— А ты слишком явно скрывал.
— Я акула. Мы не умеем иначе.
— Научишься, — Бан поднял голову и чмокнул его в подбородок. — Я помогу.
Капитан закатил глаза, но улыбку спрятать не смог.
И снова их губы нашли друг друга в нежном, трепетном поцелуе.
Поцелуи становились горячее.
Бан не знал, в какой момент всё изменилось — может, когда Капитан в очередной раз провёл языком по его губам, а может, когда их дыхание окончательно сбилось, смешиваясь с водой в единый поток. Но теперь это было не просто "ещё раз". Это было больше.
— Капитан... — выдохнул Бан в промежутке между поцелуями, но имя прозвучало как просьба, как мольба, как что-то, чему он сам не знал названия.
— М?
Капитан не остановился. Его губы скользнули с губ Бана куда-то в сторону, к щеке, к скуле, к виску, где билась тонкая голубая жилка под зелёной кожей.
Бан вздрагивал от каждого прикосновения.
— Ты... — попытался он снова, но Капитан нашёл место за ухом, и мысли рассыпались, как стайка испуганных рыбёшек.
— Я что? — голос акулы звучал низко, с хрипотцой, от которой по всему телу Бана бежали мурашки.
— Ты сводишь меня с ума.
— Хорошо.
Капитан спускался ниже.
Шея.
Бан выгнулся, запрокидывая голову, открываясь, доверяя. Самое уязвимое место — а он позволял акуле касаться его шеи губами, языком, зубами. Чувствовал, как острые края скользят по коже, не причиняя боли, только дразня, обещая, заставляя сердце колотиться где-то в горле.
— Капитан...
— Тихо.
Губы нашли ямочку у основания шеи, где бился пульс. Задержались там. Бан чувствовал, как вода вокруг них нагревается, как воздух заканчивается в жабрах, но не мог сделать вдох — боялся спугнуть момент.
Плечо.
Капитан целовал его плечо — медленно, тщательно, будто изучая каждый миллиметр зелёной кожи. Бан дрожал, вцепившись в тёмно-голубую спину обеими руками и парой щупалец, остальные просто обвисли безвольно, не в силах даже шевельнуться.
— Капитан, я... — слова застряли в горле.
— Что?
— Я не знаю, что со мной. Я никогда...
Капитан поднял голову. Лазурные глаза смотрели прямо в неоновые, и в их глубине плескалось что-то тёмное, жадное, голодное. Но не тот голод, что заставлял убивать. Другой.
— Никогда? — переспросил он.
— Никогда, — выдохнул Бан. — Чтобы так... чтобы внутри всё горело...
Капитан усмехнулся — уголком губ, той самой улыбкой, от которой у Бана подкашивались все конечности.
— Тогда привыкай.
И снова наклонился.
На этот раз — к шее. С другой стороны.
Целовал, покусывал, водил языком по чувствительной коже. Бан стонал — тихо, сдавленно, не в силах сдерживаться. Щупальца сами тянулись к Капитану, обвивали его талию, плечи, бёдра, прижимая ближе, хотя ближе уже некуда.
— Ещё, — выдохнул Бан, сам не зная, чего просит. — Пожалуйста, ещё.
Капитан послушался.
Его зубы сомкнулись на шее Бана — не больно, но ощутимо. Легкий укус, ровно настолько, чтобы зелёная кожа чуть побледнела под давлением, чтобы Бан вздрогнул всем телом, чтобы выдохнул с таким звуком, от которого у самого Капитана внутри всё перевернулось.
— Ах... — Бан выгнулся дугой, прижимаясь теснее, требуя продолжения.
Капитан не заставил ждать.
Он целовал это место — там, где только что сомкнулись зубы. Нежно, бережно, зализывая, успокаивая. А потом снова кусал — чуть выше, чуть сильнее, пробуя реакцию.
Бан дрожал.
Дрожал так сильно, что вода вокруг них вибрировала в такт его телу. Неоновые глаза закатились, молочные волосы разметались по камням, щупальца сжимались и разжимались в хаотичном ритме.
— Капитан... Капитан, я... я сейчас...
— Что? — акула поднял голову, встречаясь с ним взглядом. В лазурных глазах плескалось довольство и ещё что-то очень похожее на нежность.
— Я не знаю, — признался Бан, тяжело дыша. — Я просто... мне так хорошо, что я не знаю, что со мной.
Капитан смотрел на него сверху вниз — такого уязвимого, такого открытого, такого своего.
— Ты красивый, — сказал он просто. — Когда дрожишь.
Бан издал звук, похожий на всхлип и смех одновременно.
— Ты невыносим, — выдохнул он.
— Знаю.
— Ты специально меня мучаешь?
— Я акула. Мы не умеем иначе.
— Научишься, — Бан поднял голову и чмокнул его в подбородок. — Я помогу.
Капитан закатил глаза, но улыбку спрятать не смог.
И снова их губы нашли друг друга в нежном, трепетном поцелуе.
Поцелуи становились горячее.
Бан не знал, в какой момент всё изменилось — может, когда Капитан в очередной раз провёл языком по его губам, а может, когда их дыхание окончательно сбилось, смешиваясь с водой в единый поток. Но теперь это было не просто "ещё раз". Это было больше.
— Капитан... — выдохнул Бан в промежутке между поцелуями, но имя прозвучало как просьба, как мольба, как что-то, чему он сам не знал названия.
— М?
Капитан не остановился. Его губы скользнули с губ Бана куда-то в сторону, к щеке, к скуле, к виску, где билась тонкая голубая жилка под зелёной кожей.
Бан вздрагивал от каждого прикосновения.
— Ты... — попытался он снова, но Капитан нашёл место за ухом, и мысли рассыпались, как стайка испуганных рыбёшек.
— Я что? — голос акулы звучал низко, с хрипотцой, от которой по всему телу Бана бежали мурашки.
— Ты сводишь меня с ума.
— Хорошо.
Капитан спускался ниже.
Шея.
Бан выгнулся, запрокидывая голову, открываясь, доверяя. Самое уязвимое место — а он позволял акуле касаться его шеи губами, языком, зубами. Чувствовал, как острые края скользят по коже, не причиняя боли, только дразня, обещая, заставляя сердце колотиться где-то в горле.
— Капитан...
— Тихо.
Губы нашли ямочку у основания шеи, где бился пульс. Задержались там. Бан чувствовал, как вода вокруг них нагревается, как воздух заканчивается в жабрах, но не мог сделать вдох — боялся спугнуть момент.
Плечо.
Капитан целовал его плечо — медленно, тщательно, будто изучая каждый миллиметр зелёной кожи. Бан дрожал, вцепившись в тёмно-голубую спину обеими руками и парой щупалец, остальные просто обвисли безвольно, не в силах даже шевельнуться.
— Капитан, я... — слова застряли в горле.
— Что?
— Я не знаю, что со мной. Я никогда...
Капитан поднял голову. Лазурные глаза смотрели прямо в неоновые, и в их глубине плескалось что-то тёмное, жадное, голодное. Но не тот голод, что заставлял убивать. Другой.
— Никогда? — переспросил он.
— Никогда, — выдохнул Бан. — Чтобы так... чтобы внутри всё горело...
Капитан усмехнулся — уголком губ, той самой улыбкой, от которой у Бана подкашивались все конечности.
— Тогда привыкай.
И снова наклонился.
На этот раз — к шее. С другой стороны.
Целовал, покусывал, водил языком по чувствительной коже. Бан стонал — тихо, сдавленно, не в силах сдерживаться. Щупальца сами тянулись к Капитану, обвивали его талию, плечи, бёдра, прижимая ближе, хотя ближе уже некуда.
— Ещё, — выдохнул Бан, сам не зная, чего просит. — Пожалуйста, ещё.
Капитан послушался.
Его зубы сомкнулись на шее Бана — не больно, но ощутимо. Легкий укус, ровно настолько, чтобы зелёная кожа чуть побледнела под давлением, чтобы Бан вздрогнул всем телом, чтобы выдохнул с таким звуком, от которого у самого Капитана внутри всё перевернулось.
— Ах... — Бан выгнулся дугой, прижимаясь теснее, требуя продолжения.
Капитан не заставил ждать.
Он целовал это место — там, где только что сомкнулись зубы. Нежно, бережно, зализывая, успокаивая. А потом снова кусал — чуть выше, чуть сильнее, пробуя реакцию.
Бан дрожал.
Дрожал так сильно, что вода вокруг них вибрировала в такт его телу. Неоновые глаза закатились, молочные волосы разметались по камням, щупальца сжимались и разжимались в хаотичном ритме.
— Капитан... Капитан, я... я сейчас...
— Что? — акула поднял голову, встречаясь с ним взглядом. В лазурных глазах плескалось довольство и ещё что-то очень похожее на нежность.
— Я не знаю, — признался Бан, тяжело дыша. — Я просто... мне так хорошо, что я не знаю, что со мной.
Капитан смотрел на него сверху вниз — такого уязвимого, такого открытого, такого своего.
— Ты красивый, — сказал он просто. — Когда дрожишь.
Бан издал звук, похожий на всхлип и смех одновременно.
— Ты невыносим, — выдохнул он.
— Знаю.
— Ты специально меня мучаешь?
🥰2
— Нет, — Капитан наклонился и поцеловал его в уголок губ. — Я наслаждаюсь.
— Чем?
— Тобой.
Бан замер.
А потом рванул Капитана вниз, прижимая к себе со всей силы, на которую были способны его щупальца.
— Тогда наслаждайся дальше, — выдохнул он прямо в губы. — Я не против.
Капитан усмехнулся.
И продолжил.
Губы снова нашли шею. Плечи. Ключицы. Каждый сантиметр зелёной кожи получал свою порцию внимания. Бан таял, растворялся, терял себя в этих прикосновениях, и это было лучшим, что случалось с ним в жизни.
— Я люблю тебя, — выдохнул он куда-то в темноту. — Я так сильно тебя люблю, Капитан.
Капитан замедлился на мгновение.
А потом прижался губами к его губам — в долгом, глубоком поцелуе, который сказал всё без слов.
— Чем?
— Тобой.
Бан замер.
А потом рванул Капитана вниз, прижимая к себе со всей силы, на которую были способны его щупальца.
— Тогда наслаждайся дальше, — выдохнул он прямо в губы. — Я не против.
Капитан усмехнулся.
И продолжил.
Губы снова нашли шею. Плечи. Ключицы. Каждый сантиметр зелёной кожи получал свою порцию внимания. Бан таял, растворялся, терял себя в этих прикосновениях, и это было лучшим, что случалось с ним в жизни.
— Я люблю тебя, — выдохнул он куда-то в темноту. — Я так сильно тебя люблю, Капитан.
Капитан замедлился на мгновение.
А потом прижался губами к его губам — в долгом, глубоком поцелуе, который сказал всё без слов.
❤🔥10
|👾| – из меня уже хрипы выходят, простите...
Высшая степень доверия - это когда даёшь каннибалу отсосать себе
#щп
#щп
💘12❤1❤🔥1
ТехноРыбы🪼
#капитан х #конни | #скетч #нсфв #адмтейк —Заслужили🥹 Предложка — — — > @TechnoFishtake_bot //
|👾| – у меня придурошное настроение, простите
❤🔥2
Капитан любил сушу.
Это было его самым тщательно скрываемым секретом — даже более тщательно, чем то, кем он был на самом деле. Белая акула-сирена, каннибал и людоед, выползающий на берег не для охоты, а для... другого.
Для Конни.
Конни был моряком. Молодым — всего двадцать два, но глаза уже повидавшие. Пропахшая солью кожа, веснушки на носу, смех, который Капитан слышал даже сквозь толщу воды за милю до берега. И ещё у Конни не было левой руки.
Вместо неё — протез.
Современный, из лёгкого металла и пластика, с тонкими шарнирами. Конни носил его с той особенной гордостью, с какой носят вещи, доставшиеся дорогой ценой. Не прятал, не стеснялся.
Рука была потеряна из-за Капитана. Это случилось давно, в другую ночь, при других обстоятельствах. Но они встретились снова, поговорили, разобрались — и теперь прошлое осталось в прошлом. Конни не держал зла. Капитан научился прощать себя.
Сейчас они лежали на тёплом песке в маленькой бухте, скрытой от чужих глаз скалами. Луна висела над океаном, заливая всё серебряным светом. Волны ласково набегали на берег, касаясь хвоста Капитана.
Протез лежал рядом, аккуратно прислонённый к камню — Конни снимал его на ночь. Металл тускло поблёскивал в лунном свете.
Сам Конни откинулся на спину, тяжело дыша, культя покоилась на груди, а здоровой рукой он гладил Капитана по голове.
— Ты невероятен, — выдохнул моряк.
Капитан хмыкнул и наклонился ниже, чтобы продолжить...
И замер.
Потому что краем глаза, в отражении лунного света на воде, он увидел движение. Ярко-зелёное, мелькнувшее за валуном на краю бухты.
Кислотно-неоновые глаза, горящие в темноте, как два фонаря.
Бан.
Капитан не думал ни секунды.
Он рванул с места, перекатывая тяжёлое тело по песку. Руки делали мощные рывки, отталкиваясь от грунта, хвост беспомощно волочился сзади, оставляя глубокую борозду. Выглядело это примерно как если бы тюленя заставили участвовать в спринте — нелепо, но очень, очень эффективно.
Шлёп. Шлёп. Шлёп.
— Капитан?! — крикнул Конни вслед, но акула уже скрылся в темноте.
Бан бежал.
В прямом смысле этого слова — перебирал щупальцами по песку с такой скоростью, что позавидовал бы любой краб. Ярко-зелёное тело мелькало между камнями, молочные волосы развевались за спиной. Щупальца работали как слаженный механизм — восемь конечностей, не созданных для бега, переставлялись по очереди, создавая забавное перебирающее движение.
— Капитан, подожди! — заверещал он на бегу. — Я ничего не видел! Честно! Почти ничего! Ну ладно, видел, но я нем как рыба! Как глубоководный удильщик! А они вообще разговаривать не умеют!
Сзади раздавалось тяжёлое, размеренное: шлёп-шлёп-шлёп.
— Я клянусь всеми щупальцами! — продолжал он орать, перепрыгивая через камни. — Всеми, даже теми, которые ты откусил! Даже отросшими! Они ещё маленькие, но тоже клянутся!
— Стой! — рявкнули сзади.
— Не стой! У меня инстинкт самосохранения! Слабо развитый, но есть!
Бан оглянулся через плечо и чуть не споткнулся от смеха.
— Ты как морской котик на диете! — крикнул он. — Только злой! Очень злой морской котик!
— Я тебя убью!
— Это мы уже проходили! Неоригинально!
Бан бежал дальше, ликуя. У него преимущество! Восемь точек опоры против двух! Щупальца не уставали, переставлялись легко и быстро. Ещё немного — и он нырнёт в воду, а там уж его не догонят! В воде он быстрее, хитрее, увертливее...
Впереди замаячила кромка прибоя.
— Свобода! — возопил Бан и прибавил ходу.
Последние метры. Песок. Волны. Вода!
Бан влетел в море с разбегу, чувствуя, как родная стихия принимает его в свои объятия. Тёплая вода смыла пот, щупальца расслабились, готовясь к изящному, неуловимому манёвру...
И тут он вспомнил.
Он вспомнил, что Капитан — акула.
Что акулы в воде — это не шлёпающие по песку морские котики. Что акулы в воде — это торпеды. Это смерть с плавниками. Это существа, для которых вода — родной дом.
Бан замер.
Обернулся.
Капитан уже влетал в воду.
Это было его самым тщательно скрываемым секретом — даже более тщательно, чем то, кем он был на самом деле. Белая акула-сирена, каннибал и людоед, выползающий на берег не для охоты, а для... другого.
Для Конни.
Конни был моряком. Молодым — всего двадцать два, но глаза уже повидавшие. Пропахшая солью кожа, веснушки на носу, смех, который Капитан слышал даже сквозь толщу воды за милю до берега. И ещё у Конни не было левой руки.
Вместо неё — протез.
Современный, из лёгкого металла и пластика, с тонкими шарнирами. Конни носил его с той особенной гордостью, с какой носят вещи, доставшиеся дорогой ценой. Не прятал, не стеснялся.
Рука была потеряна из-за Капитана. Это случилось давно, в другую ночь, при других обстоятельствах. Но они встретились снова, поговорили, разобрались — и теперь прошлое осталось в прошлом. Конни не держал зла. Капитан научился прощать себя.
Сейчас они лежали на тёплом песке в маленькой бухте, скрытой от чужих глаз скалами. Луна висела над океаном, заливая всё серебряным светом. Волны ласково набегали на берег, касаясь хвоста Капитана.
Протез лежал рядом, аккуратно прислонённый к камню — Конни снимал его на ночь. Металл тускло поблёскивал в лунном свете.
Сам Конни откинулся на спину, тяжело дыша, культя покоилась на груди, а здоровой рукой он гладил Капитана по голове.
— Ты невероятен, — выдохнул моряк.
Капитан хмыкнул и наклонился ниже, чтобы продолжить...
И замер.
Потому что краем глаза, в отражении лунного света на воде, он увидел движение. Ярко-зелёное, мелькнувшее за валуном на краю бухты.
Кислотно-неоновые глаза, горящие в темноте, как два фонаря.
Бан.
Капитан не думал ни секунды.
Он рванул с места, перекатывая тяжёлое тело по песку. Руки делали мощные рывки, отталкиваясь от грунта, хвост беспомощно волочился сзади, оставляя глубокую борозду. Выглядело это примерно как если бы тюленя заставили участвовать в спринте — нелепо, но очень, очень эффективно.
Шлёп. Шлёп. Шлёп.
— Капитан?! — крикнул Конни вслед, но акула уже скрылся в темноте.
Бан бежал.
В прямом смысле этого слова — перебирал щупальцами по песку с такой скоростью, что позавидовал бы любой краб. Ярко-зелёное тело мелькало между камнями, молочные волосы развевались за спиной. Щупальца работали как слаженный механизм — восемь конечностей, не созданных для бега, переставлялись по очереди, создавая забавное перебирающее движение.
— Капитан, подожди! — заверещал он на бегу. — Я ничего не видел! Честно! Почти ничего! Ну ладно, видел, но я нем как рыба! Как глубоководный удильщик! А они вообще разговаривать не умеют!
Сзади раздавалось тяжёлое, размеренное: шлёп-шлёп-шлёп.
— Я клянусь всеми щупальцами! — продолжал он орать, перепрыгивая через камни. — Всеми, даже теми, которые ты откусил! Даже отросшими! Они ещё маленькие, но тоже клянутся!
— Стой! — рявкнули сзади.
— Не стой! У меня инстинкт самосохранения! Слабо развитый, но есть!
Бан оглянулся через плечо и чуть не споткнулся от смеха.
— Ты как морской котик на диете! — крикнул он. — Только злой! Очень злой морской котик!
— Я тебя убью!
— Это мы уже проходили! Неоригинально!
Бан бежал дальше, ликуя. У него преимущество! Восемь точек опоры против двух! Щупальца не уставали, переставлялись легко и быстро. Ещё немного — и он нырнёт в воду, а там уж его не догонят! В воде он быстрее, хитрее, увертливее...
Впереди замаячила кромка прибоя.
— Свобода! — возопил Бан и прибавил ходу.
Последние метры. Песок. Волны. Вода!
Бан влетел в море с разбегу, чувствуя, как родная стихия принимает его в свои объятия. Тёплая вода смыла пот, щупальца расслабились, готовясь к изящному, неуловимому манёвру...
И тут он вспомнил.
Он вспомнил, что Капитан — акула.
Что акулы в воде — это не шлёпающие по песку морские котики. Что акулы в воде — это торпеды. Это смерть с плавниками. Это существа, для которых вода — родной дом.
Бан замер.
Обернулся.
Капитан уже влетал в воду.
И в воде он двигался совершенно иначе. Тяжесть исчезла, неуклюжесть пропала — тёмно-голубое тело разрезало волны с грацией, от которой у Бана перехватило дыхание. Мощный хвост работал как двигатель, руки прижаты к бокам, лазурные глаза горят холодным огнём.
— Ой, — сказал Бан.
И рванул вглубь, но было поздно.
В воде Капитан догонял его со скоростью, которая даже осьминогам не снилась. Бан выпустил чернила — синее облако взорвалось вокруг, но Капитан, уже наученный опытом, просто рванул сквозь них, зажмурившись и задержав дыхание.
Тяжёлое тело настигло Бана через несколько секунд, прижимая ко дну.
— Ты. Видел, — прорычал Капитан, нависая сверху.
— Я ничего не видел! — Бан зажмурился. — Я вообще слепой! У меня зрение минус десять! Я думал, это два тюленя борются! Бывает, знаешь, тюлени любят...
Капитан занёс руку для удара.
— Нет-нет-нет! — заверещал Бан. — Подожди! Дай сказать! Я правда никому не скажу! Мне это надо? Ты меня и так уже один раз покалечил, мне на всю жизнь хватит! У меня теперь щупалец не хватает (наглая ложь), я на свиданиях комплексую!
Капитан замер.
— На каких свиданиях?
— Ну, теоретических! — быстро нашёлся Бан. — Я же социально активный осьминог! Мне с таким количеством щупалец вообще грех не пользоваться популярностью!
Капитан смотрел на него долго. Рука медленно опустилась.
— Если ты кому-то скажешь...
— Не скажу! — Бан закивал с такой интенсивностью, что молочные волосы заметались во все стороны. — Зуб даю! Щупальце даю! Глаз даю! У меня их два, одним можно пожертвовать!
Капитан выдохнул. Напряжение чуть отпустило.
— Вставай, — буркнул он, слезая с Бана.
Бан осторожно поднялся, потирая ушибленные места. Посмотрел на Капитана, на его хвост, всё ещё вздрагивающий от злости, на лазурные глаза, в которых ярость сменялась чем-то очень похожим на смущение.
И не сдержался.
— Слушай, — начал он, и голос предательски дрогнул. — Я, конечно, всё понимаю. Тайны, секреты, личная жизнь. Но...
— Что? — рявкнул Капитан.
— Нет, нет, я просто... — Бан прикрыл рот щупальцем, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Я просто в восхищении, честно. Этим парнем.
— Бан.
— Люди же такие хрупкие, да? — глаза Бана расширились до невозможного, неоновый свет в них плясал от распирающего веселья. — Кости ломаются, кожа рвётся, всё такое. А тут — без одной руки, протез на камне валяется. И позволить людоеду, который ему эту руку откусил, себе... ну это...
Капитан дёрнулся.
— И самое смешное — вы замутили после этого! — Бан согнулся пополам, трясясь от смеха. — "Ой, я откусил тебе руку, может рискнём на письке?" — он изобразил щупальцем Капитана, а другим щупальцем — Конни. — "Ну, рука уже не вырастет, давай хоть приятно проведём время!" Капитан, это просто пиздец! Это гениально!
Капитан зарычал.
— Замолчи!
— Это как если бы я кому-нибудь щупальце откусил, а потом мы бы вместе пошли ужинать! — Бан уже рыдал от смеха, щупальца дёргались в разные стороны. — То есть, буквально! Вы же вместе ужинаете? Или у тебя другие планы на ночь?
— Бан!
— ...не могу, — Бан трясся всем телом. — Это любовь, Капитан! Настоящая! С откушенной рукой, с драмой и хэппи-эндом! Прямо как в человеческих книгах которые находила Вики! Только там обычно вампиры и другая пакость, а тут акулы!
— Ты...
— А протез у него, кстати, стильный! — Бан не мог остановиться. — Металлический, с шарнирами! Я такие в журналах видел! Вы там специально подбирали, чтобы к твоей чешуе подходил? Или случайно совпало?
Капитан молчал, сжимая кулаки.
— И культя! — Бан зашёлся в новом приступе хохота. — Культя же! Он культю на грудь положил, когда вы... Это так мило! Так интимно! "Дорогой, я тебе доверяю, даже без руки, давай рискнём на письке"!
— Бан.
— А ты, значит, ниже... — Бан изобразил щупальцем какие-то сложные движения. — И он такой стонет, и волосы твои гладит... Капитан, это же поэма! Это сонет! Это ода в прозе! (Все слова узнал у Вики, может даже не понимает их значения)
— Ты закончил?
— Ой, — сказал Бан.
И рванул вглубь, но было поздно.
В воде Капитан догонял его со скоростью, которая даже осьминогам не снилась. Бан выпустил чернила — синее облако взорвалось вокруг, но Капитан, уже наученный опытом, просто рванул сквозь них, зажмурившись и задержав дыхание.
Тяжёлое тело настигло Бана через несколько секунд, прижимая ко дну.
— Ты. Видел, — прорычал Капитан, нависая сверху.
— Я ничего не видел! — Бан зажмурился. — Я вообще слепой! У меня зрение минус десять! Я думал, это два тюленя борются! Бывает, знаешь, тюлени любят...
Капитан занёс руку для удара.
— Нет-нет-нет! — заверещал Бан. — Подожди! Дай сказать! Я правда никому не скажу! Мне это надо? Ты меня и так уже один раз покалечил, мне на всю жизнь хватит! У меня теперь щупалец не хватает (наглая ложь), я на свиданиях комплексую!
Капитан замер.
— На каких свиданиях?
— Ну, теоретических! — быстро нашёлся Бан. — Я же социально активный осьминог! Мне с таким количеством щупалец вообще грех не пользоваться популярностью!
Капитан смотрел на него долго. Рука медленно опустилась.
— Если ты кому-то скажешь...
— Не скажу! — Бан закивал с такой интенсивностью, что молочные волосы заметались во все стороны. — Зуб даю! Щупальце даю! Глаз даю! У меня их два, одним можно пожертвовать!
Капитан выдохнул. Напряжение чуть отпустило.
— Вставай, — буркнул он, слезая с Бана.
Бан осторожно поднялся, потирая ушибленные места. Посмотрел на Капитана, на его хвост, всё ещё вздрагивающий от злости, на лазурные глаза, в которых ярость сменялась чем-то очень похожим на смущение.
И не сдержался.
— Слушай, — начал он, и голос предательски дрогнул. — Я, конечно, всё понимаю. Тайны, секреты, личная жизнь. Но...
— Что? — рявкнул Капитан.
— Нет, нет, я просто... — Бан прикрыл рот щупальцем, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Я просто в восхищении, честно. Этим парнем.
— Бан.
— Люди же такие хрупкие, да? — глаза Бана расширились до невозможного, неоновый свет в них плясал от распирающего веселья. — Кости ломаются, кожа рвётся, всё такое. А тут — без одной руки, протез на камне валяется. И позволить людоеду, который ему эту руку откусил, себе... ну это...
Капитан дёрнулся.
— И самое смешное — вы замутили после этого! — Бан согнулся пополам, трясясь от смеха. — "Ой, я откусил тебе руку, может рискнём на письке?" — он изобразил щупальцем Капитана, а другим щупальцем — Конни. — "Ну, рука уже не вырастет, давай хоть приятно проведём время!" Капитан, это просто пиздец! Это гениально!
Капитан зарычал.
— Замолчи!
— Это как если бы я кому-нибудь щупальце откусил, а потом мы бы вместе пошли ужинать! — Бан уже рыдал от смеха, щупальца дёргались в разные стороны. — То есть, буквально! Вы же вместе ужинаете? Или у тебя другие планы на ночь?
— Бан!
— ...не могу, — Бан трясся всем телом. — Это любовь, Капитан! Настоящая! С откушенной рукой, с драмой и хэппи-эндом! Прямо как в человеческих книгах которые находила Вики! Только там обычно вампиры и другая пакость, а тут акулы!
— Ты...
— А протез у него, кстати, стильный! — Бан не мог остановиться. — Металлический, с шарнирами! Я такие в журналах видел! Вы там специально подбирали, чтобы к твоей чешуе подходил? Или случайно совпало?
Капитан молчал, сжимая кулаки.
— И культя! — Бан зашёлся в новом приступе хохота. — Культя же! Он культю на грудь положил, когда вы... Это так мило! Так интимно! "Дорогой, я тебе доверяю, даже без руки, давай рискнём на письке"!
— Бан.
— А ты, значит, ниже... — Бан изобразил щупальцем какие-то сложные движения. — И он такой стонет, и волосы твои гладит... Капитан, это же поэма! Это сонет! Это ода в прозе! (Все слова узнал у Вики, может даже не понимает их значения)
— Ты закончил?
— Нет! — Бан вытер слёзы. — Я только начал! Вот смотри: у него же две руки теперь? Одна настоящая, одна металлическая. Так он тебя какой гладил? Я просто уточнить, для статистики! Металлическая холоднее, наверное? Или ты любишь контрасты?
Капитан двинулся вперёд.
— Ладно-ладно! — Бан отступил. — Последнее! Честно!
— Что?
— Я просто хочу сказать, что он красавчик. Серьёзно. Такие веснушки, такой нос... Я бы тоже за ним приударил, если б не боялся, что ты меня съешь. — Бан сделал паузу. — Хотя ты и так уже ел. Но тогда я был вкуснее?
Капитан зарычал громче.
— И знаешь, в чём моя главная проблема? — вдруг спросил Бан, отступая к поверхности.
— В чём?
— В том, что я не умею выбирать правильную среду для побега! — Бан уже вылетал из воды. — На суше у меня было преимущество! Щупальца, восемь точек опоры! А ты — шлёп-шлёп-шлёп, как морской котик! А я рванул в воду, дурак! Но теперь я исправлюсь!
Капитан рванул за ним, но Бан уже вылетел на берег и теперь нёсся по песку, хохоча во весь голос.
— Восемь ног, Капитан! Восемь! А у тебя две и хвост, который только мешает! Догони меня теперь!
Капитан вылетел из воды и снова затопал по песку — шлёп-шлёп-шлёп, перекатывая тяжёлое тело, оставляя за собой глубокие борозды.
— Я тебя всё равно догоню! — рявкнул он.
— Не догонишь! — Бан выделывал щупальцами какие-то невероятные кренделя на бегу. — Я сегодня в ударе! У меня второе дыхание открылось! Третье! Четвёртое! По одному на каждое щупальце!
— Заткнись!
— И не подумаю! Бежать и молчать — это скучно! А я осьминог разносторонний!
Он бежал по кромке прибоя, молочные волосы развевались на ветру, неоновые глаза горели диким весельем, и Капитан вдруг поймал себя на мысли, что уже не злится. Совсем.
— Идиот, — выдохнул он, останавливаясь.
Бан тоже остановился на безопасном расстоянии.
— Мир? — спросил он, тяжело дыша.
— Мир, — буркнул Капитан.
— И про морячка твоего никому ни слова?
— Ни слова.
— Даже Вики?
— Особенно Вики.
Бан изобразил, что застёгивает рот на молнию — сразу четырьмя щупальцами.
— Всё, могила. Немая рыба. Глубоководный удильщик. Клянусь щупальцами — всеми, даже отросшими.
Капитан кивнул и развернулся обратно к бухте.
— Капитан! — окликнул его Бан.
— Что?
— Передай ему, что он красавчик! И что я в восхищении его смелостью! Рискнуть с тем, кто откусил руку — это надо иметь стальные яйца! Ну, или стальной протез, если не повезёт второй раз в его случае!
Капитан не обернулся, но Бан готов был поклясться всеми восемью щупальцами, что тёмно-голубая спина дрогнула от смеха.
— И про протез не забудь! — крикнул он вдогонку. — Очень сексуально! Я б такой себе приделал, но у меня и так восемь штук и две руки, куда больше?
Смех разнёсся над пустынным берегом.
Капитан "шёл" обратно в бухту, и на губах его играла улыбка.
Конни всё так же сидел на песке, уже надевший протез и штаны, и с беспокойством всматривался в темноту.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Всё хорошо, — Капитан лёг рядом, положив голову ему на колени. — Просто знакомый.
— Тот, который бесит тебя шутками?
Капитан замер.
— Ты слышал его?
— Ну, он довольно громко кричал. — Конни улыбнулся.
— Прости.
— За что? — Конни расхохотался. — Он прав! Это был риск раздвигать ноги перед тобой. Но ты видишь — я выиграл.
Капитан посмотрел на него снизу вверх.
— Ты точно ненормальный.
— Твоими молитвами.
Они замолчали, глядя на луну.
Где-то вдали, на безопасном расстоянии, Бан всё ещё давился смехом, вспоминая что увидел, погоню и выражение лица Капитана.
— Любовь, — прошептал он, вытирая слёзы. — Настоящая, блин, любовь. С откушенной рукой, с драмой, с хэппи-эндом... Дожили.
Он посмотрел на луну, на берег, где две фигуры замерли в объятиях, и улыбнулся.
— Красиво живут, — сказал он сам себе. — Пусть живут.
И поплыл к себе, на дно.
Капитан двинулся вперёд.
— Ладно-ладно! — Бан отступил. — Последнее! Честно!
— Что?
— Я просто хочу сказать, что он красавчик. Серьёзно. Такие веснушки, такой нос... Я бы тоже за ним приударил, если б не боялся, что ты меня съешь. — Бан сделал паузу. — Хотя ты и так уже ел. Но тогда я был вкуснее?
Капитан зарычал громче.
— И знаешь, в чём моя главная проблема? — вдруг спросил Бан, отступая к поверхности.
— В чём?
— В том, что я не умею выбирать правильную среду для побега! — Бан уже вылетал из воды. — На суше у меня было преимущество! Щупальца, восемь точек опоры! А ты — шлёп-шлёп-шлёп, как морской котик! А я рванул в воду, дурак! Но теперь я исправлюсь!
Капитан рванул за ним, но Бан уже вылетел на берег и теперь нёсся по песку, хохоча во весь голос.
— Восемь ног, Капитан! Восемь! А у тебя две и хвост, который только мешает! Догони меня теперь!
Капитан вылетел из воды и снова затопал по песку — шлёп-шлёп-шлёп, перекатывая тяжёлое тело, оставляя за собой глубокие борозды.
— Я тебя всё равно догоню! — рявкнул он.
— Не догонишь! — Бан выделывал щупальцами какие-то невероятные кренделя на бегу. — Я сегодня в ударе! У меня второе дыхание открылось! Третье! Четвёртое! По одному на каждое щупальце!
— Заткнись!
— И не подумаю! Бежать и молчать — это скучно! А я осьминог разносторонний!
Он бежал по кромке прибоя, молочные волосы развевались на ветру, неоновые глаза горели диким весельем, и Капитан вдруг поймал себя на мысли, что уже не злится. Совсем.
— Идиот, — выдохнул он, останавливаясь.
Бан тоже остановился на безопасном расстоянии.
— Мир? — спросил он, тяжело дыша.
— Мир, — буркнул Капитан.
— И про морячка твоего никому ни слова?
— Ни слова.
— Даже Вики?
— Особенно Вики.
Бан изобразил, что застёгивает рот на молнию — сразу четырьмя щупальцами.
— Всё, могила. Немая рыба. Глубоководный удильщик. Клянусь щупальцами — всеми, даже отросшими.
Капитан кивнул и развернулся обратно к бухте.
— Капитан! — окликнул его Бан.
— Что?
— Передай ему, что он красавчик! И что я в восхищении его смелостью! Рискнуть с тем, кто откусил руку — это надо иметь стальные яйца! Ну, или стальной протез, если не повезёт второй раз в его случае!
Капитан не обернулся, но Бан готов был поклясться всеми восемью щупальцами, что тёмно-голубая спина дрогнула от смеха.
— И про протез не забудь! — крикнул он вдогонку. — Очень сексуально! Я б такой себе приделал, но у меня и так восемь штук и две руки, куда больше?
Смех разнёсся над пустынным берегом.
Капитан "шёл" обратно в бухту, и на губах его играла улыбка.
Конни всё так же сидел на песке, уже надевший протез и штаны, и с беспокойством всматривался в темноту.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Всё хорошо, — Капитан лёг рядом, положив голову ему на колени. — Просто знакомый.
— Тот, который бесит тебя шутками?
Капитан замер.
— Ты слышал его?
— Ну, он довольно громко кричал. — Конни улыбнулся.
— Прости.
— За что? — Конни расхохотался. — Он прав! Это был риск раздвигать ноги перед тобой. Но ты видишь — я выиграл.
Капитан посмотрел на него снизу вверх.
— Ты точно ненормальный.
— Твоими молитвами.
Они замолчали, глядя на луну.
Где-то вдали, на безопасном расстоянии, Бан всё ещё давился смехом, вспоминая что увидел, погоню и выражение лица Капитана.
— Любовь, — прошептал он, вытирая слёзы. — Настоящая, блин, любовь. С откушенной рукой, с драмой, с хэппи-эндом... Дожили.
Он посмотрел на луну, на берег, где две фигуры замерли в объятиях, и улыбнулся.
— Красиво живут, — сказал он сам себе. — Пусть живут.
И поплыл к себе, на дно.
❤🔥6💘2