|👾| – чем я занимаюсь

|😈|—Фанфиками с щупальцами Бана

|👾| – Капибаны первые на очереди
(*´▽`*)
Ждёт своего часа с 28 февраля

Ну, если mewgenics меня сейчас не утянет „ಡωಡ„

#анкета | #скетч | #Аннет

– Harpy Hare, where have you buried all your children?
Tell me, so I say

– Аннет (Аня) выпускница

Юный исследователь "магии", науки и мифологии.

Запоем читает научную фантастику, просто фантастику, мифологию и другое.

После потери родителей, социальные навыки снизились. Слишком нервна, слишком навязчивая, громкая.
Чем-то похожи с Мегакрылом, только у неё защита не ЧСВ, а излишнее дружилюбие.

Рост – 165

Возраст – 17

Фан-факты!

1. Нашла родительские записи о строении фантастических существ (русалок)
2. Ночные кошмары стали Постоянными спутниками
3. Восхищается работой родителей как исследователей учёных, хочет быть как они.
4. Тоже с сумкой в которой есть всё, но так же странные вещи (соль, нож, набор игрушечных глаз...)
5. Была отличницей, сейчас балансирует на 3 или 4
6. Хочет узнать, что случилось с родителями
7. Слишком наивная
8. Частые ссоры с тётей из-за того что лезет куда не надо

#Аннет | #Капитан | #Арт

|😈|—bon appetite

|👾| – дурак который снова не спит?
Ну конечно это я.
Обе работы, уже написаны (*´▽`*)
(Вышло не так много)

Я хотела дождаться, когда проснутся админы и проверят...
Но мой воспаленный мозг не согласен с этим. В конце концов, всё всегда можно удалить и переписать, не так ли?

|👾| – КапиБаны

Много-много лун назад, когда риф был почти таким же, как сейчас — только кораллы чуть ниже, а водоросли чуть гуще, — в общих Яслях царил редкий хаос.

Болезнь, пришедшая из ниоткуда, скосила и русалок, и сирен. Никто не знал, что это было — просто в один день половина взрослых слегла с жаром и слабостью, в другой — вторая половина металась между больными и оставленными без присмотра детьми. Система, отлаженная веками, дала трещину. Опытных нянек не хватало, а новенькие, юные и перепуганные, сами нуждались в пригляде.

В этом всеобщем переполохе никто не заметил двоих.

Бан — сирена-осьминог с молочными волосами, которые вечно торчали в разные стороны. А вот кожа его сегодня была бледно-розовой с редкими оранжевыми крапинками — он только что играл в кораллах и забыл вернуть обычный цвет. Осьминожья особенность: эмоции, окружение, настроение — всё отражалось на нём, как на живом холсте, пока он маленький и не умеет это контролировать. Глаза же всегда оставались прежними — кислотно-неоновые, горящие любопытством даже во сне.

Он сидел на краю общей лежанки и сверлил взглядом своего соседа.

— Капитан. Кеп. Капитан. Слышишь?

Тот, кого он звал, лежал рядом, делая вид, что спит. Темно-нежно-голубая кожа отливала серебром в скупом свете, просачивающемся сквозь толщу воды. Лазурные глаза были плотно закрыты, длинные белые волосы разметались по песку, выделяясь светлым пятном на фоне тёмного хвоста — серо-голубого, с редкими тёмными прожилками. Хвост лениво дёрнулся, отгоняя назойливого осьминога.

— Ке-е-еп, — затянул Бан, подползая ближе. Кожа его потеплела до персикового оттенка — нетерпение. Одно щупальце потянулось и легонько дёрнуло соседа за плавник. — Ты же не спишь. Я знаю, что не спишь. У тебя жабры слишком ровно работают для спящего.

Капитан открыл один глаз. Белая прядь упала на лицо, он сдул её — бесполезно, под водой.

— Чего тебе?

— Давай сбежим.

Второй глаз открылся сам собой. Капитан медленно сел, убирая волосы с лица, и глянул на Бана с выражением, которое в будущем станет его коронным — смесь ледяного спокойствия и лёгкого желания придушить собеседника.

Бан под этим взглядом на мгновение стал бледно-голубым — смущение? страх? — но тут же вернул себе яркий розовый.

— Ты с ума сошёл.

— А вот и нет! — Бан замахал щупальцами, чуть не заехав по носу проплывающей мимо креветке. Кожа его заискрилась оранжевыми вспышками — возбуждение, предвкушение. — Смотри, тут такое дело. Нянек почти нет. Те, что есть — зелёные совсем, они за собой уследить не могут, не то что за нами. Бывалые все по лазаретам разбежались. Это же шанс, Кеп! Шанс!

— Шанс влипнуть в неприятности, — буркнул Капитан, но глаз уже не закрыл.

Бан подполз совсем близко, щупальца его заструились вокруг, создавая иллюзию заговора. Кожа его теперь переливалась глубоким синим — цвет сосредоточенности, хотя глаза горели по-прежнему бесшабашно.

— Мы же сирены, — зашептал он страстно. — Мы с рождения воду нюхом чуем. Мы в отличие от этих... — он небрежно махнул в сторону спящих малышей-русалок, и кончики щупалец на миг стали пренебрежительно-серыми, — ...дно знаем. Мы крутые, Кеп! Самые крутые здесь! Кто, если не мы?

— Никто не просил.

— Ну Ке-е-еп... — Бан прижал щупальца к груди, изображая вселенскую обиду, и кожа его приобрела трогательный бледно-лиловый оттенок. — Я без тебя не справлюсь. А если я не справлюсь, я пропаду. А если я пропаду, ты будешь всю жизнь жалеть, что не пошёл со мной. Будешь старым и седым и всё время думать: «А стоило ли оно того? А может, надо было пойти с тем дурацким осьминогом? А вдруг бы мы...»

— Заткнись, — устало выдохнул Капитан, откидывая белую прядь, снова упавшую на глаза. — Я пойду. Только чтобы ты заткнулся.

Бан просиял. Буквально. Кожа его вспыхнула ярко-жёлтым, почти золотым — цвет чистой радости, и вода вокруг, кажется, нагрелась.

— И ещё, — добавил Капитан, строго глядя на него. — Я пойду, чтобы приглядеть за тобой. Чтобы ты не влез в неприятности. Понял?

— Ага-ага-ага, — закивал Бан, щупальца его ходили ходуном от нетерпения, кожа переливалась тёплыми волнами — оранжевый, жёлтый, снова розовый. — Конечно-конечно. Только приглядеть. Идём!

Они выскользнули из Яслей незаметно. Бан — как жидкая радуга, меняющая цвета на ходу, Капитан — как тень, бесшумно скользящая следом, белые волосы его почти светились в полумраке. В суматохе, царившей вокруг, на них никто не обратил внимания. Няньки носились за самыми шустрыми, лекари мелькали между лежанок, малыши плакали и требовали внимания. Идеальное прикрытие.

За пределами Яслей мир оказался огромным. Таким огромным, что у Бана перехватило дыхание. Кожа его стала совершенно прозрачно-голубой — цвет изумления, восторга. Он замер у самого края кратера, глядя, как вдали колышутся коралловые поля, как снуют рыбы, совсем не такие, как внутри, — крупнее, ярче, смелее.

— Красота-а-а... — выдохнул он, и щупальца его засияли тёплым розовым.

— Поплыли уже, — поторопил Капитан, оглядываясь. Белые волосы его колыхнулись в воде, когда он резко повернул голову. — Подальше отойдём и назад. Просто посмотрим и вернёмся.

— Да-да-да!

Они отплыли совсем чуть-чуть. Всего на несколько хвостов от границы. Бан крутился вокруг, тыкая щупальцами во всё подряд: в проплывающую рыбу, в камешки на дне, в собственные щупальца — от восторга кожа его переливалась всеми цветами, какие только можно представить. Капитан держался рядом, зорко оглядывая окрестности, и белые волосы его вились в воде, как светящиеся водоросли.

А потом Бан замер. И цвет его кожи схлопнулся в одну точку — серый. Абсолютный, пепельный серый.

Капитан проследил за его взглядом и замер тоже.

Из-за кораллового выступа, метрах в двадцати от них, выплыла взрослая сирена. Акула. Огромная, серая, с холодными глазами, которые уже смотрели прямо на них.

— К-кеп... — пискнул Бан, и кожа его стала белой — нет, не белой, а прозрачной, почти невидимой, как у испуганного кальмарёнка.

— Тихо, — одними губами сказал Капитан. — Не дёргайся.

Взрослая акула смотрела на них долго. Очень долго. Бану показалось, что целую вечность. Всё это время он пытался слиться с водой, стать невидимым, раствориться — и это у него почти получалось: кожа его действительно стала полупрозрачной, едва различимой на фоне песка.

А потом акула просто... развернулась и уплыла в другую сторону. Не позвала нянек. Не наказала. Просто уплыла, будто не заметила.

Или будто ей было не до них.

— Давай назад, — выдохнул Капитан, хватая Бана за щупальце. — Быстро.

Он тащил осьминога обратно так быстро, как только мог. Бан не сопротивлялся. Молочные волосы его стояли дыбом, щупальца поджались, глаза стали огромными, как два неоновых солнца, а кожа всё ещё оставалась бледной, почти призрачной.

Они влетели обратно в Ясли так же незаметно, как и выскользнули. Няньки всё так же носились, никто ничего не заметил. Бан рухнул на свою лежанку и замер, глядя в потолок. Кожа его медленно, очень медленно начала возвращать обычный цвет — сначала робкий розовый, потом чуть теплее.

— Ты как? — спросил Капитан, усаживаясь рядом. Белые волосы упали вперёд, скрывая лицо.

— Страшно, — выдохнул Бан честно. — Очень страшно.

— А кто говорил «мы крутые»? — беззлобно хмыкнул Капитан, убирая волосы за ухо.

— Я погорячился.

Кожа Бана наконец вернулась к своему обычному ярко-зелёному — цвет спокойствия, цвет самого Бана.

Они лежали молча, глядя, как медленно ползёт время. Вокруг кипела жизнь — малыши играли, няньки суетились, кто-то плакал, кто-то смеялся. Но для них двоих мир сузился до размеров лежанки и того жуткого мгновения за границей.

Ближе к вечеру, когда солнце наверху начало клониться к закату, а вода в Яслях потемнела, малыши собрались вокруг старой няньки, которая чудом держалась на плаву, несмотря на болезнь.

— Сказку! — загалдели они. — Сказку на ночь!

Старая черепаха, которую приставили рассказчицей, потому что все остальные были заняты, вздохнула и начала:

— В стародавние времена, когда риф был молод, а кораллы только начинали расти...

Бан придвинулся поближе. Страх всё ещё сидел в нём, холодный и липкий, и кожа его то становилась чуть бледнее, то возвращала цвет — он ловил каждое слово, пытаясь спрятаться в истории от того ужаса, что они пережили.

Капитан лежал рядом и делал вид, что слушает. На самом деле он краем глаза поглядывал на Бана. Осьминог был бледен — насколько может быть бледен ярко-зелёный осьминог. Щупальца его мелко подрагивали, и кончики их были почти серыми.

— ...и тогда маленькая рыбка попросила защиты у большой черепахи, и та укрыла её своим панцирем...

Бан вздрогнул и прижался к Капитану плечом. Совсем чуть-чуть. Как будто нечаянно. Капитан сделал вид, что не заметил. Но заметил, как кожа Бана на месте соприкосновения потеплела до спокойного зелёного.

— ...а черепаха сказала: «Не бойся, малыш, даже в самом тёмном месте есть свет»...

Время шло. Голос старой няньки журчал, как ручей. Малыши один за другим засыпали, утыкаясь носами в водоросли и друг в друга.

Капитан почувствовал, что веки тяжелеют. Он боролся со сном какое-то время, но тело требовало отдыха. Страх от встречи, напряжение от побега, долгий день — всё смешалось и навалилось. Глаза закрылись сами.

Он даже не заметил, как начал клониться в сторону. Тяжёлая голова качнулась, белые волосы рассыпались по плечу, и он невольно облокотился на Бана — всем телом, всем весом, положив голову ему на плечо.

Бан замер.

Щупальца его дёрнулись, готовые оттолкнуть, сбросить, освободиться. Но что-то остановило. Может, белые волосы, щекочущие кожу. Может, тепло. Может, то, как ровно дышал Капитан. Может, то, что страх, сидевший внутри, наконец начал отпускать, потому что рядом был кто-то живой, тёплый, настоящий.

Бан медленно выдохнул. Опустил щупальца. И остался сидеть. Кожа его успокоилась окончательно — ровный, тёплый, живой зелёный.

— ...и жили они долго и счастливо... — донеслось сквозь сон.

Глаза Бана тоже закрылись. Голова качнулась, и он уткнулся носом в белую макушку Капитана. Вдох. Выдох. Тепло. Щупальца его сами собой, на автомате, чуть подтянулись — не обнять, нет, просто оказаться ближе. Кожа на кончиках, касающихся хвоста Капитана, стала тёплой, доверчивой.

Когда старая нянька закончила сказку и оглядела спящих малышей, она заметила их — двоих, сирену-осьминога и сирену-акулу, спящих практически в обнимку, переплетённых хвостами и щупальцами. Белые волосы Капитана смешались с молочными прядями Бана, и в полумраке Яслей их было почти не различить — где заканчивался один и начинался другой.

А ещё она заметила, что кожа осьминога во сне переливалась самыми разными цветами — сны ему снились яркие, и он даже не подозревал, что выдаёт их все до единого. Розовый — радость. Синий — спокойствие. Золотой — восторг. И ни разу — серый.

Страха больше не было.

Она улыбнулась и ничего не сказала.

Где-то на окраине рифа есть кратер. И в ту ночь, много лун назад, в нём спали двое, которым суждено было стать легендой. Но пока они были просто малышами, которые боялись, искали тепло и нашли его друг в друге.

|👾| – КапиРозы

Хищники

Роза не любила подниматься.

Дно было её домом — темнота, давление, холод, который для других казался невыносимым, а для неё был родным. Там, внизу, она знала каждый камень, каждую расщелину, каждое существо, которое могло стать добычей или угрозой. Там было безопасно. Предсказуемо.

Здесь, на нейтральной территории, было иначе. Слишком светло, слишком пусто, слишком много пространства, которое нельзя контролировать. Она выбиралась сюда только по необходимости — или когда охота наверху обещала быть особенно удачной.

Сегодня был как раз такой день.

Луна только начинала подниматься над горизонтом, просачивая сквозь толщу воды бледные, дрожащие лучи. Роза плыла медленно, мощный хвост с коричнево-фиолетовым отливом работал лениво, экономно. Тёмно-сиренево-лиловое тело почти сливалось с сумраком.

Над ней, на тонком стебле, покачивалась ложная голова — прекрасное, нежное, русалочье лицо с большими глазами и пухлыми губами, сложенными в безмятежную улыбку. Она выглядела такой беззащитной, такой манящей, что любой моряк, увидев её, забывал обо всём на свете.

Роза усмехнулась про себя. Люди такие предсказуемые. И русалки — тоже. Все ведутся на красивую оболочку. Никто не смотрит глубже. Никто не видит настоящего лица — страшного, зубастого, с выпученными глазами, которое прячется в темноте за этой идеальной маской.

Кроме одного.

Она уже почти учуяла добычу — сладковатый запах человеческой крови, свежей, всего пару часов назад пролитой кем-то другим, — когда краем глаза заметила движение.

Тёмно-нежно-голубое. Большое. Спокойное.

Капитан.

Он плыл параллельным курсом, не приближаясь, но и не отдаляясь. Лазурные глаза смотрели прямо на неё, и в них не было ни удивления, ни страха, ни даже обычного хищного интереса. Только ровное, холодное внимание.

Роза остановилась.

Он тоже.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга сквозь толщу воды. Два хищника. Двое, которые знали друг друга слишком хорошо, чтобы тратить время на приветствия.

Роза качнула ложной головой, заставляя её улыбнуться шире, послать в пространство ту особую вибрацию, которая обычно дурманила разум, заставляла жертв плыть прямо в её объятия.

Капитан даже не моргнул.

Лазурные глаза остались такими же ясными, такими же холодными. Ни намёка на то туманное, покорное выражение, которое она привыкла видеть у всех остальных.

— Прекрати, — сказал он. Голос низкий, ровный. — Это не работает.

Роза дёрнулась, раздражённая. Это всегда раздражало. Его не брал её дар, не брала иллюзия, не брала ложная красота. Он видел её настоящую — страшную, зубастую, тёмную — и не отворачивался.

— Ты здесь, — сказал Капитан. — Зачем?

— Охота, — ответила Роза коротко.

— Удачная?

— Ещё нет.

Он кивнул — едва заметно. Потом сделал то, чего Роза не ожидала. Он подплыл ближе.

Медленно. Без угрозы. Но и без приглашения.

Роза напряглась. Не от страха — от этого древнего, животного чувства, которое всегда вспыхивало в ней рядом с ним. Капитан был удобен. Предсказуем. Силён. Его спокойствие действовало на неё как наркотик — успокаивало, но одновременно заставляло кровь бежать быстрее.

Она ненавидела это. И не могла отказаться.

— Ты мешаешь, — сказала она, когда он оказался слишком близко.

— Я ещё даже не начал.

— Ты уже здесь. Этого достаточно.

Капитан усмехнулся — краешком губ. Ложная голова над Розой тоже улыбнулась, но её улыбка была пустой, механической. Настоящее лицо, скрытое в темноте, оставалось неподвижным.

— Ты злишься, — сказал он. — Это хорошо.

— Что именно хорошо?

— То, что я всё ещё могу тебя задеть.

Роза дёрнулась, инстинктивно выбрасывая руку вперёд, целясь когтями в его горло. Капитан перехватил её на полпути — легко, будто играючи. Сжал запястье, не больно, но достаточно крепко, чтобы она поняла: он сильнее.

— Не надо, — сказал он тихо. — Ты же знаешь, чем это кончится.

— Чем?

— Ничем. Как всегда.

Она вырвала руку. Он позволил.

Несколько секунд они снова просто смотрели друг на друга. Ложная голова над Розой раскачивалась, продолжая транслировать в пространство призывную нежность, но Капитан не смотрел на неё. Он смотрел на настоящее лицо — страшное, зубастое, с выпученными глазами, в которых сейчас плескалась тёмная, опасная страсть.

— Ты мне нужен, — сказала Роза вдруг. Голос её звучал ровно, но в фиолетово-розовых глазах горело что-то, чему она отказывалась давать имя. — Ты удобен. Ты силён. На тебя не действует мой дар.

— И ты готова это признать?

— Я готова использовать это.

Капитан снова усмехнулся.

— Честно. Мне нравится.

— Мне плевать, что тебе нравится.

— Знаю. — Он двинулся ближе, почти вплотную. — И поэтому я здесь.

Роза чувствовала его тепло — акулы вопреки стереотипам были теплее воды, и это тепло проникало под кожу, раздражало, притягивало. Она ненавидела себя за то, что не могла отстраниться.

— Твоё сердце бьётся быстрее, — заметил Капитан. — Я слышу.

— Врёшь.

— Не вру. У акул отличный слух.

Роза промолчала. Она действительно чувствовала, как кровь стучит в висках, как грудь вздымается чаще обычного, как всё тело реагирует на его присутствие помимо её воли.

Это был инстинкт. Только инстинкт. Ничего больше.

— Ты тоже не равнодушен, — выдохнула она. — Иначе бы не подплыл.

— Я подплыл, потому что захотел.

— И?

— И я всегда получаю то, что хочу.

Это прозвучало как угроза. И как обещание одновременно.

Роза снова дёрнулась — на этот раз не чтобы ударить, а чтобы сократить расстояние. Её настоящие губы оказались в миллиметре от его шеи, там, где под тёмно-голубой кожей пульсировала жизнь. Ложная голова над ними продолжала улыбаться, но ей больше никто не верил.

— Ты боишься, — прошептала Роза. — Я чувствую.

— Я не боюсь.

— Боишься. Меня.

Капитан медленно, очень медленно повернул голову, встречаясь с ней взглядом. Лазурные глаза смотрели в фиолетово-розовые, и в них не было страха. Только что-то древнее, тёмное, голодное.

— Я боюсь только одного, — сказал он тихо. — Что однажды ты перестанешь возвращаться.

Роза замерла.

Это было опасно. Это было слишком близко к тому, о чём они оба молчали все эти месяцы. К тому, что делало их связь не просто удобной, а необходимой.

— Не дождёшься, — выдохнула она.

И впилась зубами в его шею.

Не сильно. Не чтобы поранить — чтобы оставить след. Чтобы все, кто увидят эту отметину, знали: он занят. Он кому-то принадлежит. Она рядом. Она никуда не уйдёт.

Её клыки — настоящие, острые, страшные — сомкнулись на его коже, и это было лучше любого признания в любви.

Капитан не дёрнулся. Только вздохнул — глубоко, почти довольно. Руки его легли ей на талию, притягивая ближе, вжимая в себя так плотно, что стало трудно дышать.

— Хищница, — прошептал он.

— Твоя, — ответила Роза, и в этом слове было всё: и обещание, и угроза, и признание, которое она никогда бы не сделала вслух в другой ситуации.

Вода вокруг них окрасилась тёмной кровью — не опасной, просто царапина, просто метка. Капитан даже не пытался остановить её. Он хотел, чтобы этот след остался. Чтобы все знали.

Он знал: Роза вернётся. Всегда возвращалась. Всегда будет возвращаться.

Потому что для таких, как они, не было никого другого. Только два хищника, встретившиеся в нейтральной воде, чтобы напомнить друг другу: ты не один.

— Охота подождёт, — сказал Капитан.

— Да, — согласилась Роза.

Ложная голова над ними покачивалась, улыбаясь пустотой в темноту, пока два настоящих лица — страшных, хищных, прекрасных в своей дикой красоте — сливались в поцелуе, больше похожем на битву.

Где-то вдалеке моряк, которого Роза выслеживала, вздрогнул, почувствовав смутную тревогу, и перекрестился, сам не зная почему. А потом его лодка поймала попутный ветер, и он уплыл прочь, даже не подозревая, что только что избежал смерти.

А два хищника уже забыли о нём. У них были дела поважнее.

|👾| – а теперь я спать.
Надо переставать писать по ночам, а то мозги совсем не работают

Когда-то я восстановлю режим....
Фикбуком займусь уже утром (наверное)

Хорошего чтения рыбки мои ^^

|👾| – версия на фф, вроде ничего не спутал 🤔

https://ficbook.net/readfic/019cdad9-8b0e-756d-a74f-49f9b8d476e1

https://ficbook.net/readfic/019cdade-6fa6-7d77-9f87-034a652f3a11

|👾| – я как эта рыба... но не суть

Вполне возможен тот факт, что я что-то потерял/забыл/не увидел.
Или я всё таки написала всё что просили
(๑>◡<๑)

Так что, рыбки мои, это очередной пост, в комментариях которого, вы можете попросить то, что бы вы хотели почитать, а я, в силу возможностей постараюсь написать это
⸜( ´ ꒳ ` )⸝