Понедельник Сотворение мира по фреймовой сетке Jesse Lonegran (из «Drome», 2025)

Molly Mendoza

Студентка показала красивое (Аня, спасибо!). Да, иногда, вроде страницы с застольем, видится влияние Брехта Эвенса... но где сейчас его не видно, а? Тем более это ее первый опубликованный комикс, как я понимаю. Зато такие классные наглые вездесущие рыбы и эта пластичная телесность героинь, очень очень здорово. Ну и на сайте у нее много классных артов.

Рабочее. Аж три сразу.

Раз. В субботу в 14.00 будет бесплатное портфолио-ревью в Зуме. Формально для тех, кто поступает в магистратуру — и я могу бесконечно рассказывать, почему вам это может быть нужно именно в в таком формате, как добавка к основному образованию. Если коротко: у нас сейчас прямо четкая программа, классная команда с горящими глазами и на выходе получаете набитое красотой разностороннее портфолио + готовый большой проект. Но, допустим, вы не собираетесь поступать — все равно подключайтесь в субботу в 14.00 зум по этой ссылке. Я не буду у вас допытываться, собираетесь вы к нам или нет, честное слово. Лучше посмотрим ваше портфолио, определим сильные стороны, что можно подтянуть и куда двигаться.

Два. Я продолжаю личные консультации. Нужна помощь с граф.нарративами в любой форме? Давайте разбираться. Можем посмотреть ваш проект или разобрать его идею, придумать стратегию продвижения, решить куда пойти учиться, что или как подтянуть самому. Делаете ли вы веб-комикс, графический роман или румангу, какие бы у вас с ними ни были затыки, давайте разбираться. Весело, полезно, доброжелательно. 5000 рублей за час, первым трем написавшим скидка, 4000. Пишите @kistyakovskiy, обо всем договоримся.

Три. Подумал, не предзаписать ли мне небольшой курс про комикс за пределами большой тройки? От аргентинских Мафальды и Этернавта до Айи из Кот-д’Ивуара, от египетских джиннов Дины Мохаммед до графических приключений великого мексикансого рестлера Эль Санто, и от японских лягушек шведки Линнеи Стерт до новозеландцев Рэйчел Смайт и Дилана Хоррокса. Всему этому либо совсем не находится места в моих вышкинских курсах, либо совсем мало — и тут можно было бы развернуться и расширить всеобщее представление о том, как и где делают комикс. Люблю знать, что мир больше и интереснее привычных пять с половиной имен и названий. Интересно ли вам такое?

Приложены работы моих немыслимо талантливых студенток и выпускниц Маши Петровой, Яны Докучаевой, Златы Субботиной, Лены Коленковой, Кати Рыхловой и Лили Лебедь.

Самый интересный для меня тренд современных нонфик-комиксов, по крайней мере взрослых — выход на первый план фигуры автора.

В какой-то степени это было всегда: шпигельмановский «Маус» это и семейная автобиография, и история Холокоста, а Бэкдерф пишет историю Джеффри Дамера во многом по материалам архива местной газеты... но и потому что маньяк был его однокашником. Всё это связь первой руки: мой отец, мой знакомый. Современные нонфики уже предполагают связь тоньше, скорее на уровне графических репортажей Джо Сакко — раз уж я съездил туда, то могу рассказать и о гораздо большем.

Вот например пара достаточно звонких нонфиков последних лет — «Корни женьшеня» Крейга Томпсона и «Секрет сверхчеловеческой силы» Элисон Бехдел. «Корни» начинаются с кухни, знакомой всем читателям «Одеял», но окажутся рассказом и о китайских традициях, и об американском империализме, и о столкновении традиционного фермерства с промышленным. «Секрет сверхчеловеческой силы» история непростых отношений Бехдел с собой, своим телом и возрастными изменениями. Но ещё это рассказ о том как американцы учились наслаждаться природой и эволюции гендерных ожиданий «здорового образа жизни», а за примерами Бехдел обращается к далеким историческим фигурам вроде журналистки Маргарет Фуллер или поэта Джека Керуака.

Связь автора и темы может быть еще тоньше. В прологе французского «Мира без конца» Кристоф Блен едет с девушкой в машине и обсуждает жару... а дальше книга превращается в интервью и визуализацию идей инженера-визионера Жана-Марка Жанковичи об отношениях человечества с электроэнергией. Такую тему легко представить раскрытой с помощью условного рассказчика, какого-нибудь «малыша Нейтрончика». Но нет. Блен сам скачет по страницам комикса в роле вездесущего почемучки, задает вопросы и сомневается с позиции «здравого смысла», которую так любят люди не в теме.

Но мой любимый пример — «Do admit!» Мими Понд про сестёр Митфорд. Что связывает американскую комиксистку и британских аристократок? Абсолютно. Ничего, И ровно эта дистанция, этот диссонанс, становятся источником интереса для Понд, предметом её анализа. Понд появляется в комиксе, и рассказывает насколько для нее, выросшей в молодом калифорнийском городке в середине XX века, семья с пятисотлетней историей кажется далекой и чужой. Мими в 1960-х смотрит по телеку сериалы про Вторую мировую? Юнити Митфорд флиртует с Гитлером. Для Мими Черчиль, Ивлин Во и семья Кеннеди это исторические персонажи, для сестер Митфорд это хорошие знакомы с дружескими прозвищами. И ровно эта дистанция между Историей и фигурой автора становится скрепляющим элементом комикса.

Объяснение этому тренду, на мой взгляд, как всегда надо искать в духе времени. Технологии которые должны были нас связывать в итоге все чаще используются чтобы разъединять, и при этом они же создают мощный информационный шум, чтобы не утонуть в котором инстинктивно хочется ухватиться за кого-то настоящего, живого (успех литературного автофикшна во многом отсюда же). Потому и в нонфиках мы все чаще видим не закадрового всезнайку и не условного рассказчика, а фигуру реального автора с его сомнениями и переживаниями, благо комиксы это всегда хорошо умели. Думаю что с учетом развития нейронок, готовность автора выйти на первый план и «ответить» за свое произведение станет ещё важнее.

На иллюстрациях: «Корни женьшеня», «Секрет сверхчеловеческой силы», «Мира без конца» и «Do admit!».