Новый комикс Джина Луэня Яна «Lunar New Year Love Story», созданный вместе с художницей Леуин Фам, вернул меня к старой мысли — надо ли писать про истории, которые меня не очень зацепили? И если да, то как? А недавно объявили, что комикс номинирован на четыре Айснера, и сразу стало понятнее.

Понятно, что сама «История любви на Китайский новый год» мне и не адресована. Это классический подростковый (точнее, young adult) комикс, который Луэнь Ян во многом и популяризовал в США своим «Американцем китайского происхождения». Здесь это тоже кросс-культурная история взросления и принятия собственных корней, только на этот раз в центре повествования девочка. Валентина выросла с отцом одиночкой из семьи вьетнамских католиков-мигрантов в США, а теперь должна за год найти любовь — и в этом ей помогает новое увлечение, традиционный танец дракона.

Понятно, что жанровый комикс как и литература ориентируется не на оригинальность, а скорее наоборот — с каким мастерством автор(ы) оперируют в ожидаемой читателем схеме. В этом смысле «Китайский новый год» очень хорош: все герои-маски узнаваемы, но сделаны так умело, что это помогает, а не мешает. Да, если вы читали два-три подобных комикса, то можете буквально по нотам предсказать сюжет... но см. выше.

К тому же отлично работает рисунок Леуин Фам, благодаря которой шутка с превращением воображаемого друга-купидона в католического святого Валентина выглядит как из хоррора а сами танцы дракона такие упоительные, что я двое суток смотрел реальные выступления на ютьюбе.

Но мне нравится что, «История Любви» — идеальная иллюстрация к тому, как тесно история американского комикса связана с эмиграцией. Сначала современный комикс появился на стыке XIX-XX вв. в США как газетное развлечение для рабочих мигрантов. Затем была супергероика, определившая там вторую половину комиксного XX века и которая была бы невозможна без мигрантов второго поколения вроде Сигела, Шустера, Кирби и многих других. А теперь вот янг эдалт, сменивший супергероику как главное комиксное направление в США в XXI веке — тоже во многом искусство мигрантов, и тоже второго поколения.

В «Истории любви» эта кросс-культурная и эмигрантская суть современного YA-комикса прямо как на ладони, так как история существует на пересечении сразу четырех культур: американской, китайской, вьетнамской и корейской. Потому и выдвинули на четыре Айснера — по одному за каждую культуру. Нет, конечно, но рифма красивая.

#прочитано и будет в первом комменте.

крестовые походы направо//торговые пути налево

Активно работаю над дипломной книгой, отношения у нас от любви до ненависти и наоборот, но сейчас период любви.

Оцениваем с кошками напечатанные развороты, для согласования нужного формата. И рисуем, рисуем, рисуем!

Главный либеральный подкастер (звучит как ругательство, но это факт) современных США Эзра Кляйн объясняет суть политики через великий кадр из «Хоукая» Фрэкшна и Аха.

Впрочем у него вообще приличный нерд кред — он писал in-universe текст для «Riddler Year One» по паттинсоновскому «Бэтмену»

Ещё одно знакомое название в номинантах Айснера этого года — комикс «Юная карга» Изабел Гринберг. Я думал привести его как пример того, что не все YA-произведения проходят мимо меня, а оказалось что в Айснере он заявлен как детский, а не подростковый комикс.

Почему? Черт его знает. Тут у героини нет романтической линии, но есть большой волшебный кот, в остальном это такая же типичная coming of age история юной девочки, только с легкой деконструкцией мифа об Артуре. При этом Гринберг удается создать очень цельный мир повествования, которому веришь даже без особых познаний в мифологии.

И всё это просто очаровательно нарисовано — ярко, живо и местами очень смешно (я когда-то сравнивал его с «Нимоной» НД Стивенсона, особенно в его ранних стрипах). В итоге во мне всё это отзывается в разы сильнее средней YA-истории, которой, и я продолжаю на этом настаивать, «Юная карга» безусловно является.

#прочитано и будет в первом комментарии.

О пророчествах, манге и кликбейте.

Есть довольно старая история про мангаку Рё Тацуки, которая в 1999 на обложке своей манги «Будущее, что я увидела» (The Future I Saw) написала, что в марте 2011 в Японии произойдет большая катастрофа. Источник, буквально «я это увидела во сне». Вообще-то это вполне обычная практика не только для «ясновидения», но и для обычной фантастики: назначать трагедии на недалекое будущее, так в моменте читатель напрягается, но к реальной дате забудет.

А потом в марте 2011 в Японии произошло землетрясение, цунами и Фукусима.

Манга Тацуки становится предметом городских легенд, теорий заговоров и микро-культовым произведением, после чего переиздается и продается дикими сотнями тысяч. Поздний успех явно радует Тацуки, и она активно поддерживает амплуа: в переиздании 2021-го года много допов о её снах с обновленной датой «пророчества». На этот раз катастрофа назначена на 5 Июля 2025 года. При этом остальные её «предсказания» либо тупо не сбывались, либо были достаточно абстрактными, чтобы под них можно было натянуть любую сову на любой глобус.

Но её историю уже подхватил конспирологический ютуб, а затем и сенсационалистские СМИ. Тацуки назвали «бабой Вангой 2.0», приписали предсказание примерно всего на свете и понеслось. У всего этого есть даже реальный выхлоп: по сообщениям японского турбизнеса и региональных авиакомпаний, туристов на эти даты реально едет меньше.

При этом сама Тацуки галантно сливается со скандала, говорит, что просто описывает свои сны и убеждает людей верить экспертам:

Все вольны сами решать что делать, но я прошу вас не бояться. Слушайте экспертов и сохраняйте спокойствие.

Ну а в наших кликбейтных СМИ эта история разбудила худших рифмоплетов: первого кто зарифмовал мангу и Вангу надо сначала наградить, а потом навеки отстранить от профессии.