая греза без шанса на пробуждение. На меже: тягостное ожидание очередной войны либо похорон очередного тирана в преддверии Больших Перемен и Большой Смуты.

Чтобы вырваться за пределы колдовского круга, мало уехать — миллионы русскоязыких десятилетиями живут вне России, но все в их образе мыслей определяет тот клятый орел, что выпал восточным славянам при игре в орлянку февральско-майским днем 1223 года, кабы не раньше, ведь и тот Святославич, что мед-пиво пил на родных ему варяжских ладьях, звался Каганом, даром что Креститель.

От орла можно отречься, но не забыть — он, поветрием, царит во снах, подобно редкой птице, которой самой судьбой уготовано летать до середины Днепра, кабы не дальше, ведь остановить ее может разве что встречный ветер, где парят орлы с другим опереньем.

Этот круг — колесо, отнюдь не Сансары, и мнится мне, высвобождаться из него следует на манер флорентийского изгнанника, лучше других знавшего, что даже будучи по шею вмороженным в твердь посреди озера плача, можно достучаться до областей, управляемых иным законом — тем, che move il sole e l'altre stelle.

⚙️🌘🌗🌖🎶

В канадском издательстве Litsvet вышла моя дебютная книга — сборник «Трасса»

Пять рассказов, одна повесть, одна поэма в прозе.

Все тексты написаны в 2018-19 годах, в Иркутске. Сборник ждал издания больше пяти лет, пройдя за это время несколько глубоких редактур, но оставшись при этом именно что дебютным.

«Трасса» принадлежит моему (неминуче меркнущему) прошлому, и хронологически, и литературно — сегодня я далек от нее уже и число физически, между нами годы-горы, и я не смог бы воспроизвести ни один из составивших ее текстов, даже если бы захотел.

Тем не менее это хорошие тексты — с частью из них меня связывают ностальгические воспоминания, иные берут качеством: стилевые, формальные и языковые приемы, обкатанные в «Трассе», получили нетривиальное преломление в двух следующих книгах (издать которые еще только предстоит).

«Трасса» написана в Сибири, о Сибири — или, сузив, той ее ипостаси, что была доступна мне на изломе десятилетий. Та Сибирь канула, как и я тогдашний, но книга осталась. Книги всегда остаются 🌪
===
Благодарности: всей команде Litsvet и отдельно — независимому издателю Леониду Кузнецову, без которого «Трасса» могла еще долго пылить обочины литературных тупиков.
-
Во исполнение старых обязательств, также сообщаю, что один из центральных текстов сборника — «Остров» — был впервые опубликован в литературном журнале «Процесс» (тиражи коего набираются на печатных машинках, прямо как во времена советского панк-издата).
===
Купить книгу можно по ссылке — здесь (PDF) и здесь (EPUB). Позже (дай бог) появится на других площадках и в других форматах (в том числе на бумаге), о чем сообщу отдельно.

Находящиеся в рублевой зоне (sic!) могут написать мне в личку. Решим вопрос индивидуально.