Относительно свободная неделя после просмотров но до вступительных — лучшее время подвести профессиональные итоги года и наметить планы на следующий.

Главный итог — мне нравится, как складывается программа магистратуры, осталось только чуть отшлифовать углы в каждом из больших смысловых блоков. По крайней мере теперь четко видно для чего она нужна реально поступающим людям — изначальная, которую мне выдали, была суперской, но на практике оказалась рассчитана на другой тип подготовки, который отзывался у единиц.
При этом (1) — нужно не потерять интерес и у этих единиц, потому за лето хочу придумать для таких систему заданий условно «со звездочкой».
При этом (2) — хотя по комиксной базе к себе вопросов минимум, по иллюстрации еще надо  подтянуться. И как раз есть время и теорию почитать, и насмотренность улучшить.

По истории комикса у меня уже прилично расписанные лекции и это безусловно здорово. Но... весь последний год я чувствовал какой-то эмоциональный застой. Логично: сколько курс ни обновляй, на седьмой год нужно было что-то новое. Потому в следующем семестре я в экспериментальном порядке прочту курс про американское аутсайдерское искусство.

Не только про комикс и даже не только про изо, но и другие медиумы — кино, музыка, фото, возможно, еще что-то. В каждом из них я гарантировано разбираюсь хуже истинных спецов, но тут в дело вступает фокус на США. В американской истории я как раз разбираюсь, а потому продолжу любимое дело — реконтекстуализацию искусства, которое большинство студентов все еще любят воспринимать формалистски-оторвано от социального и политического контекстов. А когда мы говорим про «аутсайдеров», то надо говорить и про «инсайдеров», и про природу границ между ними (системный расизм, сексизм, капитализм и прочие -измы). И о том, как «аутсайдеры» потом влияли на мейнстрим. А сами истории этих людей зачастую создают яркую нарративную основу, чтобы получились интересные лекции, а не курс по диамату урожая 1982 года.

Короче, невероятно хайпд по этому поводу, но вместо отдыха сейчас увлеченно читаю про этот мир.

Ну и надо уже добить хоть один из  книжных проектов что начал. Ох.

На днях посоветовал студентке посмотреть сериал «Больница «Питт» как пример хорошего построения персонажей — хотя диплом будет вообще не про врачей и госпитали.

Мне кажется «Питт» — один из первых безусловно удачных сериалов эпохи современной медиаграмотности, то есть поверхностного псевдополитического комментария, он же «культурные войны». Их деятели чаще всего похожи на меня — мужики средних лет, бьющиеся в неловкой истерике по поводу местоимений в видеоиграх. С противоположной стороны от них воины тамблера, не признающие морально серых симпатичных персонажей и готовые по этому поводу предъявлять претензии реальным авторам за «прославление» того или иного «греха». Между ними все то же старое доброе большинство, которое просто пытается наслаждаться произведением, но теперь технологии диспропорционально усиливают голоса крайностей превращая медийный ландшафт в тревожное минное поле.

В этом контексте «Питт» работает идеально. Весь сезон сериала — как бы зафиксированная в реальном времени смена неотложки одноименной больницы в Питтсбурге. И с одной стороны это прямо классическая медицинская драма с рискованными процедурами, сложной диагностикой и прочими радостями. Но с другой «Питт» довольно прозрачно говорит о проблемах современных США: поляризация общества, непроработанная травма ковида, шутинги, эпидемия опиатов, инцелы, даже наследие войн последних десятилетий. И все это подается достаточно деликатно, разве что один диалог про инцелов показался мне слишком топорным, Ноа Уайли разве что в камеру не повернулся. Каждый из заметных героев «Питт» получает возможность проявить себя (Тейлор Дирден моя новая героиня, нам нужно больше репрезентации комбинации СДВГ и спектра), при этом псевдо-реальное время как будто конденсирует политику сериала, ведь персонажи раскрываются через взаимодействие с одними и теми же ситуациями и героями. Понятно что bad faith прочтение возможно всегда, но «Питт» делает максимум чтобы нормальный зритель понял идею авторов, не превращаясь при этом в дидактическое упражнение, а оставаясь увлекательной медицинской драмой.

Ровно поэтому, если что, я все еще считаю лучшими сериалами «Клан Сопрано» и «Прослушку», а не тот же Breaking Bad. В нем, несмотря на все усилия Гиллигана, куче людей удалось создать культ Уолтера Уайта, хотя сериал буквально о том какое он чудовище. Характерно что «Сопранос» сейчас более меметичны, но культовым героем стал не Тони, а сыгравший его покойный Гандольфини (RIP king).

И чем дальше пишу, тем сильнее понимаю — не избежать нам разговора про «Хранителей», комиксную медиаграмотность и Роршаха. Окей, дайте только собраться с духом.

Одно из первых, о чем мы договариваемся со студентами на моем курсе «Супергерои и американский миф» — супергерои не мраморный монолит, они пластичны и постоянно меняются. Нет «просто» Супермена, Бэтмена или Человека-Паука. Для каждой эпохи, для каждого поколения они свои, не только внешне, но и сущностно.

Да, мы с первого взгляда узнаем Супермена что из 1938, что из 1998 года несмотря на полвека с лишним между ними и нелепый маллет у последнего. Но при этом характер и история персонажа будет отличаться. Мейнстримовым супергероям скоро будет сто лет, и все это время они принадлежат корпорациям, которые уже в свою очередь нанимают конкретных авторов. Потому Супермен Сигеля-Шустера будет отличаться от Супермена Билла Фингера, Отто Биндера, Джона Бирна, Марка Уэйда, Джеффа Джонса, Гранта Моррисона, Курта Бьюсика и т. д.

Мало того что все это яркие и самобытные авторы, они еще и люди своего времени. А, следовательно, ориентируются на меняющиеся проблемы, надежды и страхи аудитории. И зачастую, успех того или иного персонажа или авторского периода («рана») — не только в личном таланте, но и как раз-таки в попадании в актуальные читательские интересы.

Супермен Сигела-Шустера был ребенком Великой Депрессии и рузвельтовского «Нового Курса» с его риторикой взаимопомощи. Супермен Джона Бирна был ребенком суровых 1980-х с последним пиком Холодной войны и новой атомной паникой. Супермен Гранта Моррисона успел побыть и ребенком торжествующей Америки 1990-х в JLA и похмельем после него в All-Star в 2000-х. И так далее. Также, чем дальше тем больше на супергероику давит собственное нарративное наследие, но это немного другая история. Сигел и Шустер могли легко все менять и править по живому, но с каждым десятилетием авторам надо взаимодействовать все с большим количеством «Суперменов» из разных эпох.

Какой из этих Суперменов «тот самый»? Все. Тот которого вы прочитали первым. Ни один. Всё подойдет.

Warhammer Fantasy есть у нас дома, но это иллюстрации Сергея Чехонина к «Тараканищу» Чуковского (1926).