Ах, переплетная тема, вечный повод срачей в комиксном рунете 2010-х. Думал, она ушла в прошлое вместе с десятилетием, но наткнулся на рилс, мол все хорошо у нас с индустрией комиксов потому что какая-то книга издана в красивом твердом переплете. Так что... 2026 на дворе, а переплетная тема живее всех живых.

Если вы вдруг их пропустили вам через три недели в школу/универ: когда в 2010-х пошла первая волна лицензий, едва ли не самый обсуждаемым вопросом был переплет. По уровню дискуссии иногда казалось, что будет ли книга издана в твердом переплете (хард) важнее содержания. Любители мягких переплетов напирали на цену, любители хардов говорили что так круче, никто никого не слушал, всё как всегда в интернете. Дело дошло до того что Миша Богданов/Комильфо выпустили блокнот «Книга в харде», выстебывающий сами понимаете что. Даже нашел его в коллекции — вот он, настоящий артефакт эпохи.

А в споре конечно же не было по настоящему правых и неправых. Для коллекционера скорее всего круче будет дорогое-богатое красивое издание. И это нормально, у меня самого таких сколько-то. Но для роста рынка доступность товара очевидно очень важный фактор, и мягкий переплет позволял делать книгу на 30-50 процентов дешевле. А дальше издатель должен был угадывать что будет эффективнее в каждом конкретном случае — пытаться больше продать и развить рынок в целом или по полной заработать на ограниченной фанатской базе. Первой стратегии придерживалось то же «Комильфо», которому удавалось продавать десятки тысяч комиксов о Дэдпуле, что в итоге привело мощному доминированию Marvel на рынке. Мастер-класс по второй проводили издатели Черепашек «Иллюзион» — если у тебя есть, условно, три тысячи ярых фанатов средних лет с деньгами (и ты особо не надеешься что их станет вдвое больше), то имеет смысл работать на коллекционном богатом-дорогом рынке.

В мире, кстати, сейчас очень хорошо видны оба эти подхода: западный рынок (США, ещё больше Франция) во многом ориентируется на состоятельных коллекционеров дорогих книг, восточный же делает ставку на объемы рынка и, думаю, это был важный фактор в том как легко читатели в Корее/Японии приняли цифровое распространение. Это же недорогой формат доведенный для абсолюта, вообще без этих ваших переплетов. И с точки зрения темпов развития второй подход очевидно работает: и в США и в Европе очень озабочены оттоком аудитории в сторону более дешевой манги/манхвы. Но это безусловно не мешает хорошим комиксам выходить везде, да и, если я правильно понимаю, высокие цены на комиксы в той же Франции помогают авторам неплохо зарабатывать — ну, если они вообще продаются, потому что там есть своя проблема с перенасыщением.

Короче, поверьте ветерану переплетных войн, все варианты важны и вообще давайте жить дружно.

Кому Бэтмен обязан своими гротескными противниками? Конечно же патриарху американского газетного комикса (а заодно и всевозможных -кодингов) Честеру Гулду.

Говорим Честер Гулд, подразумеваем Дик Трейси — герой одноименной серии стрипов, которые Гулд рисовал с 1931 по 1977 (!!!). Бравый детектив с характерной квадратной челюстью полвека боролся с разнородным злом от грабителей и маньяков до шпионов и мафиози. И львиная доля успеха комикса была в том, какими колоритными были эти злодеи. А, да, ещё в эпоху моды на космос в 1960-е Дик Трейси участвовал в межпланетной политике, а его приемный сын был женат на дочке повелителя Луны, что к делу не относится, но я очень люблю этот странный период в истории стрипа.

Гулд был безусловно талантливым и ярким художником, который классно работал с гротеском и карикатурностью — ровно то, что мне интересно в комиксе. Но еще он был редким по меркам медиума консерватором, кряхтел на всё вот это ваше новомодное включая гражданские права и прочее равноправие. Короче живи он сегодня, был бы классическим бумером в фейсбуке с Police Lives Matter на аватарке. Результатом нечестивого союза талантливой карикатурности и бытового консерватизма стала галерея злодеев Дика Трейси, очевидно построенная по принципу Другого (с прописной буквы) в трактовке Мишеля Фуко.

Что это значит? На первых двух картинках в посте вам наверняка сразу бросились в глаза гротескные лица, необычные головы, преувеличенный грим, экстравагантные костюмы и прочие странности в разных комбинациях. Не у каждого из них, но у подавляющего большинства, плюс сделаем скидку что какие-то шутки про излишне «трендовых» персонажей сейчас почти не считываются (ох как Гулд не любил флэпперов с каре). Да, такой персонаж в прямом смысле выделяется на странице, особенно на фоне положительных героев, что очень удобно автору. А также это активирует в читателе эволюционные инстинкты страха «зловещей долины», потому что мы не привыкли видеть таких людей в жизни. Комикс так работает и получается фактурным, ярким. Так в чем тогда проблема?..

В том, что один из самых популярных комиксов эпохи внушал читателям простую ассоциацию: визуально другой = потенциальная угроза. В Другие по этой логике записывали любого, кто родился с какими физическими особенностями, а также любого кто не соответствовал традиционным представлениям о выражении гендерной идентичности (тот самый квир-кодинг). Было ли это целью Гулда? Мы уже не узнаем. Но это точно помогало зафиксировать вредные стереотипы, которые потом некритически перешли в другие медиумы, и в том числе супергеройские комиксы. Слишком самостоятельная женщина? Подозрительно. Мужчина в гриме? ОЧЕНЬ подозрительно. Ну а теперь откроем Batman №1 и посмотрим на Женщину-Кошку (тогда просто Кошку) и Джокера. Опять же, Фингер, Кейн и компания вряд ли сознательно пытались кого-то стигматизировать, скорее использовали проверенный Гулдом прием, и сводить их персонажей только к визуальным кодам неправильно - но это не повод не обращать на это внимания.

Соблазнился на обложку, остался на комикс.

Вообще не собирался читать сейчас новых комиксов, но меня очень зацепила обложка, вслед за которой я залпом прочитал всю мини-серию Everything Dead&Dying («Всё мертвое и умирает») Тейта Бромбала и Джейкоба Филлипса. Очень приятный твист на зомби-тему, от которой я как раз отдохнул.

Главный герой живет с семьей на отдаленной ферме после зомби-апокалипсиса как вдруг к ним заявляется вооруженный отряд опасных выживших. Твист, собственно, в том что семья героя — зомби, вокруг которых он выстроил свою тихую рутинную жизнь. А злодеями оказываются ребята, которые в условных «Ходячих мертвецах» были бы главными героями. Под конец комикс превращается совсем в брутальный зомби-экшн, но мне больше запало в душу начало, которое как раз наполнено тихой фермерской рутиной сопоставленной с зомби.

Впрочем самая точная ассоциация будет с третьей серией первого сезона The Last Of Us, потому что как и персонаж Ника Оффермана там, главный герой Everything Dead&Dying не соответствует российским представления о морали, и они с мужем удочерили милейшую афроамериканскую девочку. Но поскольку и муж и дочка теперь зомби, понятия не имею как к такому раскладу отнесется Роскомнадзор. Но на всякий случай не советую вам комикс, ни в коем случае. Ни-ни.

#прочитано

P. S. заодно выяснил, что художник Джейкоб Филлипс — сын Шона Филлипса, так что стилистическое совпадение с «Криминалом» не случайность.

«Шокирующая изнанка благополучной Швеции!» — так я бы продавал комикс Бим Эрикссон в современной России. Но это невозможно, увы, а комикс-то классный.

В тоталитарно-конформной Швеции будущего люди скрывают эмоции за масками. Но когда незнакомец передает баристе Бетти Потт айпод с запрещенный музыкой, а потом прыгает под поезд, у нее происходит нервный срыв... и на следующий же день вездесущая служба безопасности отправляет её на принудительное лечение. Там Бетти встретит Берину — загадочную девушку в заячьей маске, которая становится её пропуском в Сопротивление.

Не очень разбираюсь в современном шведском комиксе, но там явно творится что-то интересное. Про Линнею Стёрт я уже вам все уши прожужжал, но стиль Эрикссон визуально очень похож на работы другой шведки, Моа Романовой, чей «Вечно проё**ваюсь» в стародавние времена (2021 г.) издавала «Комфедерация». Но если Романова делала более ожидаемый для таких инди вайбов автофикшн, Эрикссон упаковала в современный графический язык классическую антиутопию в традициях Оруэлла или Хаксли, только добавила туда всякого сепаратизма и классных масок в духе Дорохедоро. Итог гораздо более универсальный, чем комикс Романовой, более читкий и для широкой аудитории — тем обиднее, что тут нарушается сразу несколько текущих законов РФ и издать его толком невозможно.

Пожалуй моя единственная, да и то условная претензия к Baby Blue происходит из разных ожиданий от литературных и графических нарративов — и тут будет спойлер к комиксу который вряд ли выйдет в России, но всё же, я предупредил. В литературе открытый финал всегда был нормой, но комикс, искусство массовое и потому чаще построенное по традиционным нарративным принципам, такое себе позволяет гораздо реже. Потому закрыв комикс я почувствовал почти детскую обиду «ну вот, всё кончилось на самом интересном месте, уааааа!». Хотя комикс Эрикссон рассказывает цельную историю с четко расставленными акцентами и за 250 с лишним страниц раскрывает главную героиню и мир вокруг, я-то вырос на, например, Invisibles Гранта Мориссона, я хочу обмазаться историей, утонуть в ней. Но это не проблема Baby Blue, это отличный комикс и надо учиться привыкать к открытым финалам, тем более я сам когда-то негодовал по случаю продолжения Берсерка после смерти Миуры.

#прочитано