— О тебе, между прочим! — возмутилось про себя Третье. — О том, как мы тебя любим, а ты нас чешешь только когда сам захочешь!

— Ты опять за своё? — простонал Шеф.

— А что? Я имею право на выражение недовольства!

— Выражай, но тихо. У нас ещё полпути до Вики, и я не хочу слушать твои драмы всё это время.

— Это не драма, это борьба за права!

— За права щупалец? — усмехнулось Седьмое.

— Именно! Право на тактильный контакт! Право на нежность! Право на...

— Право на то, чтобы тебя отключили? — перебил Шеф.

Третье обиженно замолчало, но ненадолго.

— А что, если Вики сегодня опять будет читать? — спросило оно через минуту. — И опять не захочет нас гладить?

— Тогда будешь терпеть, — отрезал Шеф.

— Я не умею терпеть!

— Придётся научиться.

— А может, мы сами к ней потянемся? — предложил Шестое, которое всегда искало дипломатические пути. — Не навязчиво, а так... легонько. Чтобы она поняла, что мы соскучились.

— Это называется «манипуляция», — заметило Пятое.

— Это называется «коммуникация».

— А какая разница?

— Та же, что между креветкой и крабом, — философски заметило Первое. — Вроде похожи, а суть разная.

— Ты сейчас про креветок или про манипуляцию? — уточнило Второе, которое опять запуталось.

— Про всё сразу.

— Я вообще ничего не понял, — призналось Четвёртое. — Мы всё ещё плывём к Вики?

— Да.

— А креветки?

— Потом.

— А есть хочется?

— Всегда.

— А когда мы будем...

— Четвёртое, — перебил Шеф. — Заткнись.

— Понял, молчу.

Щупальца замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Третье мечтало о прикосновениях, Пятое — о креветках, Седьмое — о том, чтобы все от него отстали, а Первое просто наблюдало за происходящим и делало выводы.

— Знаете, — нарушило тишину Восьмое, которое обычно молчало, потому что было занято наблюдением за окружающей средой. — А вон там, кажется, Вики.

Все щупальца разом встрепенулись и повернулись в указанном направлении.

— Точно она! — завопило Третье. — С книжкой! С той самой, про звёзды!

— Не ори, спугнёшь, — шикнуло Пятое.

— Я не ору, я выражаю радость!

— Выражай тише.

— А если она сегодня в плохом настроении? — забеспокоилось Шестое. — И не захочет с нами разговаривать?

— Тогда мы будем просто рядом, — решил Шеф. — Молча. Уважительно. И если она захочет — потянемся. Если нет — не обижаемся.

— Это сложно, — вздохнуло Третье.

— Это жизнь, — философски заметило Первое.

Вики подплывала всё ближе, и щупальца замерли в предвкушении. Каждый мини-мозг готовился к встрече по-своему: Третье настраивалось на нежность, Пятое проверяло, не пахнет ли поблизости креветками, Седьмое просто хотело, чтобы всё прошло без драм, а Восьмое внимательно смотрело по сторонам — вдруг опасность?

— Привет, — улыбнулась Вики, заметив Бана. — А я тебя искала.

— Правда? — Бан расплылся в улыбке, и все восемь щупалец согласно закивали, каждый по-своему.

— Правда. Хочешь, почитаю тебе про созвездия?

— Хочу! — выдохнул Бан, а внутри него раздался общий вздох облегчения.

— Работаем, — скомандовал Шеф щупальцам. — Третье, выдвигайся на позицию для объятий, но аккуратно. Пятое, держи дистанцию, не мешай. Восьмое, продолжай наблюдение. Остальные — в режиме ожидания.

— Есть, — хором ответили щупальца и "разошлись" по своим задачам, чтобы следующие полчаса наслаждаться близостью любимой русалки, слушать её голос и мечтать — каждый о своём.

|👾| – оставляю и убегаю

|🦭| – всем доброго времени суток! Я сделала озвучку фф по капибарам. Не судите строго я это делала впервые.

|😈|—ХИХИШНО

|🦭| – если заболят ушки то извините

|👾| – 🚬🗿

Внутренняя политика: хроники девяти мозгов

Серия вторая: Щупальце с травмой

— Я не пойду.

— Что значит «не пойду»?

— То и значит. Не пойду — и всё.

Шеф устало вздохнул. Утро только началось, а Третье уже устраивало драму.

— Объясни мне, — сказал он максимально спокойным тоном, — почему ты отказываешься выполнять базовые двигательные функции?

— Потому что мы плывём к Капитану! — выпалило Третье. — К тому самому Капитану! Который меня откусил!

— Во-первых, не тебя, а то щупальце, которое было до тебя, — поправил Шеф. — Ты новое. Ты отросло всего пару месяцев назад.

— Какая разница?! — взвилось Третье. — Это был мой предшественник! Моя реинкарнация! Мой… мой щупальцевый предок!

— Щупальцевый предок, — хмыкнуло Седьмое. — Ну ты завернул.

— А что? У нас есть память! Я помню боль! Я помню страх! Я помню, как зубы смыкались!

— Ты ничего не помнишь, — устало сказало Первое. — У тебя нет доступа к памяти предыдущего щупальца. Это разные нейронные сети.

— Но я чувствую! — Третье перешло на трагический шёпот. — Я чувствую эту боль на генетическом уровне! На уровне ДНК! На уровне…

— На уровне выдумки, — перебило Пятое. — Ты просто боишься. И боишься ты не Капитана, а того, что снова может больно стать.

— И что в этом плохого? Самосохранение — базовый инстинкт!

— Самосохранение — да, — согласился Шеф. — Но паранойя — нет. Капитан наш друг.

— Друг, который однажды откусил кусок!

— Люди ошибаются, — философски заметило Восьмое, не отрываясь от наблюдения за горизонтом. — И акулы тоже.

— Акулы не ошибаются, акулы едят!

— Эта акула извинилась, — напомнило Шестое. — Мы же сами слышали. Он приплыл, принёс водоросли, лечил нас. Ну, не нас, а того, предыдущего. Но всё равно.

— Извинения не вернут мне психологического комфорта!

— Тебе? — усмехнулось Седьмое. — Тебе три месяца от роду. У тебя вообще не должно быть психологических проблем.

— У меня травма рождения!

— Травма рождения? — переспросило Четвёртое, которое только что проснулось и ничего не понимало. — Мы рождаемся?

— Не бери в голову, — отмахнулось Пятое. — Тут сложная драма разворачивается.

— А, ну если драма, тогда ладно, — Четвёртое снова отключилось.

— Слушай, Третье, — Шеф сменил тактику. — Чего ты конкретно боишься? Что Капитан снова тебя откусит?

— Да!

— Но это же нелогично. Если бы он хотел откусить, он бы откусил в прошлый раз, когда мы были рядом. А он даже не пытался. Он руку на плечо положил. Помнишь?

— Помню, — буркнуло Третье. — И что?

— А то, что это прогресс. Сначала просто рядом плавали, потом рука на плече, потом, глядишь, и обниматься начнём.

— Я не хочу с ним обниматься!

— А кто сказал, что ты будешь? Я буду, — вмешалось Шестое. — Я вообще со всеми готов обниматься.

— Ты со всеми готов, ты экстраверт.

— А ты интроверт с травмой.

— Я не интроверт! Я избирательный!

— Мальчики, — вмешалось Первое. — Давайте не ссориться. Третье, у тебя реальные страхи или ты просто привлекаешь внимание?

Третье замолчало. Оно умело привлекать внимание, это был его конёк. Но сейчас…

— Страхи, — призналось оно тихо. — Реальные. Я правда боюсь. Каждый раз, когда мы приближаемся к Капитану, у меня всё сжимается. Я начинаю дрожать. Я… я не хочу снова исчезнуть.

Повисла тишина. Даже Седьмое, которое вечно подкалывало, молчало.

— Эй, — мягко сказало Шестое. — Ты не исчезнешь. Мы тебя не дадим в обиду.

— Как вы меня не дадите? Вы такие же щупальца, как я.

— Мы не просто такие же, — вмешалось Первое. — Мы — часть одного организма. Мы связаны. Если ты пострадаешь, пострадаем и мы. Не физически, но… мы это почувствуем. Мы все — один Бан. И мы не позволим, чтобы какая-то часть Бана пострадала.

— Даже если эта часть — просто я? — тихо спросило Третье.

— Особенно если эта часть — ты, — ответил Шеф. — Мы — команда. Мы — семья. Мы — щупальца одного осьминога. И мы заботимся друг о друге.

— А если что, мы все вместе на него набросимся, — добавило Пятое.

— И что мы сделаем? Пощекочем его до смерти?

— Ну… можем попробовать.

— А я могу его ослепить, — предложило Восьмое. — Если что, брызну чернилами.

— У тебя нет чернил, это у Бана есть.

— Ну, я могу быстро дёрнуться, чтобы Бан выпустил чернила. Мы же часть одного организма — если я дёрнусь как надо, он отреагирует.

— А я могу запутаться в его жабрах, — добавило Второе, которое всегда путалось, но тут предлагало это как стратегию.

— А я… я… — Четвёртое судорожно соображало. — Я могу притвориться мёртвым?

— Это не поможет.

— А вдруг он не ест мёртвое?

— Ест. Он акула.

— Ну вот...

— Зато я могу отвлечь, — встряло Шестое. — Я очень отвлекающе выгляжу, когда машу.

— Ты всегда отвлекающе выглядишь.

— Вот видишь! У нас есть план!

Третье слушало весь этот балаган и чувствовало, как внутри потихоньку отпускает.

— Вы… вы правда за меня? — спросило оно.

— Конечно, — ответил Шеф. — Мы одна команда. Один организм. Да, мы спорим, да, мы бесим друг друга, но когда надо — мы вместе. Потому что мы — это Бан. А Бан не бросает свои части.

— Помнишь, как мы вместе того краба ловили? — добавило Шестое.

— Помню. Он потом философом стал.

— Или как мы от рыбаков удирали?

— Там Восьмое чуть не оторвалось.

— Я не чуть не оторвалось, я просто сильно растянулось, — поправило Восьмое. — Но меня же вы потом подтянули. Потому что мы вместе.

— Или как мы Вики в первый раз обнимали? — продолжал Шеф. — Ты тогда так волновалось, что чуть не задушило её.

— Я просто неудачно обняло, — смутилось Третье.

— А мы тебя поправили, — напомнило Пятое. — Сказали: слабее, дурак. И ты послушалось. Потому что мы — система. Мы работаем вместе.

Третье молчало долго. Потом спросило:

— А если он на меня странно посмотрит?

— Кто?

— Капитан.

— А мы на него странно посмотрим в ответ, — предложил Шестое.

— Чтобы он знал, что мы тоже умеем.

— А если он улыбнётся? У акул улыбка страшная.

— Тогда мы улыбнёмся ещё страшнее, — вмешалось Пятое. — Нас восемь, мы можем улыбаться в восемь раз шире.

— У нас нет рта, — напомнило Второе.

— Неважно. Улыбаться можно щупальцами.

— Это как?

— Изогнуться под правильным углом. Мы же часть одного организма — если мы все вместе изогнёмся, это будет очень выразительно.

— И это будет выглядеть как улыбка?

— Будет выглядеть как дружелюбный осьминог. Что ещё надо?

Третье фыркнуло — насколько щупальце вообще может фыркать.

— Ладно, — сказало оно. — Я попробую. Но если что…

— Мы рядом, — пообещал Шеф. — Буквально. Мы прикреплены к одному телу. Куда ты, туда и мы.

— И помни, — добавило Первое. — Ты не просто щупальце. Ты — часть Бана. А Бан — это личность. Мы все вместе — личность. И мы справимся. Потому что мы — одно целое.

— А если он опять захочет откусить?

— Тогда мы ему напомним, что мы умеем драться — сказал Шеф.

— А ещё мы напомним, что если он откусит тебя, он откусит часть нас, — добавило Пятое. — Мы все это почувствуем. И мы все будем злиться. Семь щупалец злого осьминога — это серьёзно.

— И Бан будет злиться, — поддержало Шестое. — А когда Бан злится, он становится очень убедительным.

— Ладно, — выдохнуло Третье. — Я готов.

— Вот и молодец. Тогда — вперёд. Капитан уже близко.

И щупальца поплыли дальше, каждое со своими мыслями, но все вместе — связанные общим кровотоком и общими целями.

Капитан действительно уже показался вдалеке — тёмно-голубая туша, лениво дрейфующая в толще воды. Третье внутренне сжалось, но не подало виду.

— Дыши, — шепнуло Шестое.

— Я дышу.

— Ты не дышишь, ты замерло.

— Я просто… собираюсь.

— Соберись уже. Он нас заметил.

Капитан повернул голову и посмотрел прямо на них. Лазурные глаза блеснули в сумраке. Третье показалось, что этот взгляд прожигает его насквозь.

— Спокойно, — скомандовал Шеф. — Мы с тобой. Все восемь. Если что — дёргаем синхронно.

— Привет, — сказал Бан вслух.

— Привет, — ответил Капитан.

И тут случилось неожиданное. Капитан… улыбнулся. Ну, как улыбаются акулы — чуть приоткрыв пасть, показав ряды зубов.

Третье внутри Бана подпрыгнуло.

— ОН УЛЫБНУЛСЯ! — завопило оно. — ОН НАМ УЛЫБНУЛСЯ!

— Не ори, — шикнуло Пятое.

— Но он улыбнулся!

— Вижу. Расслабься.

— А вдруг это не улыбка? Вдруг он просто пасть открыл, чтобы нас съесть?

— Если бы он хотел съесть, он бы не улыбался, он бы сразу кусал, — успокоило Восьмое. — Я наблюдаю: язык тела спокойный, плавники расслаблены, хвост не напряжён. Это дружелюбие. И вообще, если бы он хотел напасть, мы бы уже все почувствовали — вибрация воды другая.

— Точно?

— Точно. Я за этим и поставлено — наблюдать. Доверься мне.

Третье выдохнуло.

— Ладно, — прошептало оно. — Я, кажется, начинаю верить.

— Вот и славно, — отозвался Шеф. — А теперь — работаем. Всем сохранять спокойствие. Третье, не дёргаться. Второе, не путаться. Четвёртое, постарайся запомнить этот момент.

— Зачем? — удивилось Четвёртое.

— Чтобы было что вспомнить, когда состаримся.

— А мы стареем?

— Все стареют, Четвёртое. Даже щупальца. Но мы стареем вместе.

— Грустно, — вздохнуло Четвёртое.

— Жизнь вообще грустная штука, — философски заметило Седьмое. — Но иногда в ней случаются моменты, когда акула тебе улыбается. И это того стоит.

И девять мозгов осьминога по имени Бан согласно кивнули — каждый по-своему, но в унисон, как единый организм, как одна большая, шумная, но любящая семья.

Конец второй серии.

|👾| – чем я занимаюсь

|😈|—Фанфиками с щупальцами Бана

|👾| – Капибаны первые на очереди
(*´▽`*)
Ждёт своего часа с 28 февраля

Ну, если mewgenics меня сейчас не утянет „ಡωಡ„

#анкета | #скетч | #Аннет

– Harpy Hare, where have you buried all your children?
Tell me, so I say

– Аннет (Аня) выпускница

Юный исследователь "магии", науки и мифологии.

Запоем читает научную фантастику, просто фантастику, мифологию и другое.

После потери родителей, социальные навыки снизились. Слишком нервна, слишком навязчивая, громкая.
Чем-то похожи с Мегакрылом, только у неё защита не ЧСВ, а излишнее дружилюбие.

Рост – 165

Возраст – 17

Фан-факты!

1. Нашла родительские записи о строении фантастических существ (русалок)
2. Ночные кошмары стали Постоянными спутниками
3. Восхищается работой родителей как исследователей учёных, хочет быть как они.
4. Тоже с сумкой в которой есть всё, но так же странные вещи (соль, нож, набор игрушечных глаз...)
5. Была отличницей, сейчас балансирует на 3 или 4
6. Хочет узнать, что случилось с родителями
7. Слишком наивная
8. Частые ссоры с тётей из-за того что лезет куда не надо

#Аннет | #Капитан | #Арт

|😈|—bon appetite

|👾| – дурак который снова не спит?
Ну конечно это я.
Обе работы, уже написаны (*´▽`*)
(Вышло не так много)

Я хотела дождаться, когда проснутся админы и проверят...
Но мой воспаленный мозг не согласен с этим. В конце концов, всё всегда можно удалить и переписать, не так ли?

|👾| – КапиБаны

Много-много лун назад, когда риф был почти таким же, как сейчас — только кораллы чуть ниже, а водоросли чуть гуще, — в общих Яслях царил редкий хаос.

Болезнь, пришедшая из ниоткуда, скосила и русалок, и сирен. Никто не знал, что это было — просто в один день половина взрослых слегла с жаром и слабостью, в другой — вторая половина металась между больными и оставленными без присмотра детьми. Система, отлаженная веками, дала трещину. Опытных нянек не хватало, а новенькие, юные и перепуганные, сами нуждались в пригляде.

В этом всеобщем переполохе никто не заметил двоих.

Бан — сирена-осьминог с молочными волосами, которые вечно торчали в разные стороны. А вот кожа его сегодня была бледно-розовой с редкими оранжевыми крапинками — он только что играл в кораллах и забыл вернуть обычный цвет. Осьминожья особенность: эмоции, окружение, настроение — всё отражалось на нём, как на живом холсте, пока он маленький и не умеет это контролировать. Глаза же всегда оставались прежними — кислотно-неоновые, горящие любопытством даже во сне.

Он сидел на краю общей лежанки и сверлил взглядом своего соседа.

— Капитан. Кеп. Капитан. Слышишь?

Тот, кого он звал, лежал рядом, делая вид, что спит. Темно-нежно-голубая кожа отливала серебром в скупом свете, просачивающемся сквозь толщу воды. Лазурные глаза были плотно закрыты, длинные белые волосы разметались по песку, выделяясь светлым пятном на фоне тёмного хвоста — серо-голубого, с редкими тёмными прожилками. Хвост лениво дёрнулся, отгоняя назойливого осьминога.

— Ке-е-еп, — затянул Бан, подползая ближе. Кожа его потеплела до персикового оттенка — нетерпение. Одно щупальце потянулось и легонько дёрнуло соседа за плавник. — Ты же не спишь. Я знаю, что не спишь. У тебя жабры слишком ровно работают для спящего.

Капитан открыл один глаз. Белая прядь упала на лицо, он сдул её — бесполезно, под водой.

— Чего тебе?

— Давай сбежим.

Второй глаз открылся сам собой. Капитан медленно сел, убирая волосы с лица, и глянул на Бана с выражением, которое в будущем станет его коронным — смесь ледяного спокойствия и лёгкого желания придушить собеседника.

Бан под этим взглядом на мгновение стал бледно-голубым — смущение? страх? — но тут же вернул себе яркий розовый.

— Ты с ума сошёл.

— А вот и нет! — Бан замахал щупальцами, чуть не заехав по носу проплывающей мимо креветке. Кожа его заискрилась оранжевыми вспышками — возбуждение, предвкушение. — Смотри, тут такое дело. Нянек почти нет. Те, что есть — зелёные совсем, они за собой уследить не могут, не то что за нами. Бывалые все по лазаретам разбежались. Это же шанс, Кеп! Шанс!

— Шанс влипнуть в неприятности, — буркнул Капитан, но глаз уже не закрыл.

Бан подполз совсем близко, щупальца его заструились вокруг, создавая иллюзию заговора. Кожа его теперь переливалась глубоким синим — цвет сосредоточенности, хотя глаза горели по-прежнему бесшабашно.

— Мы же сирены, — зашептал он страстно. — Мы с рождения воду нюхом чуем. Мы в отличие от этих... — он небрежно махнул в сторону спящих малышей-русалок, и кончики щупалец на миг стали пренебрежительно-серыми, — ...дно знаем. Мы крутые, Кеп! Самые крутые здесь! Кто, если не мы?

— Никто не просил.

— Ну Ке-е-еп... — Бан прижал щупальца к груди, изображая вселенскую обиду, и кожа его приобрела трогательный бледно-лиловый оттенок. — Я без тебя не справлюсь. А если я не справлюсь, я пропаду. А если я пропаду, ты будешь всю жизнь жалеть, что не пошёл со мной. Будешь старым и седым и всё время думать: «А стоило ли оно того? А может, надо было пойти с тем дурацким осьминогом? А вдруг бы мы...»

— Заткнись, — устало выдохнул Капитан, откидывая белую прядь, снова упавшую на глаза. — Я пойду. Только чтобы ты заткнулся.

Бан просиял. Буквально. Кожа его вспыхнула ярко-жёлтым, почти золотым — цвет чистой радости, и вода вокруг, кажется, нагрелась.

— И ещё, — добавил Капитан, строго глядя на него. — Я пойду, чтобы приглядеть за тобой. Чтобы ты не влез в неприятности. Понял?