мне так часто хочется тишины… не той, что звенит в ушах от безмолвного крика, когда тот, кто по праву должен быть на твоей стороне, быть за тебя и про тебя, вдруг оказывается самым острым и беспощадным и кусает в самое уязвимое. когда слова режут больнее, чем чужая агрессия, потому что от чужих ты этого ждёшь, а здесь… здесь не должно было быть так. здесь должно было быть тепло…

хочется тишины не той, что накрывает усталостью после очередного разговора, где ты объясняешь, споришь, а тебя словно не слышат. хочется другой тишины - мягкой, живой, спокойной и исцеляющей. той, где можно просто дышать, не прикрываясь от ударов. где не нужно быть сильной, объяснять, почему ты имеешь право на свои чувства и решения. той, где слова не оружие, а мосты.

но сейчас вокруг - шум. осуждение, ожидания, претензии. голоса, которые говорят не с тобой, а как бы сквозь тебя. как будто я не человек, а пустое место для их идей о том, как я должна жить. и всё это рвётся внутрь, пытается вгрызаться в грудь, а я это отталкиваю. от такого хочется спрятаться. лечь где-нибудь, где трава выше колена. чтобы это острое и колючее перестало царапать.

в такие моменты я мечтаю не о том, чтобы кто-то сказал: «ты права», а о том, чтобы просто был рядом. пусть молча, как дерево, как та самая трава, что выше колена. чтобы тишина наполнилась заботой, а не пустотой. становится так спокойно внутри, что это есть. бесценно, когда удается это ощутить.

и знаете, это не про слабость. не про бегство. это про то, что хорошо, когда есть такая возможность хотя бы на мгновение почувствовать, что есть место, где тебя не кусают, а обнимают. где словами не бросают в тебя, а просто отдают их, даже если они прямолинейные и не очень удобные.

да, шума много сейчас. но я знаю, что такая тишина существует. она не громкая, не броская. она не пустая, а живая. в ней дышится. за шумом и осуждением однажды обязательно наступит эта тишина. она всегда приходит. просто нужно дождаться.

✨Терапевтическая онлайн группа ✨

в жизни бывает так: смотришь на свой старый опыт - на то, что было, - и кажется, что это просто факты из нашей биографии.
не обнимала мама? ну и ладно.
папа говорил: «была бы ты мальчиком, вот тогда…» ну, что ж теперь.
“подумаешь, было и было” - говорим мы себе.
и не замечаем, как эти “просто факты” продолжают шептать где-то глубоко внутри.

когда мы отмахиваемся от боли, она не уходит. она, как рана, которая не заживает, остаётся с нами, в тени, иногда превращаясь в дыру. и даже если мы привыкли с ней жить, даже если не чувствуем её каждый день, она всё равно влияет: на то, как мы строим отношения, на то, что мы чувствуем, на то, как мы смотрим на себя.

да, прошлое нельзя изменить. у нас есть только ключи, чтобы открывать эту дверь, как на старом пыльном чердаке, и сидеть там, перебирая вещи, которые несут свои истории. но иногда прошлое настолько болючее, что открывать дверь сложно, и можно только сидеть подле неё. сидеть и горевать.
очень часто клиенты страшатся и не понимают смысла в горевании по прошлому.
горевание - это не про жалость к себе. это про принятие. про то, чтобы остановиться, увидеть эту боль, признать её.
да, это случилось.
да, это причинило и причиняет боль.
и мне нужно осмыслить это, чтобы освободиться от шепота из прошлого.

а ещё: горюем мы только по тому, кого любим.
в этом процессе нет слабости. он позволяет увидеть, насколько сильна наша любовь.
это про то, чтобы признать, что эта маленькая девочка или мальчик когда-то любили маму и папу настолько сильно, что до сих пор болит от того, что любви от них не хватило. что эта боль была настолько глубокой, что теперь хочется отмахнуться от любви других.

почему в терапии работает горевание?
в этом процессе есть нечто очень важное: быть увиденным и принятым другим человеком. часто то, что мы сами в себе не можем принять, терапевт может увидеть с другой стороны. не как слабость или странность, а как часть нашего опыта, достойную уважения. и это позволяет нам иначе относиться к тому, что болело раньше.

горевание не стирает прошлое. но оно помогает увидеть его иначе. перестать бороться, перестать оправдываться, перестать тащить это дальше.
и, наконец, дать себе право жить с этим опытом, а не под его грузом.

самая запутанная и тревожная форма отношений для меня - полуприсутствие.

когда человек вроде бы рядом, но его как будто и нет.
меня не видят, за мной наблюдают. не слышат, а слушают, как подкаст на фоне.
я вроде бы и в отношениях, но они не на равных.
мои ноги вязнут в старании сделать шаг навстречу- потому что этот шаг, похоже, нужен только мне.

здесь нет ориентира, и непонятно, как далеко можно заходить,
раскрываться ли дальше, продолжать ли говорить, пытаться ли достучаться.
и каждый раз я будто заново стою перед выбором: рискнуть быть живой или быть осторожной, чтобы не пораниться о безразличие.

полуприсутствие в отношениях хуже отсутствия в них.
потому что, когда человека нет — можно прожить его уход.
это хоть и горькая, но ясность.
а когда он вроде бы есть, но не совсем —
остаётся только ждать, надеяться, угадывать, подстраиваться,
вновь и вновь биться о стену, смиряться с бессилием. одной.

со стороны это может казаться, что всё в порядке.
мы говорим, делимся, что-то обсуждаем.
но взаимоотношения - они на то и «взаимо».
если один живёт в этих отношениях, а другой просто присутствует - это не про меньшую близость. это про отсутствие близости.

в какой-то момент всё это начинает напоминать театр.
я словно на сцене проживаю свою жизнь, такой, какая она есть.
но потом вдруг понимаю, что играю одна, а в зрительном зале сидит кто-то, кто остаётся, но не выходит из тени.
кто-то, кто просто смотрит.
и от этого становится особенно страшно.
потому что уже непонятно - я часть чьей-то жизни или просто массовка, на фоне которой проходит эта жизнь, в которую я так хочу попасть, но меня не приглашают.

рано или поздно осознаешь, что здесь есть всего два пути.
либо я продолжаю играть эту странную роль в чужом полуприсутствии,
либо после очередного акта выхожу в зал и говорю: «спектакль окончен».
и иду туда, где можно жить, а не играть для кого-то.

часто клиенты приходят с запросом:
как научиться не реагировать?
не триггериться?
не наступать на одни и те же грабли в десятый раз?

это желание - как-то развить свою толстокожесть - очень понятно.
но терапия обычно даёт совсем другой эффект.
ваша «кожа» становится чувствительнее.

вряд ли вы научитесь не реагировать.
в лучшем случае начнёте заранее замечать, что с вами происходит.
иногда уже после.
но всё равно чуть до, чем раньше.

вы всё так же будете попадать в ту самую кроличью нору.
плакать, злиться, замыкаться.
но начнёте задаваться вопросами:

почему это меня так задело?
почему я чувствую себя отвергнутой, если на меня просто строго посмотрели?
на что это похоже?
кто так когда-то на меня смотрел?

и вот в этих вопросах как раз и будет тот самый настоящий запрос, с которым обычно и стоит работать в терапии.
не про то, чтобы не чувствовать.
а про то, чтобы наконец понять, почему так больно именно здесь.
и получить свободу. не от чувств, а в том, как можно на них отвечать.

я тут немного пропала из канала, потому что придумала себе, что нужно составлять контент план и писать на какие-то темы, которые вроде бы хорошо освещать.
но из точки «надо» мне всегда двигаться не просто. поэтому я решила забить на это и писать про то, что как-то волнует и интересует меня саму. возможно даже получится делать это регулярно.
и сегодня пост как раз про такое.

вы знали, что наши установки на иностранном языке не имеют над нами той силы, с которой они влияют на нас на нашем родном языке?

я уже два года учу английский и вдруг заметила одну вещь: как только я стала говорить на нём чуть свободнее и спонтаннее, мне стало проще злиться на английском, проще говорить о темах, которые на русском кажутся табуированными, и меньше чувствовать вины там, где на русском сразу включается привычное «нельзя», «стыдно», «будь хорошей».

я полезла искать, что про это известно, и нашла кучу исследований. например, в работе Кэтрин Колдуэлл-Харрис (2014) показано, что эмоциональные реакции на родном языке сильнее, чем на иностранном: люди слабее откликаются на эмоциональные слова на неродном языке. [1]
а в эксперименте Андреаса Кириаку и Ирини Мавру (2023) люди, рассуждая на неродном языке, принимали решения спокойнее и рациональнее, меньше поддавались эмоциям. [2]

если посмотреть на это с точки зрения психотерапии, всё логично. многие наши устойчивые убеждения – это не просто мысли. это интроекты: идеи, которые нам навязаны семьёй, школой, обществом. как будто нас кормили ими с ложечки, не спрашивая, нравится ли на вкус. просто «так надо», «так правильно», «делай так и всё получится».

в детстве эти установки помогают выжить и адаптироваться. потом они часто становятся как мебель, которую никто не переставлял годами. вот стоит кресло в углу, и у вас даже не возникает вопроса, почему оно именно тут. просто всегда так было. а когда наконец обращаешь на него внимание, то может стать понятно, что оно вообще-то мешает и даже становится возможным его передвинуть или выбросить.

приведу пару интроектов про деньги, которые я иногда встречаю в практике.
«деньги – зло, надо развиваться духовно». звучит вроде логично. но почему деньги – зло, если они могут, наоборот, помочь учиться, ходить в музеи и театры, путешествовать, расширять кругозор.
«бедный, зато честный». красиво, но связь между бедностью и честностью отсутствует. одно не следует из другого. сказанное на родном языке, это проникает под кожу и становится не просто фразой, а практически чувством, ощущением.

в этом и сила интроектов. они работают не столько смыслом, сколько эмоцией. наша задача будучи уже взрослыми переварить то, что когда-то положили в рот вместе с ложечкой, и понять, что из этого действительно моё, и вписывается в мою систему ценностей, а что давно не про меня.

и тут иностранный язык неожиданно помогает. когда говоришь или думаешь на другом языке ощущение будто исчезает забор. появляется больше пространства и вариантов, шире обзор. решения складываются не из одного-единственного «правильно/неправильно», а из нескольких возможных траекторий.

мне очень понравилась история про Владимира Набокова. он написал свою автобиографию на английском, «Speak, Memory», а потом, когда его попросили перевести её для русскоязычных читателей, заметил, что в английской версии потерялись оттенки, чувства, воспоминания. ему пришлось переписывать англоязычную версию заново, чтобы вернуть глубину и эмоции, которые появились в русскоязычной версии при переводе. потому что язык – это не просто слова. это также наш способ чувствовать и вспоминать. [3]

и, может быть, изучая другой язык, мы не только получаем ещё один инструмент для общения, тренируем память новой грамматикой, но и учим себя думать по-другому. шире, свободнее, без старых ограничений.