В садах Мирамара близ Триеста, построенного по заказу эрцгерцога Максимилиана в 1856-1860 годах, время словно остановилось. Этот белоснежный дворец над Адриатическим морем, окруженный тщательно спланированными садами, где каждое растение было лично выбрано Максимилианом, стал отражением его мечты об идеальном мире. Здесь молодой эрцгерцог и его жена Шарлотта похоже были счастливы, несмотря на брак по расчету, создавая свой собственный рай: террасные сады с экзотическими растениями, беседки, увитые плющом, тенистые аллеи и фонтаны.

Эту страсть к садоводству Максимилиан позже перенес в Мексику, где пытался превратить замок Чапультепек в новый Мирамар. Среди этих садов разворачивалась его роковая любовная история с Консепсьон Седильо, молодой женщиной индейского происхождения, от которой, говорят, у него родился сын. В то же время его законная жена Шарлотта, в отчаянной попытке спасти империю, отправилась в Европу просить помощи у Наполеона III, Франца Иосифа и папы римского. Во время аудиенции в Ватикане у нее случился первый приступ безумия - она отказывалась покидать папские покои, утверждая, что ее пытаются отравить. По слухам, это действительно было результатом медленного отравления - месть мужа Консепсьон.

Когда Наполеон III предал Максимилиана, выведя французские войска, судьба последнего императора Мексики была решена. Этот трагический финал запечатлел Эдуард Мане в своей знаменитой картине "Расстрел императора Максимилиана". Хотя в реальности Максимилиана расстреляли мексиканские повстанцы, художник намеренно одел палачей во французские мундиры, подчеркивая истинную природу предательства.

Иосиф Бродский в своем "Мексиканском дивертисменте", посвященном Октавио Пасу, создает удивительный образ сада, где прошлое и настоящее переплетаются в единое целое, где императорский блеск соседствует с повседневностью, а судьба Максимилиана становится частью вечного разговора душ "в переполненном Аду":

«В саду, где М., французский протеже,
имел красавицу густой индейской крови,
сидит певец, прибывший издаля.
Сад густ, как тесно набранное "Ж".
Летает дрозд, как сросшиеся брови.
Вечерний воздух звонче хрусталя.

Хрусталь, заметим походя, разбит.
М. был здесь императором три года.
Он ввел хрусталь, шампанское, балы.
Такие вещи скрашивают быт.
Затем республиканская пехота
М. расстреляла. Грустное курлы

доносится из плотной синевы.
Селяне околачивают груши.
Три белых утки плавают в пруду.
Слух различает в ропоте листвы
жаргон, которым пользуются души,
общаясь в переполненном Аду.»

В нашей апрельской поездке осталось два места. На террасах Мирамара, между небом и морем, среди тщательно спланированных садов хорошо думается о превратностях истории и о том, как мечты о прекрасном иногда приводят к трагедии. А напротив замка, как ироничное напоминание о новых поворотах истории, на волнах покачивается арестованная в триестском порту роскошная яхта Мельниченко.​​​​​​​​​​​​​​​​

«Сон, в котором мы живём: от пророков до сюрреалистов»

В любой момент времени треть планеты пребывает в альтернативной реальности — примерно 2,5 миллиарда человек одновременно отключаются от мира, где Дональд Фредович поссорился с Владимиром Александровичем, и отправляются в свои личные вселенные.

Так было всегда, даже когда не было телевизора, вот только причину возникновения сновидений понимали по-разному. Сначала думали, что это боги шепчут нам на ухо. Затем свалили всё на телесные недуги. Потом решили, что это детство стучится в дверь подсознания. А со временем всё больше стало казаться, что это, наверное, единственный способ увидеть хоть что-то настоящее за фасадом разумного мира, степень разумности которого, давно наводит на мысль, что он под наркозом — и не факт, что лёгким.

Эта история про то, как человек перестал искать смысл снов вовне и осторожно начал заглядывать внутрь себя. Поначалу за сны отвечали шаманы — они уходили к духам и предкам, где всё было просто, но не всегда приятно. Потом пришли пророки — те, погрезив, бросались учить всех уму-разуму, иногда с ущербом для собственного здоровья.

Но вот, романтики нырнули в личные бездны, где красота всегда на грани ужаса, а психоаналитики покопавшись в чужих снах, быстро поняли, что у себя тоже навалом интересного. И понеслось. По проторенному психоаналитиками пути толпой ринулись сюрреалисты и придя к окончательному выводу, что хватит прятаться за приличиями — выволокли сны на свет божий без цензуры, с кривыми желаниями, липким абсурдом и всей этой подкорковой фауной, которая не стесняется ни поз, ни выражений. С тех пор так и живем 🙂

Каждый тянул одеяло на себя, но главная роль, как ни крути, всегда оставалась за тем, кто спит.

8 марта, в субботу ТиМ приглашает вас провести пару часов в забытье в музее Израиля. Запись по ссылке, количество мест ограничено. Стоимость 120 шекелей с участника, не считая стоимости входа в музей.
https://bit.ly/LD_IM

Нижний Иродион с археологом Михаилом Черниным
воскресенье 16 марта, 10:00

Все, кто бывал на Иродионе, знает, что крепость-дворец, спрятанная внутри искусственного холма, – лишь часть огромного комплекса, построенного здесь две тысячи лет назад легендарным правителем Иудеи.

У подножия холма находится целый город развлечений – с роскошными банями, бассейном, окруженным крытым портиком, монументальными дворцами с пиршественными залами, и дорогой для процессий.

Позже, в византийское время, когда Верхний Иродион был уже разрушен, внизу жизнь продолжалась - здесь стояли, по крайней мере, три церкви.

Увидеть Нижний Иродион вблизи удаётся чрезвычайно редко – как правило, эта территория закрыта для посещения.

Но, в связи с проводимыми там новыми раскопками, в воскресенье, 16 марта, у нас будет возможность провести несколько часов в этом уникальном месте и познакомиться с результатами десятилетий упорного труда многих поколений исследователей.

Роль проводника возьмёт на себя наш друг, археолог Михаил Чернин, хорошо знакомый участникам ТиМовских экскурсий. Михаил много лет работал в составе археологической экспедиции Иродиона и знает сайт из первых рук.

Не упустите счастливый случай - в обозримом будущем повторов этой экскурсии не предвидится.

Стоимость участия: 120 шекелей, не включая вход в национальный парк.

Для записи используйте форму: https://bit.ly/lower_herodium
Отметиться "иду" в ивенте недостаточно!

Для тех, кто помнит нашу недавнюю встречу на лекции, посвящённой роли еврейских арт-дилеров в продвижении авангарда, имя Даниэля-Анри Канвайлера должно быть знакомо. Тогда мы коротко говорили об истории конфискации фонда его коммерческой художественной галереи в годы Первой мировой войны и о тех самых распродажах 1920-х, когда произведения раннего кубизма распродавались по весьма скромным ценам.

Напомним, что галерея Канвайлера находилась в Париже, а сам он был евреем немецкого происхождения, женатым на француженке. С началом боевых действий Канвайлер уехал в нейтральную Швейцарию, а содержимое его парижской галереи было конфисковано как имущество вражеского подданного.

Власти не только не приняли в расчёт французское подданство его жены, но и проигнорировали тот факт, что значительная часть художников, чьи работы попали в этот фонд, были французами или проживали и работали во Франции. Юридическая логика военного времени не терпела тонкостей: работы были классифицированы как «вражеское имущество» и отправлены на аукционы в пользу французской казны. Художники, многие из которых не получили от Канвайлера оплаты за свои работы, не получили ни возможности вернуть их, хотя бухгалтерские книги Канвайлера велись с немецкой педантичностью, ни единого су от распродаж.

Однако на этом история не закончилась. Среди покупателей конфискованного имущества Канвайлера, а также частных коллекций Андре Уде в весьма разнообразной компании коллекционеров, перекупщиков и инвесторов, на распродаже был замечен Андре Бретон. Он приобрёл немалое количество работ по весьма доступным ценам. Причём дилемма — а не стоило ли за эти деньги поддержать своих соратников, купив у них новые работы — его, похоже, вообще не беспокоила.

К началу 1920-х Бретон имел за плечами опыт работы в военном госпитале, пробовал себя в психиатрии, провалил экзамен на фельдшера, завёл дружбу с дадаистами, выпустил с Филиппом Супо сборник поэзии «Магнитные поля», написанный с применением автоматического письма, а также основал и возглавил Бюро сюрреалистических исследований, где с фанатичной страстью и абсолютной нетерпимостью к компромиссам пропагандировал чистоту сюрреалистического метода создания художественных произведений и марксистскую философию.

Особенно яростно Бретон реагировал на попытки членов Бюро кормиться за счёт своих литературных или художественных талантов. Критике и остракизму подвергались все, кто осмеливался писать коммерчески удачные романы, которые он презрительно называл «буржуазной макулатурой», или сотрудничать с Русским балетом Дягилева, развлекавшим аристократическую публику. В особенности доставалось тем, кто посмел участвовать в постановках Жана Кокто, чьи работы, пусть и авангардные, Бретон отвергал, не в последнюю очередь из-за личной неприязни к Кокто.

Однако, вполне ожидаемо, автоматическая поэзия не приносила достаточного дохода. Поэтому в 1919 году Бретон устроился секретарём и частным консультантом по искусству к знаменитому, но уже отошедшему от дел парижскому кутюрье Жаку Дусе — человеку, который когда-то одевал Сару Бернар, Габриэль Режан, Айседору Дункан и других звёзд сцены и аристократических салонов. Его роскошные платья, щедро украшенные кружевами, оборками и вышивкой, олицетворяли безупречный вкус Belle Époque.

К моменту знакомства с Бретоном Дусе уже избавился от своей коллекции живописи XVIII века, включавшей работы Буше, Фрагонара, Ватто и Гойи, выручив за неё значительную сумму, и решил стать адептом нового искусства. Бретон стал его советником и проводником в мир авангарда.

Особенно интересна здесь история с посредничеством Бретона в продаже «Авиньонских девиц» Пикассо — работы, которая даже для далеких от искусства людей сегодня является настоящей иконой авангарда и одной из ключевых точек отсчёта не только для кубизма, но и для всей современной живописи XX века. Именно Бретон убедил Дусе купить эту картину, и его риторика, судя по всему, оказалась не менее убедительной, чем его манифесты.

Сохранилась переписка между Бретоном и Дусе, где Бретон буквально расписывает «Девиц» как краеугольный камень всей новой эстетики: «Без этой картины ваше собрание будет напоминать коллекцию скелетов без черепа — она задаёт новую логику пространства, уничтожает условности и позволяет зрителю пережить рождение нового видения».

В результате Дусе приобрёл «Девиц» Пикассо за 25 тысяч франков и повесил их на верхнем этаже своего дома, на площадке лестницы, созданной скульптором венгерского происхождения Йожефом Чаки. Архитектурная концепция лестницы, ведущей взглядом вверх, завершалась шедевром Пикассо — так скелет получил свой череп.

Сохранились письма Бретона к жене Симоне Кан, где он не менее азартно описывает собственные успехи на поприще арт-рынка. В письме от 18 марта 1923 года он с гордостью перечисляет трофеи и суммы: «За трёх больших Браков соответственно 3000 (натюрморт), 2500 ("Человек с гитарой"), 2000 (пейзаж); "Итуррино" Дерена — 8000 и натюрморт Пикассо с бургундским вином — 2500».

Так что, когда в следующий раз будете читать главу из «Нади» или очередной манифест о чистоте искусства и свободе от буржуазного уклада, вспомните о скелете кадавра, выпившего вина* в шкафу Бретона :) ( *про любимую сюрреалистов "изысканный труп" читать тут https://bit.ly/_cadavre_exquis )

В общем, приходите в Музей Израиля в следующую пятницу, 14 марта — поговорим о временах и нравах на выставке Lucid Dreams. Запись здесь.
https://bit.ly/lucid_dreams_friday Стоимость экскурсии 120 шекелей, не считая билета в музей.

«Водил меня Серёга на выставку Ван Гога…» – у этой истории пыток джинсами и каблуками появилось продолжение. Кристиан Лубутен и Пьер Йованович подошли к проблеме изящно, как и положено дизайнерам.

Чтобы избежать судебных исков от любительниц прекрасного, подвернувших ноги, но при этом закрепить за лабутенами статус музейного экспоната, они приняли стратегическое решение. Так миру была представлена коллекция стульев… на лабутенах. Правда, дизайнеры продемонстрировали некоторую литературную невежественность, создав коллекцию из девяти стульев вместо двенадцати 🙂

Кристиан и Пьер превратили знаменитую красную подошву в изящные ножки стульев. Так что обзаведясь таким стулом, не нужно стоять на лабутенах, а можно сидеть – без ущерба для здоровья.

Каждый стул вдохновлён выдающейся женщиной: от царицы Пальмиры Зенобии, правившей древним городом и смело бросившей вызов Римской империи, до Диты фон Тиз – иконы бурлеска, мастерски возродившей искусство элегантного соблазнения.

Поскольку в последнее время, благодаря проходящей выставке Lucid Dreams в Музее Израиля, мы говорим о сюрреализме, то нам особенно близки два стула порожденные женскими образами, тесно связанные с 1930-ми годами.

Один из них – Мария, центральный персонаж культового фильма Фрица Ланга «Метрополис». Хотя этот фильм принято относить к экспрессионизму, он буквально пропитан образами и идеями сюрреализма. Живой город, механические боги, башни-лабиринты, ведущие в никуда – излюбленные мотивы художников-сюрреалистов.

Мария – одновременно святая и разрушительница, ангел и гомункул. Вот она проповедует единство, а вот уже её механический двойник гипнотизирует толпу танцем, превращая мужчин в послушных фанатиков.

Примерно так же, но без механизмов и роботов, Жозефина Бейкер завораживала публику в джазовых клубах Парижа и Берлина. Её движения были слишком быстрыми для реальности, слишком текучими для анатомии – она казалась то духом, то чистым ритмом, освобождённым от тела. Грациозная и провокационная, она гипнотизировала зрителей и оставляла их в состоянии сладкого забытья, от которого не хотелось приходить в себя.

Приходите в пятницу, 14 марта, в Музей Израиля на ТиМ-экскурсию «Сон, в котором мы живём» – будем говорить о живописи, фотографии и кино, проведем сеанс психоанализа художникам и их произведениям, проанализируем пару библейских снов и если хватит времени проведем сеанс медитаци с китайскими камнями Дали. Стулья на лабутенах в экспозицию не включены. Запись – https://bit.ly/lucid_dreams_friday

В ожидании экскурсии можно послушать как Жозефина Бейкер поет о своих «Dreams” https://youtube.com/watch?v=2S5CVEUYnj8&si=YfL5B3Rn7gzwZdIO

Последний раз в этом сезоне.

Отметиться "иду" недостаточно!
Для записи используйте форму:
https://bit.ly/orient_guards
__________

Стражи Востока

Мы отправляемся на восточную границу Латинского королевства Иерусалима, чтобы, осмотрев два самых знаменитых замка Иорданской долины, принадлежавших двум разным военно-монашеским орденам, ...

- разобраться, как строились, защищались и захватывались замки крестоносцев;

- выяснить, куда (и с какой скоростью), едут, в конце концов, наши крыша, стены и тектонические плиты;

- проверить ̷а̷л̷г̷е̷б̷р̷о̷й̷ археологией исторические тексты и доказать, что башура башуре - рознь;

- поговорить о месте (и мести) географии в дорожно-строительной, фискально-финансовой и животноводческой отраслях народно-феодального хозяйства;

- обозреть будущие заокеанские дали пока ещё невооруженным глазом

Обо всём вышеперечисленном, а также о других увлекательных подробностях жизни на дальнем пограничье в 12-13 веках на нашей ТиМатической экскурсии в субботу, 22 марта.

Ведет экскурсию доктор Митя Фрумин

Отметиться "иду" недостаточно!
Для записи используйте форму:
https://bit.ly/orient_guards

За время экскурсии мы посетим следующие места:
- Мецад Атерет (Vadum Iacob / Chastelette)
- Кохав а-Ярден (Belvoir / Coquet)

Нам предстоит ходить, в том числе по лестницам, склонам и тропинкам.

Переезды между замками - на личном транспорте.

Стоимость участия: 120 шекелей

В книге Сю Рэя описана сцена встречи Ман Рэя с эксцентричной итальянской аристократкой.

Однажды Ман Рэй открыл дверь своего гостиничного номера и увидел перед собой внушительную женщину. Ее огромные глаза были густо подведены черным, а высокая кружевная черная головная повязка делала ее еще выше (даже без нее она была почти шести футов ростом), так что ей пришлось наклониться, чтобы войти. Она представилась как маркиза Казати (та самая, что восхищала Пикассо в Риме — мог ли Пикассо отправить ее к нему?). Она объявила, что хочет быть сфотографированной, но только в своей привычной среде.

Ман Рэй навел справки и выяснил, что в саду ее итальянской виллы деревья были покрашены в золотой цвет, а гостей на ее экстравагантных вечеринках она встречала в платьях, созданных сценографом Балетов Русс Леоном Бакстом. Иногда она носила на шее живого питона длиной двенадцать футов, а ее сопровождал слуга, ведущий экзотическое животное на поводке. В Париже она жила в номерах гостиницы на Вандомской площади; именно там она приняла Ман Рэя в красном шелковом халате. Он заметил ее окрашенные волосы, большие, тщательно накрашенные глаза, когда она вела его через комнаты, усыпанные различными украшениями.

Затем она позировала ему, сидя на столе с большим букетом искусственных цветов, сделанных из нефрита и других драгоценных камней. Однако возникла проблема: Ман Рэй включил освещение, раздалась вспышка, и весь свет погас. Портье заменил перегоревшие предохранители, но Ман Рэй не решался снова рисковать своим освещением. Он сообщил маркизе, что будет использовать обычное освещение, но ей придется оставаться неподвижной и сохранять позы так долго, как она сможет.

«Это была сложная работа — леди вела себя так, будто я снимаю о ней кино».

Когда он проявил негативы, все они оказались размытыми. Он позвонил ей, чтобы объяснить, но она настояла на том, чтобы увидеть их. Ман Рэй напечатал один или два снимка, на которых едва можно было разобрать лицо — одно с тремя парами глаз.

«Это могло бы сойти за сюрреалистическую версию Медузы — она была в восторге… сказала, что я запечатлел ее душу, и заказала десятки отпечатков».

Вскоре портрет маркизы с тремя рядами широко раскрытых глаз увидели по всему Парижу. Люди начали стекаться в гостиницу Ман Рэя, надеясь, что он создаст для них такие же чудеса.

Итак, Луиза Амман, известная после замужества как маркиза Казати Стампа ди Сончино, пришла в восторг от фотографий Ман Рэя, которые, по сути, были производственным браком.

По воспоминаниям фотографа, вкус Казати спас провальную фотосессию, закончившуюся еще одним отключением электричества. В размытых фотографиях маркиза, появлявшаяся на публике в сопровождении удава, попугая или гепарда на поводке, с расширенными от капель белладонны зрачками, увидела свою душу.

Недавние исследования показали, что Ман Рэй намеренно создал размытый эффект с помощью двойной экспозиции — история портрета Казати оказалась мистификацией.

Ман Рэй, утверждавший, что часто не знает, что делает, оказался манипулятором: дав возможность маркизе самой выбрать свой портрет и участвовать в процессе, он обеспечил себе поток богатых клиентов.

Случайность или грамотно использованный дефект могут стать основой для искусства. Так родился миф о портрете маркизы Казати: то ли это была ошибка, то ли сознательная манипуляция, но этот снимок стал символом сюрреализма, где случайность и расчет неотделимы друг от друга.

В ближайшую пятницу, 21 марта, ТиМ в очередной раз отправляется на выставку Lucid Dreams в музее Израиля, на экскурсию «Сон, в котором мы живем» присоединяйтесь бароны и баронессы, вместе обсудим роль случая в конструировании реальности и еще многое другое🙂
Запись тут : https://bit.ly/lucid_dreams_friday