Кстати о Патриции Хайсмит — в 2023 США вышел биографический комикс Flung Out of Space: Inspired by the Indecent Adventures of Patricia Highsmith Грейс Эллис и Ханны Темплер. Он рассказывает про тот самый момент в жизни Хайсмит когда она от графических нарративов перешла к писательству.

Хотя у биографических комиксов заслуженно сомнительная репутация (очень часто это смесь панегирика и краткого содержания википедии), Flung Out of Space на редкость классное и увлекательное чтение с понятным ракурсом, хорошим ритмом и остроумной фреймовой сеткой. Отсюда и, на мой взгляд, вполне заслуженный Айснер-2023 за лучший комикс основанный на реальных событиях.

По традиции выложил бы его в комменты, но важный ракурс Flung Out of Space: это не просто история Хайсмит, а скорее рассказ о том, как её личная жизнь повлияла на дальнейшую карьеру и в частности создание романа «Цена соли». Он же «Кэрол», основа одноименного фильма 2015 года с Кейт Бланшетт и Руни Марой. И то и другое совсем не бьется с современными законами РФ. Хотя в западном интернете Flung Out of Space легко находится для тех кто не боится чуть нарушить правила (строго не рекомендую).

#прочитано

Индустрия комиксов начинает по-настоящему открываться для женщин в начале 1970-х и ровно в этом моменте, на мой взгляд, кроется одна из ключевых причин почему манга сейчас настолько опережает западный комикс.

(это продолжение рассказа о гендерной диверсификации комикса, начало читать здесь)

И на западе и в Японии комиксная диверсификация была вызвана похожими причинами: социальные потрясения конца 1960-х, феминизм второй волны и становление аудитории 16-25 как ключевой. На этом фоне издатели всего мира постепенно начинают подозревать, что творящаяся в индустрии сосисочная вечеринка выглядит как устаревающий кринж. А вот дальше везде решают эту проблему разными способами, причем эффективность этих решений, на мой взгляд, прямо пропорциональна тому как давно там сложилась индустрия. Ведь чем больше времени у цеха закостенеть, тем сложнее туда пробиться новым лицам.

В США, где современный комикс появился первым, комиксисткам фактически пришлось создавать параллельный цех: он сложился в рамках волны андеграундного комикса вокруг антологии Wimmen’s Comix (Трина Роббинс, Алина Комински-Крамб, Дайан Нумин и др.). На фоне их успеха и остальная индустрия начала медленно открываться — сначала инди-сцена (Венди Пини, Элисон Бекдел), а потом и мейнстрим (Луиз Симонсон, Джилл Томпсон, Гейл Симон). Но процесс этот был немыслимо медленный, шел со скрипом и негласным сопротивлением, особенно в мейнстриме.

Во Франции/Бельгии индустрия появилась позже, а события 1960-х прозвучали громче, потому комиксистки миновали создание своего цеха и сразу инкорпорировались в большой. Яркие фамилии появлялись и в мире более традиционных графических нарративов (Клэр Бретеше, Анни Гетцингер, Габриель Винсен), и в более экспериментальных (Шанталь Монтелье, Николь Клавелу). Но, парадоксальным образом, диверсификация индустрии шла с другим скрипом, но примерно тем же невысоким темпом: нужны были не только новые голоса, но и новая аудитория, готовая откликнуться. А на её появление требовалось время: девочки просто не привыкли видеть в комиксах сюжеты с близкой оптикой и голосом.

Про Японию, чтобы не превращать всё в гигантскую простыню, чуть позже. На картинках работы Трины Роббинс, Николь Клавелу, Клэр Бретеше и Венди Пини.

Самой прогрессивной с точки зрения гендерной диверсификации оказалась самая молодая индустрия, японская.

(это продолжение рассказа о гендерной диверсификации комикса, начало читать здесь, а продолжение тут)

Возникшая в современной форме фактически после Второй мировой, местная индустрия находилась в постоянном поиске новых возможностей для роста и развития, лишь бы не отстать от проклятых янки-оккупантов. Привычная манга для девочек — сёдзё — к этому моменту казалась радикально не соответствующей новой реальности, требовалась смена поколений и нарративов. Тогда-то в индустрию и ворвалась банда мангак вроде Риёко Икеды, Мото Хагио и остальных. Многие из них были знакомы раньше, в том числе по разному политическому движу, часть познакомилась уже в индустрии, но на выходе получилась группа комиксисток-революционерок, которую потом назвали «Союзом 24-го года» (по тогдашнему году правления императора Хирохито — 24 год эпохи Сёва).

В отличие от западных коллег, они смогли не просто вписаться в существующую индустрию, но и постепенно обновить представления о сёдзё-манге, добавив туда актуальные представления о гендере, политике и сексуальности. Это позволило мейнстриму привлечь (1970-е даже называют золотым веком сёдзё), а впоследствии, что ещё важнее, удержать новую женскую аудиторию на четверть века раньше, чем это удалось комиксу в Европе или США. Благодаря этой форе, японская индустрия раньше сумела диверсифицироваться и включить «другие» голоса которые отзывались не только среди мальчиков-подростков. Потенциальная аудитория была шире, комиксы приносили больше денег, это привлекало новых талантливых авторов, возникали новые жанры и ракурсы, и в целом индустрия была здоровее. Ну а дальше, как говорится, история, и накопительный эффект привел мангу туда, где она находится сейчас — на вершину популярности. Значит ли это что сексизм стоил западным комиксам их положения на рынке? На мой взгляд, в немалой степени, да.

На картинках работы Мото Хагио, Риёко Икеды и Юмико Осимы. Ну а дальше остаётся только рассказать про XXI век, и появления великого уравнителя — интернета.

Раз уж совпала вторая подряд пятница 13-е и моя эра рассказов о женщинах в комиксе, напомню про классный психологический хоррор — «Мужчина, спустившийся по чердачной лестнице» Селин Лу.

Это небольшая (48 страниц) история о женщине, подозревающей что на чердаке её тихого загородного дома живет чудовище. Или это история про эпоху репрессивной гендерной психиатрии и экспериментов с «сумеречным сном» при родах, когда женщин накачивали смесью морфия и сколопамина для «обезбола» (спойлер: нет).

Вкрадчивый черно-белый рисунок весь строящийся на умолчаниях, работе с пустым пространством и тревожными взглядами героев — это очень умно и тонко нарисованный хоррор. И к тому же круто работает с одним из моих любимых приемов, возможностью двойного прочтения. Писал про работу Лу подробнее пару лет назад, там же в комментах сам комикс.

Первый набор Лего по Тинтину очень милый и, уверен, не последний. Легко представляю наборы по шато Муленсар или «Единорогу».

А потом жду фейковые заводы из «Страны советов» и опиумные притоны из «Голубого лотоса»

Краткая история кинокомиксов на Оскаре в далекие далекие времена... Ну, то есть до 2008 года, когда стартовала MCU и вышел «Темный Рыцарь». Очень люблю это хаотичное время, когда никто не знал что делать с комиксами в кино, потому все очаровательно изобретали велосипед.

Первая номинация: пилотная серия мультсериала братьев Фляйшеров про Супермена 1941 года как лучшая анимационная короткометражка (проиграет «Лапе помощи» Диснея). По легенде, благодаря студии Фляйшеров Супермен вообще умеет летать (по другой версии это пришло с радио). В оригинальном комиксе герой скакал через дома как мегатушканчик, но анимировать это было сложно, а на выходе получался кринж. Потому Супермена «научили» летать, а вскоре, также без пояснений, эта способность появилась в комиксах.

Первая победа: «Супермен» (1978), специальная премия за особые визуальные достижения. Именно в такой формулировке. Киноакадемия не очень понимала, что делать с новой волной высокотехнологичных блокбастеров 1970-х: надо ли ради них опять реформировать привычные категории, будет ли всегда достаточно фильмов и т. д. Потому с 1973 и до 1991, когда на полноценную номинацию кандидатов не набиралось, Академия без конкурса вручала спецпремии. Сам же фильм, кстати, прекрасно смотрится до сих пор: за прошедшие полвека спецэффекты устарели настолько, что стали очаровательным ретро.

Первая победа в традиционной номинации: «Бэтмен» (1989), Оскар за работу художника-постановщика, она же арт-дирекшн. По слухам, Тиму Бёртону было в целом плевать на комиксы и конкретно на Бэтмена, но его зацепила галерея противников персонажа, что заметно по тому как фильм смакует Джокера Джека Николсона. Фильм дико красивый и сейчас уже безусловная классика жанра, но по сути имеет минимальное отношение к комиксам — киностудия любит швыряться источникам вдохновения вроде «Возвращения Темного Рыцаря» или «Убийственной шутки», но ближе всего он к рану Нила Адамса и Дэнни О’Нила, вернувших Джокера в комиксы в 1970-х.

Самый титулованный (до 2008-го): «Дик Трейси» (1990), Оскары за работу художника-постановщика, грим и песню. Уоррен Битти не просто взял сюжет и героев из одноименного газетного стрипа Честера Гулда, но попробовал передать визуальный стиль комикса. На выходе одна из самых ярких и странных экранизаций: куча кинозвезд под тонной грима (Аль Пачино за роль главного злодея тоже номинирован на Оскар) всё в простых цветах газетных стрипов, Мадонна играет роковую женщину. Невероятно яркое кино в прямом и переносном смысле, посмотрите если еще не видели.