Фаза истощения при длительном стрессе коварна тем, что она чаще всего замаскирована под ощущение безнадеги и потерей интереса.

Истощение проявляется не в том, что человек такой чухает репу и «что-то я устал, надо отдохнуть». Во-первых отдых может быть невозможен из-за объективных обстоятельств и его можно добирать буквально по крупинкам. Во-вторых истощение чаще всего проявляется в нарушении оценки ситуации, в мрачняке, разочаровании, ощущении тупика, полной потере интереса даже к самым любимым делам.

Что может помочь в этой фазе? Иногда неожиданные вещи. Игровая активность. Естественно речь не про азартные игры, но шахматы, настолки могут немного оживить интерес. Может помочь контролируемая деперсонализация, когда представляете себя не собой. Это вы можете быть в уныние, а вот оранжевому пингвину с зеленым хохолком приуныть сложнее. Помогает дисциплина и распорядок, психике не надо тратить силы на решение того, что делать если есть заданная последовательность. Помогает активизация положительных воспоминаний, поэтому если вы не дома хорошо работают вещички которые связаны с местом которое вы любите. Некоторым помогает немного изоляции, даже 15 минут побыть самому может дать подзарядку. Помогает смысловая переоценка ситуации.

Что в этой фазе вредит? Мозговая жвачка, особенно с фиксацией на «пропало все». Вредит передача слухов и непроверенной информации, на усталости муха легко превращается в слона, а слон уж вообще во что угодно. Абсолютно вредит алкоголь, потому как он имеет сильный депрессивный эффект. Вредит тратить силы на конфликты и раздражение. Распоряжаться ресурсами когда они заканчиваются это повышать шансы на отсутствие разрушительных последствий стресса.

Так как я 7 лет работаю над последствиями длительного стресса и психотравм мне стало интересно разрабатывать метод который позволяет снизить вероятность негативных последствий стресса и использовать возможности психики для того, чтобы повышать устойчивость и гибкость при столкновении с самыми сложными жизненными обстоятельствами. Адаптационное моделирование помогает узнать свои врожденные особенности реакций на стресс и влиять на преобретенную в процессе жизни модель адаптации.
Запись на консультации @nepiko

Работая все два с половиной года полномоштабки оставаясь в Киеве можно потом будет написать книгу «Практика в экстремальных условиях». Угроза оккупации Киева, обстрелы, блекауты, потери, горе, люди в стадии психического истощения. Сейчас многочасовые отключения света при температуре +40. Конечно это интересные условия для создания метода адаптационного моделирования, но по человечески все же бывает тяжеловато.

Человек с травматической организации в пиздеце чувствует себя как рыба в воде, а на выходе из пиздеца - как рыба об лед.

Это связано с дисбалансом между системой возбуждения/активизации и системой торможения/восстановления. На активизацию тратиться столько сил, что сил на восстановление просто не остается.

Избегание столкновения с жизнью, попытка уберечь себя от малейшего вызова и опасности в итоге приводят к детренированности и значительно снижают стрессоустойчивость.

Адаптационные возможности это не жесткая структура, а динамическая система.

Хронический стресс приводит к нарушениям оперативной памяти и снижению когнитивных функций. Чем сильнее и дольше нагрузка на амигдалу, зону мозга которая мгновенно оценивает опасность, тем хуже работает гипокамп, зона отвечающая за оперативное запоминание.

Адаптация не бывает плохой или хорошей. Адаптация бывает соответствующей ситуации или не соответствующей.

Например, если вы в реальной опасности то участить ваш сердечный ритм, повысить давление и активизировать вас это соответствующая ситуации адаптация которая поможет вам справится. Если вы встали утром, впереди выходной, можно расслабится, а организм активизируется как при опасности и вы вместо отдыха получаете тревогу, то эта реакция хоть и соответствует внутреннему ощущению угрозы, но не соответствует объективной ситуации.

Адаптационное моделирование помогает разобраться какие реакции не соответствуют ситуации и как себе помочь перенастроиться.

Психическая адаптивность она не существует отдельно. Важнейший фактор адаптации это физическая форма и тренированость, потому как состояние тела это основа на которой строится психическая адаптивность. Кроме того можно быть с прекрасной генетикой, тренированным, бодрым и румяным, но при этом иметь экономические сложности и быть при этой всей генетике и выносливости в хроническом стрессе.

Те, кому слишком часто приходилось выживать часто разучиваются просто жить.

Память о себе можно разделить на биографическо-описательную и эмоционально-переживательную. Они не существуют отдельно от друг друга, а переплетаются. Для уселения некоторых моментов в биографии важна эмоциональная составляющая. Проблема происходит там, где эмоциональная память о каком-то неприятном настолько объемная, что не дает возможности переработать это событие и сделать частью биографии, оставляет травму в постоянно живом состоянии. Чем больше таких эмоциональных сгустков не ставших частью биографии, тем сильнее нарушена адаптивность.
Потому как если что-то триггерит и активизирует эмоциональную память про травматическое событие, то человек теряет связь с настоящим моментом, а это на адаптивность влияет негативно.

Психические нарушения от легких невротических состояний до развернутых психозов это способ адаптации который был оптимальным и доступным в моменте или периоде, но который привел к значительному дисбалансу в перспективе.

Жизнь — такая история, что адаптироваться бывает сложно даже нормотипичным гражданам. Заниматься повседневными делами, выдерживать распорядок, следить за здоровьем, развиваться, ходить на работу — всё это может показаться совершенно скучным, особенно когда где-то парни в клетчатых рубашках испытывают невероятный кайф. Жизнь — боль.

Что такое, по сути, нейроотличность? Это комбинация генетических факторов, особенностей раннего развития и факторов среды, которая в сочетании даёт нарушенный баланс и сниженные адаптационные возможности. В некоторых случаях комбинация генетики и среды приводит к тому, что дотягивать адаптивность до уровня, на котором повседневное функционирование будет даваться легко, может быть крайне сложно, а в некоторых случаях, увы, невозможно.

Кто виноват? Частично случай, частично среда, но частично и то, какие выборы делает нейротипичный. Что делать? Тут лучше понять, что точно не делать. Нейроотличность — это сложность в поддержании психического баланса. Всё, что немного нарушит баланс у нормотипичного, нейроотличного размотает и раздавит. Вредные привычки, отсутствие режима, трата сил не в ту сторону — и вот шансы на адаптацию уже идут вниз. Социальная изоляция ведёт вниз. Отсутствие дела и развития в нём тоже не сильно помогает адаптации. Вещества — гарантированно ведут вниз и вообще в дефект. Вещества — это же жизнь в долг: если у нормотипичных зазор кредитной линии может быть большим, то у нейроотличных и вещества — это как брать в «Швидко гроши».

Да, про дефект отдельно. При работе с нейротипичностью вопрос не в том, как дотянуть до высокого уровня адаптивности, а в том, как, учитывая свои особенности, не свалиться в декомпенсацию. Это более чем реалистичная цель, но она требует комплексного подхода и особого внимания к себе. Адаптация возможна даже при самых сложных исходных.

Реакции на стресс нужны не для того, чтобы довести человека до язвы или инфаркта, а для того, чтобы помогать выживанию.

Не бывает плохих или хороших реакций, важно насколько они соответствуют реальной угрозе. Если угроза значительно приувеличена сознанием, то реакция на нее все равно энергозатратная и такая, вроде угроза абсолютно реальна.

Если говорить о реакциях на длительный стресс то тут можно выделить такие группы реакций: стрем, кипиш, бычка и опосум.

Стрем это реакция сверхбдительности. Тревоженька о том, что если не сидеть с ушками на макушке постоянно, то непременно прилетит.
Кипиш это проявление реакции беги. Суматоха и метания, преувеличенное восприятие опасности.
Бычка это застревание в реакции нападай. Вокруг враги, мир враждебен и лучшая защита это нападение.
Опосум это реакция замирания, когда вместо устранения опасности притворяешься уже убитым.

Излишняя вовлеченность и энтузиазм в каком-то деле и проекте это может стать первой фазой выгорания.

Проблема выгорания в том, что оно обычно приходит тогда, когда энтузиаст приходит к профессионализму.

Адаптация это, по сути, экономический процесс когда стресс-факторы перестают требовать ресурса-оплаты на то, чтобы с ними справляться.

Нарушенная регуляция эмоций снижает адаптивность за счет того, что нерегулированные эмоциональные состояния во-первых очень энергозатратны, а во-вторых не очень способствуют выстроению общения и взаимодействия с людьми.

Внутренний конфликт может быть двигателем по жизни. Хочется лечь полежать, но ждут великие дела, амбиции побеждают лень и человек движется к задуманному.
Но внутренний конфликт который слишком ожесточенный, не находит никаких вариантов разрешения и изматывает, то он легко может стать из двигателя фактором который приводит к хроническому стрессу.

Эмоциональное выгорание это признак прибывания в хроническом стрессе без изменения среды и внутренней адаптации.

Выгорание не возникает одномоментно. Для того, чтобы зайти в поле реакций истощения надо раз за разом игнорировать сигналы перегруженности и усталости.

Состояние выгорания неприятно не только депрессивными симптомами и проблемами со здоровьем. Выгорание гарантирует потерю интереса к тому, чем занимаешься. Увы, часто бывает так, что профессионализм и выгорание приходят вместе, особенно это касается людей помогающих профессий.

Острый стресс мобилизует силы и ресурсы для того, чтобы либо изменить внешние обстоятельства и устранить источник стресса, либо произвести внутренние изменения, которые позволят перестать воспринимать ситуацию как стрессор. Устранить источник стресса можно, либо вступив с ним в борьбу, либо избегая его. Внутренние изменения включают изменение отношения к происходящему, рефрейминг и глубокие личностные трансформации. Если источник стресса не устраняется, а внутренние изменения не происходят — нарушается адаптация, и острый стресс переходит в хронический.