Кстати о Патриции Хайсмит — в 2023 США вышел биографический комикс Flung Out of Space: Inspired by the Indecent Adventures of Patricia Highsmith Грейс Эллис и Ханны Темплер. Он рассказывает про тот самый момент в жизни Хайсмит когда она от графических нарративов перешла к писательству.

Хотя у биографических комиксов заслуженно сомнительная репутация (очень часто это смесь панегирика и краткого содержания википедии), Flung Out of Space на редкость классное и увлекательное чтение с понятным ракурсом, хорошим ритмом и остроумной фреймовой сеткой. Отсюда и, на мой взгляд, вполне заслуженный Айснер-2023 за лучший комикс основанный на реальных событиях.

По традиции выложил бы его в комменты, но важный ракурс Flung Out of Space: это не просто история Хайсмит, а скорее рассказ о том, как её личная жизнь повлияла на дальнейшую карьеру и в частности создание романа «Цена соли». Он же «Кэрол», основа одноименного фильма 2015 года с Кейт Бланшетт и Руни Марой. И то и другое совсем не бьется с современными законами РФ. Хотя в западном интернете Flung Out of Space легко находится для тех кто не боится чуть нарушить правила (строго не рекомендую).

#прочитано

Индустрия комиксов начинает по-настоящему открываться для женщин в начале 1970-х и ровно в этом моменте, на мой взгляд, кроется одна из ключевых причин почему манга сейчас настолько опережает западный комикс.

(это продолжение рассказа о гендерной диверсификации комикса, начало читать здесь)

И на западе и в Японии комиксная диверсификация была вызвана похожими причинами: социальные потрясения конца 1960-х, феминизм второй волны и становление аудитории 16-25 как ключевой. На этом фоне издатели всего мира постепенно начинают подозревать, что творящаяся в индустрии сосисочная вечеринка выглядит как устаревающий кринж. А вот дальше везде решают эту проблему разными способами, причем эффективность этих решений, на мой взгляд, прямо пропорциональна тому как давно там сложилась индустрия. Ведь чем больше времени у цеха закостенеть, тем сложнее туда пробиться новым лицам.

В США, где современный комикс появился первым, комиксисткам фактически пришлось создавать параллельный цех: он сложился в рамках волны андеграундного комикса вокруг антологии Wimmen’s Comix (Трина Роббинс, Алина Комински-Крамб, Дайан Нумин и др.). На фоне их успеха и остальная индустрия начала медленно открываться — сначала инди-сцена (Венди Пини, Элисон Бекдел), а потом и мейнстрим (Луиз Симонсон, Джилл Томпсон, Гейл Симон). Но процесс этот был немыслимо медленный, шел со скрипом и негласным сопротивлением, особенно в мейнстриме.

Во Франции/Бельгии индустрия появилась позже, а события 1960-х прозвучали громче, потому комиксистки миновали создание своего цеха и сразу инкорпорировались в большой. Яркие фамилии появлялись и в мире более традиционных графических нарративов (Клэр Бретеше, Анни Гетцингер, Габриель Винсен), и в более экспериментальных (Шанталь Монтелье, Николь Клавелу). Но, парадоксальным образом, диверсификация индустрии шла с другим скрипом, но примерно тем же невысоким темпом: нужны были не только новые голоса, но и новая аудитория, готовая откликнуться. А на её появление требовалось время: девочки просто не привыкли видеть в комиксах сюжеты с близкой оптикой и голосом.

Про Японию, чтобы не превращать всё в гигантскую простыню, чуть позже. На картинках работы Трины Роббинс, Николь Клавелу, Клэр Бретеше и Венди Пини.

Самой прогрессивной с точки зрения гендерной диверсификации оказалась самая молодая индустрия, японская.

(это продолжение рассказа о гендерной диверсификации комикса, начало читать здесь, а продолжение тут)

Возникшая в современной форме фактически после Второй мировой, местная индустрия находилась в постоянном поиске новых возможностей для роста и развития, лишь бы не отстать от проклятых янки-оккупантов. Привычная манга для девочек — сёдзё — к этому моменту казалась радикально не соответствующей новой реальности, требовалась смена поколений и нарративов. Тогда-то в индустрию и ворвалась банда мангак вроде Риёко Икеды, Мото Хагио и остальных. Многие из них были знакомы раньше, в том числе по разному политическому движу, часть познакомилась уже в индустрии, но на выходе получилась группа комиксисток-революционерок, которую потом назвали «Союзом 24-го года» (по тогдашнему году правления императора Хирохито — 24 год эпохи Сёва).

В отличие от западных коллег, они смогли не просто вписаться в существующую индустрию, но и постепенно обновить представления о сёдзё-манге, добавив туда актуальные представления о гендере, политике и сексуальности. Это позволило мейнстриму привлечь (1970-е даже называют золотым веком сёдзё), а впоследствии, что ещё важнее, удержать новую женскую аудиторию на четверть века раньше, чем это удалось комиксу в Европе или США. Благодаря этой форе, японская индустрия раньше сумела диверсифицироваться и включить «другие» голоса которые отзывались не только среди мальчиков-подростков. Потенциальная аудитория была шире, комиксы приносили больше денег, это привлекало новых талантливых авторов, возникали новые жанры и ракурсы, и в целом индустрия была здоровее. Ну а дальше, как говорится, история, и накопительный эффект привел мангу туда, где она находится сейчас — на вершину популярности. Значит ли это что сексизм стоил западным комиксам их положения на рынке? На мой взгляд, в немалой степени, да.

На картинках работы Мото Хагио, Риёко Икеды и Юмико Осимы. Ну а дальше остаётся только рассказать про XXI век, и появления великого уравнителя — интернета.

Раз уж совпала вторая подряд пятница 13-е и моя эра рассказов о женщинах в комиксе, напомню про классный психологический хоррор — «Мужчина, спустившийся по чердачной лестнице» Селин Лу.

Это небольшая (48 страниц) история о женщине, подозревающей что на чердаке её тихого загородного дома живет чудовище. Или это история про эпоху репрессивной гендерной психиатрии и экспериментов с «сумеречным сном» при родах, когда женщин накачивали смесью морфия и сколопамина для «обезбола» (спойлер: нет).

Вкрадчивый черно-белый рисунок весь строящийся на умолчаниях, работе с пустым пространством и тревожными взглядами героев — это очень умно и тонко нарисованный хоррор. И к тому же круто работает с одним из моих любимых приемов, возможностью двойного прочтения. Писал про работу Лу подробнее пару лет назад, там же в комментах сам комикс.

Первый набор Лего по Тинтину очень милый и, уверен, не последний. Легко представляю наборы по шато Муленсар или «Единорогу».

А потом жду фейковые заводы из «Страны советов» и опиумные притоны из «Голубого лотоса»