Случай из жизни.
На днях на страницах одной из израильских газет появилась короткая заметка. На таможне аэропорта Бен-Гурион был задержан груз, прибывший из Европы. То ли ящик был тяжелый, то ли упаковка большой. Внутри — два произведения искусства. Сумма, заявленная в декларации, — всего 1 500 евро. Получатель — владелец небольшого местного аукционного дома.
Размеры и оформление груза явно не соответствовали указанной стоимости. Таможенники приняли решение вскрыть ящики и обратились к эксперту, сотрудничающему с ведомством. Результат осмотра оказался неожиданным: около 300 000 евро. Более симпатичным для налоговой службы, но менее для получателя, к тому же его привлекли к ответственности за контрабанду и уклонение от уплаты налогов.
Как эксперт установила стоимость?
Одна из двух работ — копия известного скульптора, и, по всей видимости, сертифицированная, насколько это возможно в рамках жанра. А вот вторая вызывает куда больше вопросов.
Согласно международной базе аукционных продаж, это произведение уже появлялось на торгах и якобы было продано в 2023 году на одном из туманных европейских аукционов — за 120 000 евро. Формально — всё в порядке, и у эксперта таможни вроде бы нет оснований для сомнений.

Согласно международной базе аукционных продаж, это произведение уже появлялось на торгах
и якобы было продано в 2023 году на одном из туманных европейских аукционов — за 120 000 евро.
Формально — всё в порядке, и у эксперта таможни вроде бы нет оснований для сомнений.

Вроде инцидент исчерпан, кто надо наказан, казна получит доход. Работа скорее всего окажется на будущих торгах аукциона, понятно, что по подтвержденной цене, задокументированной базой данных и экспертом с таможни. В этом нет сомнений, сайт аукциона пестрит произведениями сомнительного происхождения.
Цены на произведения вызывают недоумение: для подлинников они неоправданно низкие, а для подделок — необоснованно высокие. То же самое касается и второй работы из задержанного груза. Если бы речь шла о настоящем оригинале, его стоимость составляла бы не менее 800 000 евро, а то и достигала миллиона. Очевидно, что все причастные лица, включая владельца аукционного дома, прекрасно осведомлены: перед ними не оригинальное произведение.
И вот вопрос:
Какую пошлину взимать с объекта, который ввозят как дешевую вещь,
но вскоре планируют продать как дорогое произведение искусства?

Если это подделка — пошлина минимальна?
Если его оценивают в 160 000 евро — может, считать с этой суммы?
Или, быть может, налог должен взиматься не с предмета,
а с намерения ввести в заблуждение?

Как распознать, где правда, а где красиво выстроенная легенда?
На что обращать внимание? Кому верить?
Куда смотреть — и с кем советоваться?

📣 Уже в эту пятницу стартует мой курс по оценке и атрибуции произведений искусства.
Этот курс — для всех, кто хочет понимать, как работает арт-рынок:
кто и как формирует цену, как отличить оригинал от копии,
что может рассказать документация,
и где проходит тонкая грань между легальным лотом и продуманной иллюзией.
Будет интересно как коллекционерам и художникам, так и просто ценителям искусства — всем, кто стремится заглянуть глубже очевидного.

🗣 Курс проходит на иврите.

ЗАПИСЬ И ПОДРОБНОСТИ ПО ССЫЛКЕ, оставьте свои данные и вам перезвонят :) https://akadima.biu.ac.il/course-2022

(צילומים: באדיבות דוברות רשות המסים)

В продолжение темы стоящих обнажённых мужчин 🙂

Бывший Марс

Так получилось, что в этом году я дважды повстречалась с Наполеоном.
В первый — во внутреннем дворе Пинакотеки Брера в Милане, где упругий бронзовый зад Марса-Наполеона нежно ласкают солнечные лучи,
во второй — в гипсотеке Кановы в Поссаньо, где хранится гипсовая подготовительная версия гигантских размеров, куда мы заехали во время нашего ТиМатического путешествия по Фриули-Венеция-Джулия.

И та, и другая — вариации скульптуры, созданной Кановой в надежде получить пропуск в греческий зал не только для Наполеона, но и для самого себя.
Скульптура должна была занять почётное место среди античных статуй в музее Наполеона, aka Лувр.
Событие грандиозного масштаба для скульптора-неоклассика.

Антонио Канова, работавший над статуей в 1802–1806 годах, изобразил французского генерала в образе Марса-Миротворца, стремясь придать своему творению универсальный характер.

Но амбициозный проект Кановы «я и Фидий» не состоялся: Наполеон настолько возненавидел свою скульптурную версию, что отправил её в дворцовый подвал.
Не похоже, что его смутила ассоциация с богом войны.
Похоже, что подвели эклеры и мадленки.
Канова работал над статуей четыре года, потом ещё несколько лет ушло на её доставку к французскому двору — а за это время Наполеон заметно прибавил в весе. (Жозефина вообще называла его «жирным».)
Канова, стремясь в греческий зал, изобразил его «слишком атлетичным».

Заметьте: при всей своей легендарной самоуверенности Наполеон обладал завидной, по сравнению со многими сильными мира сего, самокритичностью —
и, вероятно, осознавал, что его внешнее сходство с античными героями более чем анекдотично.

Скульптура оставалась в подвале до 1816 года, когда новая французская монархия времён Людовика XVIII, проявив похвальную практичность, сумела заработать 66 000 франков на бывшем императоре и без особых сантиментов продала четырёхметрового Наполеона британцам.

Британцы, потратив на подарок вполне приличную сумму, преподнесли статую герцогу Веллингтону — победителю Наполеона при Ватерлоо.
Вот он, наверное, обрадовался. 🙂

С тех пор статуя стоит в доме Апсли.

Веллингтон, в отличие от Наполеона, отнёсся к скульптуре философски и не возражал, чтобы его гости использовали её как подставку для зонтов.

Sic transit gloria mundi: и амбициозный проект Кановы, и обожествлённый им великий полководец нового времени в итоге стали удобной подставкой у парадной двери резиденции герцога Веллингтона.

«Кто Аполлон? Я — Аполлон? Он — Аполлон?
Ну и нехай себе Аполлон… Повесил я ему авоську на руку — а куда ещё вешать?»

With:
Marina Zilber, Olga Levin, Maria Lovsky Dorfman,Irena Oyffe,Inga Meylunas,Aaron Bibershtein,Lena Obuchovsky, Jacob Dorfman, Anna Keisar, Игорь Кейсар,Vitaly Shafir, Irina Shafir, Митя Фрумин, ТиМатические экскурсии с Ташей и Митей, ТиМ

#Napoleon
#Canova
#Venice
#CorpiModerni
#GipsotecaCanova
#ArtHistory

Дорогие ТиМчане и примкнувшие!
Многие из вас просили повторить экскурсию по кампусу Института Вейцмана. Мы рады сообщить, что в пятницу 2 мая, Юля Леонова проведет для вас эту экскурсию. Ждем вас!
Запись на экскурсию по ссылке: https://bit.ly/wezimann_lost_world

Женщина — женщине.
#тимистории

Мариса Роэссет Веласко (1904–1976) родилась в семье, где женщины не только рисовали,
но и преподавали, спорили, писали дневники и устраивали выставки —
редкое созвездие талантов в эпоху, когда от женщин ждали
в основном украшения гостиных.

Она училась в Академии Сан-Фернандо —
там же, где в те годы учился Сальвадор Дали.

Мама — художница.
Сестра — тоже.
А тётя, Марга Гиль Роэссет, —
скульптор с трагической судьбой:
в 18 лет влюбилась в философа Ортегу-и-Гассета,
в 24 — покончила с собой.
Позже он заказал дубовый буфет
и поставил на него бюст своей жены —
тот самый, что вырезала «девочка».
А в эмигрантской столовой в Мэриленде
над обеденным столом висел портрет Марги —
невольный фокус всех семейных трапез.
Странная храбрость:
жить под постоянным напоминанием о произошедшей трагедии.

В 1930-х Мариса открыла художественную школу в Мадриде.
Туда приходили девушки, которых не устраивал гипсовый Давид
в роли вечной модели —
и которые хотели быть не натурой, а художницами.
Среди учениц — Менчу Галь,
первая женщина в Испании,
получившая национальную премию по живописи.

В жизни Марисы появляется Лола Родригес Арагон (1910–1984) —
драматическое сопрано,
преподавательница с характером,
основательница первой государственной вокальной школы.
Она создавала музыку в годы,
когда вокруг писалась кровавая история,
и говорила громко,
даже когда женщинам чаще советовали молчать.

Их совместная жизнь длилась почти сорок лет —
во времена, когда о таких отношениях не говорили вслух,
но писали в дневниках.

Они жили вместе.
Работали.
Учили других.

Оставили после себя картины,
партитуры
и достаточно поводов пересмотреть привычные биографии.

После смерти Марисы Лола унаследовала её архив.
Собиралась открыть музей — не успела.

Мариса и Лола были похоронены вместе,
в семейном склепе Родригес Арагон
на кладбище Сан-Исидро в Мадриде.

#WomenInArt #HiddenHistories #QueerHistory #SpanishModernism #ArtAndLove
#тимистории #тимарт

В дни праздника Суккот (8-15 октября ) мы приглашаем вас в исторический Десятый Регион Италии (сегодня он называется Фриули – Венеция-Джулия),

Нас ждут:
- античные мозаики,
- сокровища лангобардов,
- фрески (средневековые и барочные),
- венецианская готика,
- идеальный город XVI века,
- гражданская архитектура Палладио
- принцепсы, доминаты и прочие императоры,
- патриархаты (два),
- порто франко / подмандатная территория ООН (один)
- границы на замке (две),
- лагуна Марано,
- неиссякаемый источник просекко
- морские деликатесы
- изысканные десерты.

Мы посетим:
Аквилею, Градо, Удине, Чивидале-дель-Фриули, Горицию, Пальманову, Триест.

Наше главное средство передвижения: автомобиль (переезды недолгие, все объекты находятся рядом друг с другом).

- Сбор группы: 8 октября в аэропорту Марко Поло (Венеция).
- Окончание: вечером 15 октября в аэропорту Марко Поло (Венеция).

Организационные подробности (включая стоимость и условия оплаты) в документе по ссылке: https://bit.ly/regio_X

Ратхис, сын достославного герцога Пеммо и брат грозного Айстульфа, сызмальства рос при дворе, где, по слову собственному, короля Лиутпранда почитал за *nutritor* — не токмо наставника, но и благосклонного покровителя, почти как отца небесного, только с короной.
И когда Пеммо, кровный отец Ратхиса, по греху гордыни, вошёл в препирательство с патриархом Каллистом, гнев королевский не замедлил пасть на его главу. Лиутпранд, не терпящий споров с духовенством, низложил старого герцога. Но дабы пусто не было там, где престол герцогский, нарёк новым владыкой не кого иного, как своего любимца — Ратхиса.

Так, в лето Господне семьсот тридцать восьмое, юный отпрыск занял место отца — не мечом, но милостью царской. И стало быть, не длань воинская, но дружба королевская стала ему щитом в игре престолов лангобардских.

Ратхис и в делах мирских оказался проворен. Когда в лето 744-е почил в бозе Лиутпранд, племянник его, некто Хильдепранд, немедля водрузил на главу свою корону королевскую, да только недолго красовался он в той власти: минуло всего восемь месяцев, и был он смещён, а Ратхис, не иначе как по Божьему попущению (и при кое-какой поддержке), восшёл на трон.

В царствовании своём Ратхис не мечом гремел, а миром блистал. Связав себя семейными узами со знатной римлянкой по имени Тассия, заключил он союз не только сердечный, но и дипломатический: а по её, быть может, наущению, провозгласил Ратхис с самим папою мир — не на день, не на год, но на два десятка лет! Деяние сие, хоть и благоразумно было, вызвало у мужей лангобардских суровых и ретивых вельми недовольство.

Не по нутру пришёлся им король, что к римлянам с лаской, к папе — с договором. Зажглись тогда сердца их пламенем несогласия, и вынудили они Ратхиса начать поход, дабы честь лангобардов отстоять. Но, сколь ни было предприятие сие созвучно мыслям мужей лангобардских, Папа Римский, убеждениями и обещаниями, отвратил его от кровопролития. Добронравный король внял совету папскому, от похода воздержался — и тем самым подставил себя под гнев соплеменников.

Улучив момент, свергли они Ратхиса, и в лето 749-е возвели на трон брата его, Айстульфа, мужа куда менее склонного к речам римских духовных особ. А сам Ратхис, устыдившись ли, или устав, облекся во власяницу и удалился в обитель святую Монтекассинскую, где в тишине и пребывал.

Впрочем, после смерти брата, судьба вновь подала ему королевскую табуретку — но ненадолго. Проиграл он её новому игроку по имени Дезидерий.

Так окончился путь Ратхиса: от сына герцога — к герцогу, от герцога — к королю, от короля — к иноку, прославившемуся как заказчик одного из дивнейших алтарей лангобардского мира.

Алтарь тот — не просто святыня, но истинное подношение курочки Рябы: мал по размеру — да богат по смыслу. В путешествии нашем по земле Фриульской и Венеции Юлиевой мы увидим сию диковину в самом Чивидале, в Музее древностей лонгобардских, где он хранится поныне.

Подивимся на ангелов — крылатых, да рукастых, с перстами огромными и ножками карликов, что и понятно: ангелы, как известно, ногами не ходят. Попробуем по ушам отличить Деву Марию от её тётушки Елизаветы, которые так жарко обнимались при встрече, что руки их запутались в узел бесконечности; полюбуемся на носатых волхвов, что в мисках мирту младенцу подносят. Там же, в тени трона Богоматери, высмотрим мы сиротку безымянную, что, как девица смиренная, сокрылась меж стропил и нимбов, да ждёт, покуда кто поймёт — кто она и к чему здесь.

И воззримся мы на краски, что искусной рукой мастера положены были: и миньо огнистый, и киноварь царственная, и охра золотая, мелко молотая, дабы сияла, как злато с престола небесного; и лазурь ультрамариновая, как небо над святыми, и биакка, что шла на плоть — лицам и рукам, чтоб дышали.

А кто скажет: «не видно ж ныне сего великолепия» — тем мы скажем: есть средство чудное! Мудрые люди из музея, ведомые дщерью учёною, Элизой Морандини, при участии знатца технического Паоло Комуцци и рисовальщика доблестного Тициано Паганини, возвратили цвет не рукой, но светом! Через дивную машину — зрелище полихромное показано было, трёхчастное: сперва — как слои красок легли, потом — вся красота расцвела вновь, а под конец — как всё мерцало при свете лампад и сквозь щели узких монфор.

И вот у сего алтаря и вспомним Ратхиса — не по сражениям, но по алтарю, где на каждую унцию веры — смысл, а краски — затаились, чтоб однажды выстрелить прямо в наше искусствоведческое сердце.

А кто возжелает сам узреть сие чудо и на месте поразмыслить о лонгобардской живописи, резьбе и иных утехах старины — тому дорога с нами! Подробности путешествия, блажь и благолепие — вот здесь:
👉 https://www.facebook.com/events/1500501644262201

#timeoutisrael #турстим #timtur #ЧивидалеДельФриули #FriuliVeneziaGiulia #cividaledelfriuli