|👾| – ну, рыбки мои... у меня странное настроение.
Чего бы вы хотели, флафф или... страсть?
Продолжение этих Капибанов

|👾| – прости меня Господи, да чтоб я ещё умела такое писать

Они не говорили об этом вслух.

Ни разу.

Но скала, ставшая их убежищем на время реабилитации, помнила всё.

Первые дни после того, как Капитан остался, были наполнены осторожностью — будто оба боялись спугнуть что-то хрупкое, только-только зарождающееся. Бан залечивал культю и остальное, Капитан залечивал свои раны, и они просто... были рядом. Молча. Тепло. Правильно.

Но Бан не умел молчать долго.

— Капитан, — позвал он на третий день, лёжа на груди акулы и рисуя узоры на его тёмно-голубой коже кончиком щупальца. — А тебе никогда не бывает одиноко?

— Бывает.

— И что ты делаешь?

— Плыву дальше.

Бан хмыкнул.

— Глупости. От одиночества не уплыть. Оно внутри.

Капитан посмотрел на него сверху вниз. Лазурные глаза встретились с неоновыми.

— А ты что делаешь?

— Пристаю к акулам, — серьёзно ответил Бан и тут же рассмеялся — тем своим гаденьким смехом, который теперь не раздражал, а согревал. — Работает, как видишь.

— Как я вижу, тебе чуть голову не откусили.

— Но не откусили же... и ты же вернулся, — Бан приподнялся на локте, заглядывая в лицо Капитану. — Значит, сработало.

Капитан промолчал, но руку с его головы не убрал.

Так и текла их жизнь в скале.

Бан просыпался первым — потому что не мог лежать спокойно, когда рядом было столько интересного. Он касался. Щупальцами, руками, носом, губами — везде, куда мог дотянуться. Изучал Капитана, как редкий экземпляр, найденный на дне.

— У тебя здесь шрам, — шептал он, водя пальцем по боку. — Откуда?

— Старая драка.

— А здесь? — палец перемещался выше.

— Коралл порезал.

— А это?

— Бан.

— Что?

— Ты меня трогаешь уже полчаса. Я есть хочу.

Бан хохотал и отстранялся ровно настолько, чтобы дать Капитану подняться. А когда тот возвращался с охоты — всегда приносил что-то для Бана. Не потому, что осьминог не мог охотиться сам. Просто так.

— Это мне? — Бан округлял глаза, глядя на жирную рыбину.

— Тебе.

— Зачем?

— Ты худой.

— Я осьминог! Мы все худые!

— Ешь давай.

Бан ел, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и липкое, очень похожее на счастье.

Капитан был сдержан. Всегда. Даже когда Бан в очередной раз обвивал его щупальцами и утыкался носом в шею, Капитан просто замирал и позволял. Не отстранялся, не просил прекратить, но и сам не делал шагов навстречу.

Только смотрел.

Наблюдал.

Запоминал.

— Ты как учёный какой-то, — жаловался Бан. — Изучаешь меня, да?

— Изучаю.

— И что выяснил?

— Что ты невыносим.

— Это я и без тебя знал.

— Что ты тёплый, — Капитан вдруг продолжил, и голос его стал тише. — Что от тебя пахнет жизнью. Что когда ты смеёшься, вода вокруг вибрирует иначе.

Бан замер.

Неоновые глаза расширились.

— Капитан... — выдохнул он.

— Что? — акула смотрела на него всё так же спокойно, но в лазурной глубине плескалось что-то новое. — Я наблюдаю. Ты сам сказал.

— Я не... я не это имел в виду...

— А что?

Бан открыл рот и закрыл. Смущение накрыло его с головой, как всегда в последнее время, когда Капитан говорил что-то такое — прямое, честное, от чего внутри всё переворачивалось.

— Ничего, — буркнул он, пряча лицо.

Капитан усмехнулся и погладил его по голове.

Это стало ритуалом.

Бан смущался — Капитан гладил. Бан прижимался — Капитан позволял. Бан говорил глупости — Капитан молчал и смотрел.

Так продолжалось дни. Недели.

Пока однажды Капитан не решился.

---

Это случилось вечером. Или утром — в глубине сложно понять. Они вернулись с охоты, сытые, уставшие, и просто лежали в своей расщелине, глядя, как за входом проплывают светящиеся медузы.

Бан, как всегда за последнее время, прижимался к боку Капитана, перебирал его волосы — бриллиантово-белые, мягкие, пахнущие солью.

— Знаешь, — говорил он задумчиво, — я раньше думал, что умру в одиночестве. Серьёзно. Кому нужен осьминог? Яркий, навязчивый, вспыльчивый... Другие сирены смотрят на меня и видят только чудное создание. А ты...

Он замолчал.

— А я? — голос Капитана был тих.

— А ты смотришь иначе, — Бан поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Я не знаю, как. Но иначе. И это... это лучшее, что со мной случалось.

Капитан смотрел на него долго, очень долго.

А потом вдруг сел и развернул Бана к себе лицом.

— Бан.

— М? — неоновые глаза настороженно смотрели снизу вверх.

— Я тоже, — сказал Капитан. — Думал, что буду всегда один. Что не создан для... этого. Для кого-то рядом. А ты приплыл и просто... остался. Даже когда я откусил тебе щупальце.

— Ну, это было больно, — признался Бан. — Но я же знал, на что иду.

— Знал?

— Конечно, — Бан улыбнулся. — Ты акула. Каннибал. Людоед. Опасный. Но я смотрел и видел... не только это.

— А что?

— Тебя, — просто сказал Бан. — Просто тебя.

Капитан молчал.

Вода вокруг них будто загустела.

— Можно? — вдруг спросил Капитан.

Бан не понял.

— Что можно?

Капитан не ответил словами.

Он просто наклонился и коснулся губ Бана своими.

Аккуратно. Осторожно. Боясь поранить — у акул такие острые зубы, а у осьминогов нежная кожа даже на губах. Капитан замер на мгновение, давая Бану возможность отстраниться, если тот не хочет.

Бан не отстранился.

Он замер сам — весь, от кончиков щупалец до молочных волос. Неоновые глаза распахнулись широко-широко, зелёная кожа на щеках потемнела в том самом румянце, который Капитан так любил наблюдать.

Поцелуй длился всего несколько секунд.

Невесомый. Робкий. Первый.

Когда Капитан отстранился, Бан всё ещё не дышал.

— Ты... — выдохнул он наконец. — Ты... это...

— Плохо? — голос Капитана дрогнул — впервые за всё время.

— Нет! — Бан мотнул головой так резко, что молочные волосы взметнулись вокруг лица. — Нет, нет, нет! Не плохо! Совсем не плохо! Просто... я... ты...

Он дышал часто, прерывисто, жадно хватая ртом воду. Сердце колотилось где-то в горле, щупальца подрагивали, а в голове не осталось ни одной связной мысли.

Только одно: Капитан поцеловал меня. Капитан. Поцеловал. Меня.

— Ты дрожишь, — заметил Капитан.

— Я знаю!

— Тебе холодно?

— Мне... — Бан зажмурился и выдохнул. — Мне хорошо. Очень хорошо. Просто... это так... неожиданно.

— Ты сам говорил, что хочешь.

— Я много чего хочу! — выпалил Бан и тут же прикусил язык. — То есть... ну... да. Хочу. Но не думал, что ты... что мы...

Капитан смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается то самое тёплое чувство, которое появлялось только рядом с Баном.

— Можно ещё раз? — спросил он тихо.

Бан открыл глаза.

В них плескалось столько всего — удивление, счастье, неверие, надежда, — что Капитан на миг растерялся.

— Можно, — выдохнул Бан.

Второй поцелуй был другим.

Без страха. Без робости. Со всей той страстью, что копилась дни и недели наблюдений, прикосновений, взглядов. Капитан притянул Бана к себе, и тот вцепился в него мёртвой хваткой — руками, щупальцами, всем, чем мог. Прижался так плотно, будто боялся, что Капитан исчезнет, растворится в воде, оставив его одного.

Губы встретились снова — и на этот раз не размыкались долго.

Острые зубы акулы осторожно касались нежной зелёной кожи, не причиняя боли. Чувствительные осьминожьи губы изучали, отвечали, требовали большего.

Вода вокруг них нагрелась — от дыхания, от сердцебиения, от той энергии, что бурлила между двумя телами, прижатыми друг к другу.

Они отстранились только когда лёгкие (и жабры) начали требовать воздуха.

Тяжело дыша, они смотрели друг на друга.

Лазурные глаза в неоновые.

Тёмно-голубая кожа рядом с ярко-зелёной.

Бриллиантово-белые волосы переплелись с молочными.

— Ничего себе, — выдохнул Бан.

Капитан не ответил. Только провёл большим пальцем по его щеке, очерчивая скулу, спускаясь к подбородку, к шее...

Бан вздрогнул.

— Холодно?

— Горячо, — поправил Бан. — От тебя горячо.

Капитан улыбнулся — той самой улыбкой, которую Бан видел всего пару раз, но готов был смотреть вечно.

— Ты невыносимый, — сказал Капитан.

— Знаю, — Бан прижался щекой к его груди, слушая, как бьётся сердце. — Но ты же меня любишь.

Капитан молчал.

Бан замер, боясь, что сказал что-то не то.

А потом руки Капитана обвили его крепче, и тихий голос раздался прямо над ухом:

— Люблю.

Бан выдохнул.

Весь.

Сразу.

И позволил себе наконец поверить.

— Капитан, — прошептал он.

— М?

— Я тоже. Очень. С первого дня, кажется.

— Знаю, — Капитан усмехнулся. — Ты слишком явно это показывал.

— А ты слишком явно скрывал.

— Я акула. Мы не умеем иначе.

— Научишься, — Бан поднял голову и чмокнул его в подбородок. — Я помогу.

Капитан закатил глаза, но улыбку спрятать не смог.

И снова их губы нашли друг друга в нежном, трепетном поцелуе.

Поцелуи становились горячее.

Бан не знал, в какой момент всё изменилось — может, когда Капитан в очередной раз провёл языком по его губам, а может, когда их дыхание окончательно сбилось, смешиваясь с водой в единый поток. Но теперь это было не просто "ещё раз". Это было больше.

— Капитан... — выдохнул Бан в промежутке между поцелуями, но имя прозвучало как просьба, как мольба, как что-то, чему он сам не знал названия.

— М?

Капитан не остановился. Его губы скользнули с губ Бана куда-то в сторону, к щеке, к скуле, к виску, где билась тонкая голубая жилка под зелёной кожей.

Бан вздрагивал от каждого прикосновения.

— Ты... — попытался он снова, но Капитан нашёл место за ухом, и мысли рассыпались, как стайка испуганных рыбёшек.

— Я что? — голос акулы звучал низко, с хрипотцой, от которой по всему телу Бана бежали мурашки.

— Ты сводишь меня с ума.

— Хорошо.

Капитан спускался ниже.

Шея.

Бан выгнулся, запрокидывая голову, открываясь, доверяя. Самое уязвимое место — а он позволял акуле касаться его шеи губами, языком, зубами. Чувствовал, как острые края скользят по коже, не причиняя боли, только дразня, обещая, заставляя сердце колотиться где-то в горле.

— Капитан...

— Тихо.

Губы нашли ямочку у основания шеи, где бился пульс. Задержались там. Бан чувствовал, как вода вокруг них нагревается, как воздух заканчивается в жабрах, но не мог сделать вдох — боялся спугнуть момент.

Плечо.

Капитан целовал его плечо — медленно, тщательно, будто изучая каждый миллиметр зелёной кожи. Бан дрожал, вцепившись в тёмно-голубую спину обеими руками и парой щупалец, остальные просто обвисли безвольно, не в силах даже шевельнуться.

— Капитан, я... — слова застряли в горле.

— Что?

— Я не знаю, что со мной. Я никогда...

Капитан поднял голову. Лазурные глаза смотрели прямо в неоновые, и в их глубине плескалось что-то тёмное, жадное, голодное. Но не тот голод, что заставлял убивать. Другой.

— Никогда? — переспросил он.

— Никогда, — выдохнул Бан. — Чтобы так... чтобы внутри всё горело...

Капитан усмехнулся — уголком губ, той самой улыбкой, от которой у Бана подкашивались все конечности.

— Тогда привыкай.

И снова наклонился.

На этот раз — к шее. С другой стороны.

Целовал, покусывал, водил языком по чувствительной коже. Бан стонал — тихо, сдавленно, не в силах сдерживаться. Щупальца сами тянулись к Капитану, обвивали его талию, плечи, бёдра, прижимая ближе, хотя ближе уже некуда.

— Ещё, — выдохнул Бан, сам не зная, чего просит. — Пожалуйста, ещё.

Капитан послушался.

Его зубы сомкнулись на шее Бана — не больно, но ощутимо. Легкий укус, ровно настолько, чтобы зелёная кожа чуть побледнела под давлением, чтобы Бан вздрогнул всем телом, чтобы выдохнул с таким звуком, от которого у самого Капитана внутри всё перевернулось.

— Ах... — Бан выгнулся дугой, прижимаясь теснее, требуя продолжения.

Капитан не заставил ждать.

Он целовал это место — там, где только что сомкнулись зубы. Нежно, бережно, зализывая, успокаивая. А потом снова кусал — чуть выше, чуть сильнее, пробуя реакцию.

Бан дрожал.

Дрожал так сильно, что вода вокруг них вибрировала в такт его телу. Неоновые глаза закатились, молочные волосы разметались по камням, щупальца сжимались и разжимались в хаотичном ритме.

— Капитан... Капитан, я... я сейчас...

— Что? — акула поднял голову, встречаясь с ним взглядом. В лазурных глазах плескалось довольство и ещё что-то очень похожее на нежность.

— Я не знаю, — признался Бан, тяжело дыша. — Я просто... мне так хорошо, что я не знаю, что со мной.

Капитан смотрел на него сверху вниз — такого уязвимого, такого открытого, такого своего.

— Ты красивый, — сказал он просто. — Когда дрожишь.

Бан издал звук, похожий на всхлип и смех одновременно.

— Ты невыносим, — выдохнул он.

— Знаю.

— Ты специально меня мучаешь?

— Нет, — Капитан наклонился и поцеловал его в уголок губ. — Я наслаждаюсь.

— Чем?

— Тобой.

Бан замер.

А потом рванул Капитана вниз, прижимая к себе со всей силы, на которую были способны его щупальца.

— Тогда наслаждайся дальше, — выдохнул он прямо в губы. — Я не против.

Капитан усмехнулся.

И продолжил.

Губы снова нашли шею. Плечи. Ключицы. Каждый сантиметр зелёной кожи получал свою порцию внимания. Бан таял, растворялся, терял себя в этих прикосновениях, и это было лучшим, что случалось с ним в жизни.

— Я люблю тебя, — выдохнул он куда-то в темноту. — Я так сильно тебя люблю, Капитан.

Капитан замедлился на мгновение.

А потом прижался губами к его губам — в долгом, глубоком поцелуе, который сказал всё без слов.

|👾| – ну всё, теперь спать

|👾| – третья глава выходит

https://ficbook.net/readfic/019ccd5d-7aac-7c21-9dd7-fa38e7b9a2fb

|😈|—Хотите #нсфв контента??

|😈|—4 ПАДПИЩИКА ДО 100 🥹🥹

|😈|—ОДИН

#капитан х #конни | #скетч #нсфв #адмтейк

—Заслужили🥹

Предложка — — — > @TechnoFishtake_bot //

|👾| – я думала я заплачу из-за награды... а буду плакать из-за того, что нас вот вот 100

|😈|—ВМЕСТЕ ПЛАКАТЬ БУДЕМ

|👾| – слышали бы вы звуки, которые я издала...
СПАСИБО 🩵🩵🩵

|😈|—Я ПЛАЧУ ОТ РАДОСТИ

|🦭| – ЕЕЕЕЕЕЕ СТО Я ГОРЖУСЬ ВСЕМИ КТО СТАРАЛСЯ

|👾| – деградация продолжается...

#щп

|👾| – из меня уже хрипы выходят, простите...

Высшая степень доверия - это когда даёшь каннибалу отсосать себе

#щп

|👾| – у меня придурошное настроение, простите

Капитан любил сушу.

Это было его самым тщательно скрываемым секретом — даже более тщательно, чем то, кем он был на самом деле. Белая акула-сирена, каннибал и людоед, выползающий на берег не для охоты, а для... другого.

Для Конни.

Конни был моряком. Молодым — всего двадцать два, но глаза уже повидавшие. Пропахшая солью кожа, веснушки на носу, смех, который Капитан слышал даже сквозь толщу воды за милю до берега. И ещё у Конни не было левой руки.

Вместо неё — протез.

Современный, из лёгкого металла и пластика, с тонкими шарнирами. Конни носил его с той особенной гордостью, с какой носят вещи, доставшиеся дорогой ценой. Не прятал, не стеснялся.

Рука была потеряна из-за Капитана. Это случилось давно, в другую ночь, при других обстоятельствах. Но они встретились снова, поговорили, разобрались — и теперь прошлое осталось в прошлом. Конни не держал зла. Капитан научился прощать себя.

Сейчас они лежали на тёплом песке в маленькой бухте, скрытой от чужих глаз скалами. Луна висела над океаном, заливая всё серебряным светом. Волны ласково набегали на берег, касаясь хвоста Капитана.

Протез лежал рядом, аккуратно прислонённый к камню — Конни снимал его на ночь. Металл тускло поблёскивал в лунном свете.

Сам Конни откинулся на спину, тяжело дыша, культя покоилась на груди, а здоровой рукой он гладил Капитана по голове.

— Ты невероятен, — выдохнул моряк.

Капитан хмыкнул и наклонился ниже, чтобы продолжить...

И замер.

Потому что краем глаза, в отражении лунного света на воде, он увидел движение. Ярко-зелёное, мелькнувшее за валуном на краю бухты.

Кислотно-неоновые глаза, горящие в темноте, как два фонаря.

Бан.

Капитан не думал ни секунды.

Он рванул с места, перекатывая тяжёлое тело по песку. Руки делали мощные рывки, отталкиваясь от грунта, хвост беспомощно волочился сзади, оставляя глубокую борозду. Выглядело это примерно как если бы тюленя заставили участвовать в спринте — нелепо, но очень, очень эффективно.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

— Капитан?! — крикнул Конни вслед, но акула уже скрылся в темноте.

Бан бежал.

В прямом смысле этого слова — перебирал щупальцами по песку с такой скоростью, что позавидовал бы любой краб. Ярко-зелёное тело мелькало между камнями, молочные волосы развевались за спиной. Щупальца работали как слаженный механизм — восемь конечностей, не созданных для бега, переставлялись по очереди, создавая забавное перебирающее движение.

— Капитан, подожди! — заверещал он на бегу. — Я ничего не видел! Честно! Почти ничего! Ну ладно, видел, но я нем как рыба! Как глубоководный удильщик! А они вообще разговаривать не умеют!

Сзади раздавалось тяжёлое, размеренное: шлёп-шлёп-шлёп.

— Я клянусь всеми щупальцами! — продолжал он орать, перепрыгивая через камни. — Всеми, даже теми, которые ты откусил! Даже отросшими! Они ещё маленькие, но тоже клянутся!

— Стой! — рявкнули сзади.

— Не стой! У меня инстинкт самосохранения! Слабо развитый, но есть!

Бан оглянулся через плечо и чуть не споткнулся от смеха.

— Ты как морской котик на диете! — крикнул он. — Только злой! Очень злой морской котик!

— Я тебя убью!

— Это мы уже проходили! Неоригинально!

Бан бежал дальше, ликуя. У него преимущество! Восемь точек опоры против двух! Щупальца не уставали, переставлялись легко и быстро. Ещё немного — и он нырнёт в воду, а там уж его не догонят! В воде он быстрее, хитрее, увертливее...

Впереди замаячила кромка прибоя.

— Свобода! — возопил Бан и прибавил ходу.

Последние метры. Песок. Волны. Вода!

Бан влетел в море с разбегу, чувствуя, как родная стихия принимает его в свои объятия. Тёплая вода смыла пот, щупальца расслабились, готовясь к изящному, неуловимому манёвру...

И тут он вспомнил.

Он вспомнил, что Капитан — акула.

Что акулы в воде — это не шлёпающие по песку морские котики. Что акулы в воде — это торпеды. Это смерть с плавниками. Это существа, для которых вода — родной дом.

Бан замер.

Обернулся.

Капитан уже влетал в воду.

И в воде он двигался совершенно иначе. Тяжесть исчезла, неуклюжесть пропала — тёмно-голубое тело разрезало волны с грацией, от которой у Бана перехватило дыхание. Мощный хвост работал как двигатель, руки прижаты к бокам, лазурные глаза горят холодным огнём.

— Ой, — сказал Бан.

И рванул вглубь, но было поздно.

В воде Капитан догонял его со скоростью, которая даже осьминогам не снилась. Бан выпустил чернила — синее облако взорвалось вокруг, но Капитан, уже наученный опытом, просто рванул сквозь них, зажмурившись и задержав дыхание.

Тяжёлое тело настигло Бана через несколько секунд, прижимая ко дну.

— Ты. Видел, — прорычал Капитан, нависая сверху.

— Я ничего не видел! — Бан зажмурился. — Я вообще слепой! У меня зрение минус десять! Я думал, это два тюленя борются! Бывает, знаешь, тюлени любят...

Капитан занёс руку для удара.

— Нет-нет-нет! — заверещал Бан. — Подожди! Дай сказать! Я правда никому не скажу! Мне это надо? Ты меня и так уже один раз покалечил, мне на всю жизнь хватит! У меня теперь щупалец не хватает (наглая ложь), я на свиданиях комплексую!

Капитан замер.

— На каких свиданиях?

— Ну, теоретических! — быстро нашёлся Бан. — Я же социально активный осьминог! Мне с таким количеством щупалец вообще грех не пользоваться популярностью!

Капитан смотрел на него долго. Рука медленно опустилась.

— Если ты кому-то скажешь...

— Не скажу! — Бан закивал с такой интенсивностью, что молочные волосы заметались во все стороны. — Зуб даю! Щупальце даю! Глаз даю! У меня их два, одним можно пожертвовать!

Капитан выдохнул. Напряжение чуть отпустило.

— Вставай, — буркнул он, слезая с Бана.

Бан осторожно поднялся, потирая ушибленные места. Посмотрел на Капитана, на его хвост, всё ещё вздрагивающий от злости, на лазурные глаза, в которых ярость сменялась чем-то очень похожим на смущение.

И не сдержался.

— Слушай, — начал он, и голос предательски дрогнул. — Я, конечно, всё понимаю. Тайны, секреты, личная жизнь. Но...

— Что? — рявкнул Капитан.

— Нет, нет, я просто... — Бан прикрыл рот щупальцем, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Я просто в восхищении, честно. Этим парнем.

— Бан.

— Люди же такие хрупкие, да? — глаза Бана расширились до невозможного, неоновый свет в них плясал от распирающего веселья. — Кости ломаются, кожа рвётся, всё такое. А тут — без одной руки, протез на камне валяется. И позволить людоеду, который ему эту руку откусил, себе... ну это...

Капитан дёрнулся.

— И самое смешное — вы замутили после этого! — Бан согнулся пополам, трясясь от смеха. — "Ой, я откусил тебе руку, может рискнём на письке?" — он изобразил щупальцем Капитана, а другим щупальцем — Конни. — "Ну, рука уже не вырастет, давай хоть приятно проведём время!" Капитан, это просто пиздец! Это гениально!

Капитан зарычал.

— Замолчи!

— Это как если бы я кому-нибудь щупальце откусил, а потом мы бы вместе пошли ужинать! — Бан уже рыдал от смеха, щупальца дёргались в разные стороны. — То есть, буквально! Вы же вместе ужинаете? Или у тебя другие планы на ночь?

— Бан!

— ...не могу, — Бан трясся всем телом. — Это любовь, Капитан! Настоящая! С откушенной рукой, с драмой и хэппи-эндом! Прямо как в человеческих книгах которые находила Вики! Только там обычно вампиры и другая пакость, а тут акулы!

— Ты...

— А протез у него, кстати, стильный! — Бан не мог остановиться. — Металлический, с шарнирами! Я такие в журналах видел! Вы там специально подбирали, чтобы к твоей чешуе подходил? Или случайно совпало?

Капитан молчал, сжимая кулаки.

— И культя! — Бан зашёлся в новом приступе хохота. — Культя же! Он культю на грудь положил, когда вы... Это так мило! Так интимно! "Дорогой, я тебе доверяю, даже без руки, давай рискнём на письке"!

— Бан.

— А ты, значит, ниже... — Бан изобразил щупальцем какие-то сложные движения. — И он такой стонет, и волосы твои гладит... Капитан, это же поэма! Это сонет! Это ода в прозе! (Все слова узнал у Вики, может даже не понимает их значения)

— Ты закончил?

— Нет! — Бан вытер слёзы. — Я только начал! Вот смотри: у него же две руки теперь? Одна настоящая, одна металлическая. Так он тебя какой гладил? Я просто уточнить, для статистики! Металлическая холоднее, наверное? Или ты любишь контрасты?

Капитан двинулся вперёд.

— Ладно-ладно! — Бан отступил. — Последнее! Честно!

— Что?

— Я просто хочу сказать, что он красавчик. Серьёзно. Такие веснушки, такой нос... Я бы тоже за ним приударил, если б не боялся, что ты меня съешь. — Бан сделал паузу. — Хотя ты и так уже ел. Но тогда я был вкуснее?

Капитан зарычал громче.

— И знаешь, в чём моя главная проблема? — вдруг спросил Бан, отступая к поверхности.

— В чём?

— В том, что я не умею выбирать правильную среду для побега! — Бан уже вылетал из воды. — На суше у меня было преимущество! Щупальца, восемь точек опоры! А ты — шлёп-шлёп-шлёп, как морской котик! А я рванул в воду, дурак! Но теперь я исправлюсь!

Капитан рванул за ним, но Бан уже вылетел на берег и теперь нёсся по песку, хохоча во весь голос.

— Восемь ног, Капитан! Восемь! А у тебя две и хвост, который только мешает! Догони меня теперь!

Капитан вылетел из воды и снова затопал по песку — шлёп-шлёп-шлёп, перекатывая тяжёлое тело, оставляя за собой глубокие борозды.

— Я тебя всё равно догоню! — рявкнул он.

— Не догонишь! — Бан выделывал щупальцами какие-то невероятные кренделя на бегу. — Я сегодня в ударе! У меня второе дыхание открылось! Третье! Четвёртое! По одному на каждое щупальце!

— Заткнись!

— И не подумаю! Бежать и молчать — это скучно! А я осьминог разносторонний!

Он бежал по кромке прибоя, молочные волосы развевались на ветру, неоновые глаза горели диким весельем, и Капитан вдруг поймал себя на мысли, что уже не злится. Совсем.

— Идиот, — выдохнул он, останавливаясь.

Бан тоже остановился на безопасном расстоянии.

— Мир? — спросил он, тяжело дыша.

— Мир, — буркнул Капитан.

— И про морячка твоего никому ни слова?

— Ни слова.

— Даже Вики?

— Особенно Вики.

Бан изобразил, что застёгивает рот на молнию — сразу четырьмя щупальцами.

— Всё, могила. Немая рыба. Глубоководный удильщик. Клянусь щупальцами — всеми, даже отросшими.

Капитан кивнул и развернулся обратно к бухте.

— Капитан! — окликнул его Бан.

— Что?

— Передай ему, что он красавчик! И что я в восхищении его смелостью! Рискнуть с тем, кто откусил руку — это надо иметь стальные яйца! Ну, или стальной протез, если не повезёт второй раз в его случае!

Капитан не обернулся, но Бан готов был поклясться всеми восемью щупальцами, что тёмно-голубая спина дрогнула от смеха.

— И про протез не забудь! — крикнул он вдогонку. — Очень сексуально! Я б такой себе приделал, но у меня и так восемь штук и две руки, куда больше?

Смех разнёсся над пустынным берегом.

Капитан "шёл" обратно в бухту, и на губах его играла улыбка.

Конни всё так же сидел на песке, уже надевший протез и штаны, и с беспокойством всматривался в темноту.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Всё хорошо, — Капитан лёг рядом, положив голову ему на колени. — Просто знакомый.

— Тот, который бесит тебя шутками?

Капитан замер.

— Ты слышал его?

— Ну, он довольно громко кричал. — Конни улыбнулся.

— Прости.

— За что? — Конни расхохотался. — Он прав! Это был риск раздвигать ноги перед тобой. Но ты видишь — я выиграл.

Капитан посмотрел на него снизу вверх.

— Ты точно ненормальный.

— Твоими молитвами.

Они замолчали, глядя на луну.

Где-то вдали, на безопасном расстоянии, Бан всё ещё давился смехом, вспоминая что увидел, погоню и выражение лица Капитана.

— Любовь, — прошептал он, вытирая слёзы. — Настоящая, блин, любовь. С откушенной рукой, с драмой, с хэппи-эндом... Дожили.

Он посмотрел на луну, на берег, где две фигуры замерли в объятиях, и улыбнулся.

— Красиво живут, — сказал он сам себе. — Пусть живут.

И поплыл к себе, на дно.