В дни праздника Суккот (8-15 октября ) мы приглашаем вас в исторический Десятый Регион Италии (сегодня он называется Фриули – Венеция-Джулия),

Нас ждут:
- античные мозаики,
- сокровища лангобардов,
- фрески (средневековые и барочные),
- венецианская готика,
- идеальный город XVI века,
- гражданская архитектура Палладио
- принцепсы, доминаты и прочие императоры,
- патриархаты (два),
- порто франко / подмандатная территория ООН (один)
- границы на замке (две),
- лагуна Марано,
- неиссякаемый источник просекко
- морские деликатесы
- изысканные десерты.

Мы посетим:
Аквилею, Градо, Удине, Чивидале-дель-Фриули, Горицию, Пальманову, Триест.

Наше главное средство передвижения: автомобиль (переезды недолгие, все объекты находятся рядом друг с другом).

- Сбор группы: 8 октября в аэропорту Марко Поло (Венеция).
- Окончание: вечером 15 октября в аэропорту Марко Поло (Венеция).

Организационные подробности (включая стоимость и условия оплаты) в документе по ссылке: https://bit.ly/regio_X

Ратхис, сын достославного герцога Пеммо и брат грозного Айстульфа, сызмальства рос при дворе, где, по слову собственному, короля Лиутпранда почитал за *nutritor* — не токмо наставника, но и благосклонного покровителя, почти как отца небесного, только с короной.
И когда Пеммо, кровный отец Ратхиса, по греху гордыни, вошёл в препирательство с патриархом Каллистом, гнев королевский не замедлил пасть на его главу. Лиутпранд, не терпящий споров с духовенством, низложил старого герцога. Но дабы пусто не было там, где престол герцогский, нарёк новым владыкой не кого иного, как своего любимца — Ратхиса.

Так, в лето Господне семьсот тридцать восьмое, юный отпрыск занял место отца — не мечом, но милостью царской. И стало быть, не длань воинская, но дружба королевская стала ему щитом в игре престолов лангобардских.

Ратхис и в делах мирских оказался проворен. Когда в лето 744-е почил в бозе Лиутпранд, племянник его, некто Хильдепранд, немедля водрузил на главу свою корону королевскую, да только недолго красовался он в той власти: минуло всего восемь месяцев, и был он смещён, а Ратхис, не иначе как по Божьему попущению (и при кое-какой поддержке), восшёл на трон.

В царствовании своём Ратхис не мечом гремел, а миром блистал. Связав себя семейными узами со знатной римлянкой по имени Тассия, заключил он союз не только сердечный, но и дипломатический: а по её, быть может, наущению, провозгласил Ратхис с самим папою мир — не на день, не на год, но на два десятка лет! Деяние сие, хоть и благоразумно было, вызвало у мужей лангобардских суровых и ретивых вельми недовольство.

Не по нутру пришёлся им король, что к римлянам с лаской, к папе — с договором. Зажглись тогда сердца их пламенем несогласия, и вынудили они Ратхиса начать поход, дабы честь лангобардов отстоять. Но, сколь ни было предприятие сие созвучно мыслям мужей лангобардских, Папа Римский, убеждениями и обещаниями, отвратил его от кровопролития. Добронравный король внял совету папскому, от похода воздержался — и тем самым подставил себя под гнев соплеменников.

Улучив момент, свергли они Ратхиса, и в лето 749-е возвели на трон брата его, Айстульфа, мужа куда менее склонного к речам римских духовных особ. А сам Ратхис, устыдившись ли, или устав, облекся во власяницу и удалился в обитель святую Монтекассинскую, где в тишине и пребывал.

Впрочем, после смерти брата, судьба вновь подала ему королевскую табуретку — но ненадолго. Проиграл он её новому игроку по имени Дезидерий.

Так окончился путь Ратхиса: от сына герцога — к герцогу, от герцога — к королю, от короля — к иноку, прославившемуся как заказчик одного из дивнейших алтарей лангобардского мира.

Алтарь тот — не просто святыня, но истинное подношение курочки Рябы: мал по размеру — да богат по смыслу. В путешествии нашем по земле Фриульской и Венеции Юлиевой мы увидим сию диковину в самом Чивидале, в Музее древностей лонгобардских, где он хранится поныне.

Подивимся на ангелов — крылатых, да рукастых, с перстами огромными и ножками карликов, что и понятно: ангелы, как известно, ногами не ходят. Попробуем по ушам отличить Деву Марию от её тётушки Елизаветы, которые так жарко обнимались при встрече, что руки их запутались в узел бесконечности; полюбуемся на носатых волхвов, что в мисках мирту младенцу подносят. Там же, в тени трона Богоматери, высмотрим мы сиротку безымянную, что, как девица смиренная, сокрылась меж стропил и нимбов, да ждёт, покуда кто поймёт — кто она и к чему здесь.

И воззримся мы на краски, что искусной рукой мастера положены были: и миньо огнистый, и киноварь царственная, и охра золотая, мелко молотая, дабы сияла, как злато с престола небесного; и лазурь ультрамариновая, как небо над святыми, и биакка, что шла на плоть — лицам и рукам, чтоб дышали.

А кто скажет: «не видно ж ныне сего великолепия» — тем мы скажем: есть средство чудное! Мудрые люди из музея, ведомые дщерью учёною, Элизой Морандини, при участии знатца технического Паоло Комуцци и рисовальщика доблестного Тициано Паганини, возвратили цвет не рукой, но светом! Через дивную машину — зрелище полихромное показано было, трёхчастное: сперва — как слои красок легли, потом — вся красота расцвела вновь, а под конец — как всё мерцало при свете лампад и сквозь щели узких монфор.

И вот у сего алтаря и вспомним Ратхиса — не по сражениям, но по алтарю, где на каждую унцию веры — смысл, а краски — затаились, чтоб однажды выстрелить прямо в наше искусствоведческое сердце.

А кто возжелает сам узреть сие чудо и на месте поразмыслить о лонгобардской живописи, резьбе и иных утехах старины — тому дорога с нами! Подробности путешествия, блажь и благолепие — вот здесь:
👉 https://www.facebook.com/events/1500501644262201

#timeoutisrael #турстим #timtur #ЧивидалеДельФриули #FriuliVeneziaGiulia #cividaledelfriuli

По вашим просьбам! 2 августа, в 11:00, новая ТиМатическая экскурсия доктора Бориса Хаймовича по временной выставке предметов иудаики в Музее Израиля.


Форма для записи: https://bit.ly/mazl_tov


Ссылка на ивент: https://www.facebook.com/events/753607100649254

Даже в самый зной есть открытия, ради которых стоит выбраться из дома.
ТиМ с Alla Nagorsky верят, что к следующей пятнице жара чуть поутихнет — и приглашают вас в Кфар-Касем.


Это уникальная возможность увидеть свежие археологические раскопки до того, как их снова засыплют и они исчезнут из виду. Мы посетим участок, исследуемый уже полгода, недалеко от древнего самаритянского поселения Кфар Хатта — места, упомянутого Евсевием Кесарийским в Onomasticon. Здесь обнаружены массивные остатки прекрасно спланированного римско-византийского поселения: здания с изысканными мозаиками и инсталляциями, маслобойня с неожиданными конструктивными решениями, склады, мавзолей и необычная миква. Мы вместе прочитаем надпись на мозаичном полу.

Но архитектурное великолепие — лишь часть истории. Именно здесь, согласно источникам, родился и начал своё учение Симон Волхв — персонаж Деяний апостолов и один из праотцов гностического мировоззрения. Его ученик, самаритянин Менандр, основал гностическую школу, чьи учения веками оставались в тени официальной истории.

Можно ли уловить отголоски этих духовных поисков в планировке, мозаиках, остатках повседневной жизни? И что за сообщество жило здесь — между иудаизмом, самаритянским храмовым наследием и ранними мистическими течениями?

Экскурсию проведёт археолог Алла Нагорская.

📅 Пятница, 22 августа 2025
🕘 Начало в 9:00 в Кфар-Касем
💰 Стоимость: 120 шекелей с человека
✏ Запись в форме обязательна — ссылка для регистрации

https://bit.ly/kafr_hatta

Еще не поздно присоединиться к ТиМатической экскурсии на спасательные раскопки к самаритянским мозаикам в ближайшую пятницу, 29 августа :

Экскурсию проведёт археолог Алла Нагорская.

📅 Пятница, 29 августа 2025
🕘 Начало в 9:00 в Кфар-Касем
💰 Стоимость: 120 шекелей с человека
✏ Запись в форме обязательна — ссылка для регистрации

https://bit.ly/kafr_hatta

Подробности: https://www.facebook.com/events/772094341901561

Сон Венеры: сюрреализм на Всемирной выставке

Выход сюрреализма в американские массы состоялся не где-нибудь, а на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Экспо 1939 года, гордо названное The World of Tomorrow — «Мир завтрашнего дня», должно было показать, как человечество воспрянет после Великой депрессии. Его символами стали Трайлон и Перисфера: острый белоснежный обелиск и гигантский шар, внутри которого сияла модель «Демократического города будущего».

Публике демонстрировали телевизоры, автомобили, новейшую бытовую технику и смелые урбанистические проекты. Будущее выглядело как идеально ровные дороги и тостер, в котором хлеб никогда не подгорает. Но павильон Дали Dream of Venus («Сон Венеры») напомнил и организаторам, и зрителям, что завтрашний день может быть не только светлым, но и слегка безумным.

Построенная всего за девять дней структура напоминала песчаный замок. Приманённые «песнями сирены» (в исполнении кинозвезды Рут Форд), зрители покупали билеты по 25 центов в кассе-рыбе и входили в павильон сквозь гигантскую гипсовую пару женских ног. Над порталом возвышалась увеличенная до рекламного масштаба Венера Боттичелли.

Внутри гостей встречала обнажённая по пояс спящая богиня Любви, возлежавшая на огромной кровати с красным атласом, цветами и листьями. В соседнем аквариуме плавали телефоны, словно водоросли, а полуобнажённые русалки доили перевязанную корову или стучали по клавишам плавающей пишущей машинки. Потолок был увешан перевёрнутыми зонтами — раскрытыми, с пучками человеческих волос или телефонными трубками. Павильон выглядел как сон после позднего ужина с морепродуктами и напоминал, что секс, еда и искусство — три столпа человеческой цивилизации.

Дали намеренно размывал границы между искусством и жизнью, задумывая проект как антиинституциональный и междисциплинарный. Смешивая «низкую» и «высокую» культуры, сюрреализм шагнул в трёхмерное пространство и обратился к широкой публике. Вместо созерцания картин на стене зритель проходил по извилистому маршруту сквозь «комнаты» с объектами и перформансами, где опыт был телесным, чувственным и провокационно нестандартным.

Однако вместо триумфального «завоевания Америки» Дали оказался в тупике. Его увлечение индустрией развлечений и «низкой» культурой обернулось двусмысленной шуткой. Павильон Сон Венеры разместили не в центре выставки, а в Зоне развлечений — между попкорном, шашлычными и американскими горками. Так авангард буквально вытолкали за пределы «серьёзного» искусства.

Соперниками художника стали не музеи, а аттракционы: Jungle Land, Parachute Jump и топлес-шоу Гипси Роуз Ли, рядом с которым Венера Дали выглядела почти целомудренной. Стеклянный резервуар длиной 11 метров неизбежно проигрывал Aquacade Билли Роуза — бассейн на 300 футов, труппа из 350 артистов и амфитеатр на 10 тысяч зрителей. (Впрочем, справедливости ради, именно доходы от этого «водного мюзикла» обернулись пользой для искусства: они позволили Роузу собрать коллекцию скульптур, впоследствии подаренную Музею Израиля, и оплатить создание Сада искусств — того самого, где мы любим гулять.)

Особенно болезненной оказалась цензура. Комитет Зоны развлечений отверг первоначальное название Naked Dream и категорически отказался утвердить идею Венеры Боттичелли с рыбьей головой. «Женщина с хвостом возможна; женщина с головой рыбы — невозможна», — сухо постановили чиновники. Видимо, они просто не были знакомы с русалкой Магритта 🙂. В итоге зрители увидели лишь усечённую и «облагораженную» версию замысла.

Исследование Дали сновидений и подсознательного было сведено к дешёвому развлечению — и оценивалось по критериям «мягкой эротики». Художник горько резюмировал: «Павильон оказался жалкой карикатурой на мои идеи». И, верный себе, ответил в своём духе — опубликовал манифест Declaration of the Independence of the Imagination and the Rights of Man to His Own Madness («Декларация независимости воображения и прав человека на собственное безумие»).

Он нанял небольшой самолёт, чтобы пролететь над городом и разбросать копии этого манифеста над Манхэттеном.

А от официального открытия 15 июня 1939 года демонстративно отказался.

Костюм для «Сна Венеры» и эротическая символика

В качестве напоминания об этой попытке сюрреалистического «завоевания Америки» осталась фотография Costume for “Dream of Venus” (Lobster #1) — плод сотрудничества Дали и немецко-американского фотографа моды Хорста П. Хорста, прославившегося в Париже в межвоенные годы.

Хорст запечатлел модель, а Дали «одел» её в чёрный корсет с элементами фетишистской эротики и добавил омара. Морепродукты — омар и устрицы, расположенные на женском теле, — создавали тревожный образ, отсылающий к теме сексуального потребления, столь характерной для Дали.

В ближайшую субботу состоится последняя экскурсия на выставку Lucid Dreams в Музее Израиля, где мы поговорим и о диване-губах Мэй Уэст, и о губах Ли Миллер, плывущих над городским ландшафтом, вдохновивших другого сюрреалиста, и об улыбке Чеширского кота, и обо всём том, что связывает мир сна с искусством.

Ведь для сюрреалистов сон был не просто отдыхом, а порталом в бессознательное — туда, где Фрейд чинно выходит на поле с судейским свистком, а само бессознательное устраивает матч в крокет фламинго и ежами.

ссылка на мероприятие и запись https://bit.ly/LD_IM

https://www.facebook.com/share/1BGv1HUhg7/