Самый интересный для меня тренд современных нонфик-комиксов, по крайней мере взрослых — выход на первый план фигуры автора.

В какой-то степени это было всегда: шпигельмановский «Маус» это и семейная автобиография, и история Холокоста, а Бэкдерф пишет историю Джеффри Дамера во многом по материалам архива местной газеты... но и потому что маньяк был его однокашником. Всё это связь первой руки: мой отец, мой знакомый. Современные нонфики уже предполагают связь тоньше, скорее на уровне графических репортажей Джо Сакко — раз уж я съездил туда, то могу рассказать и о гораздо большем.

Вот например пара достаточно звонких нонфиков последних лет — «Корни женьшеня» Крейга Томпсона и «Секрет сверхчеловеческой силы» Элисон Бехдел. «Корни» начинаются с кухни, знакомой всем читателям «Одеял», но окажутся рассказом и о китайских традициях, и об американском империализме, и о столкновении традиционного фермерства с промышленным. «Секрет сверхчеловеческой силы» история непростых отношений Бехдел с собой, своим телом и возрастными изменениями. Но ещё это рассказ о том как американцы учились наслаждаться природой и эволюции гендерных ожиданий «здорового образа жизни», а за примерами Бехдел обращается к далеким историческим фигурам вроде журналистки Маргарет Фуллер или поэта Джека Керуака.

Связь автора и темы может быть еще тоньше. В прологе французского «Мира без конца» Кристоф Блен едет с девушкой в машине и обсуждает жару... а дальше книга превращается в интервью и визуализацию идей инженера-визионера Жана-Марка Жанковичи об отношениях человечества с электроэнергией. Такую тему легко представить раскрытой с помощью условного рассказчика, какого-нибудь «малыша Нейтрончика». Но нет. Блен сам скачет по страницам комикса в роле вездесущего почемучки, задает вопросы и сомневается с позиции «здравого смысла», которую так любят люди не в теме.

Но мой любимый пример — «Do admit!» Мими Понд про сестёр Митфорд. Что связывает американскую комиксистку и британских аристократок? Абсолютно. Ничего, И ровно эта дистанция, этот диссонанс, становятся источником интереса для Понд, предметом её анализа. Понд появляется в комиксе, и рассказывает насколько для нее, выросшей в молодом калифорнийском городке в середине XX века, семья с пятисотлетней историей кажется далекой и чужой. Мими в 1960-х смотрит по телеку сериалы про Вторую мировую? Юнити Митфорд флиртует с Гитлером. Для Мими Черчиль, Ивлин Во и семья Кеннеди это исторические персонажи, для сестер Митфорд это хорошие знакомы с дружескими прозвищами. И ровно эта дистанция между Историей и фигурой автора становится скрепляющим элементом комикса.

Объяснение этому тренду, на мой взгляд, как всегда надо искать в духе времени. Технологии которые должны были нас связывать в итоге все чаще используются чтобы разъединять, и при этом они же создают мощный информационный шум, чтобы не утонуть в котором инстинктивно хочется ухватиться за кого-то настоящего, живого (успех литературного автофикшна во многом отсюда же). Потому и в нонфиках мы все чаще видим не закадрового всезнайку и не условного рассказчика, а фигуру реального автора с его сомнениями и переживаниями, благо комиксы это всегда хорошо умели. Думаю что с учетом развития нейронок, готовность автора выйти на первый план и «ответить» за свое произведение станет ещё важнее.

На иллюстрациях: «Корни женьшеня», «Секрет сверхчеловеческой силы», «Мира без конца» и «Do admit!».

Посоветую еще одно долгое неторопливое кино в рамках полюбившейся некоторым воскресного офтопа: роуд-муви «Однажды в Анатолии» (2011) турка Нури Бильге Джейлана.

Сюжет довольно простой: следственная группа везет подозреваемого в убийстве на поиски тела вглубь центральной Турции, и параллельно разговаривает. Медленно едет и еще медленнее разговаривает. Большая часть фильма проходит либо в немыслимо красивых степях Анатолии, либо в атмосфере немыслимой бедности, которая у Джейлана все равно выглядит ещё более надрывно красивой чем природа. На её фоне герои фильма, почти все как на подбор типичные усатые турецкие мужики средних лет, постепенно становятся многомерными трагическими фигурами.

При этом дорога у них одна, а трагедии, на которые Джейлан очень аккуратно намекает в фрагментах немногословных бесед, у каждого свои. Я помню когда пару месяцев тусил в Стамбуле и бегал по набережным Босфора, видел буквально сотни мужиков для которых рыбалка явно заменяла медитацию (не скажу про терапию, но возможно). В центральной Анатолии особо не до рек, потому героям остается пить чай, прикладывать руку ко рту и задумчиво смотреть куда-то в степную даль.

Keren Katz и её мини-комикс по Суду Соломона из третьей Книги Царств. Очень нравится как линейные люди теряются в шмотках.

Если вы увидите странного человека, который бегает по улице и кричит что-то про Линнея — не удивляйтесь, это я.

Потому что моя любимая Линнея Стёрт дорисовала новый комикс, «A Garden of Spheres», и он прекрасен. Вот прямо прекрасен. Пусть и с совершенно другим вайбом, нежели «Лягушонок осенью», которого я давно всем продвигаю — тут Стёрт врубила Мёбиуса на полную, причем эпохи «Арзака».

Тебя как будто берут на экскурсию по местам которые ты никогда не видел и правил которых не понимаешь, но ты ни на что не жалуешься, потому что очень красиво. Но придумывать целое по фрагментам нарисованным Стёрт не просто красиво. Это буквально космогоническое действие, где ты помогаешь автору создавать мир. А это одна из самых сильных сторон комикса как медиума в целом.

PS — когда Стёрт через пару-тройку лет будет собирать награду за наградой, читатели канала смогут с чистой совестью сказать «а мы давно про нее знали», ведь я для того и рассказываю про неизвестных в России автор:ок.