Отправлю вас на майские с хорошим чтением, а заодно напомню сам себе, что комиксы это не только сложные эксперименты с формой, но и «просто» классные истории (что вообще нифига не просто, конечно же).

Цикл про Айю рассказывает про одноименную героиню и примерно десяток ее друзей и родственников на фоне парадоксального Кот-д’Ивуара в конце 1970-начале 1980-х годов. Здесь появились большие деньги и новые возможности, здесь открываются университеты и клиники. В то же время одну из героинь родители в детстве буквально продали в богатую семью — и теперь все выясняют, насколько такая сделка может быть легитимна. А модная архитектура и музыка соседствуют с традиционной «медициной» и самыми причудливыми суевериями. Новый мир сталкивается со старыми, и у каждого открываются свои важные плюсы и уродливые минусы.

Сценаристка комикса Маргарит Абуэ сама выросла в Кот-д’Ивуаре в 1970-х и не скрывает, что вднохновлялась автобиографическим «Персеполисом» Сатрапи, но всегда просит воспринимать «Айю» как фикшн. Да, она хорошо помнит основное место действия, бедный район Абиджана Йопугон, а герои вдохновлены её знакомыми. Но все ситуации вымышлены и это очевидно идет комиксу на пользу — он буквально раскрывается как только истории закручиваются до некоторого гротекска что ещё лучше подсвечивает причудливый Йоп-сити тех лет и удерживает комикс от сползания в колоритную мыльную оперу. Да, мы следим за дюжиной ярких персонажей, но они не статичны, а меняются вслед за миром вокруг, благодаря или вопреки ему.

Рисунок Клемана Убрери (между прочим, мужа Абуэ) напоминает Жоана Сфара без магического реализма: реалистические фоны, консервативная фреймовая сетка и довольно экспрессивные, карикатурные персонажи. Возможно потому Сфар стал одним из продюсером полнометражной анимации по «Айе» в 2013 году. И все же, при всем уважении к Убрери, это очень «сценаристский» комикс в лучшем смысле этого слова: с возможностью погрузиться в уникальный хронотоп Кот-д’Ивуара в 1970-1980-х.

Отдельный бонус: Абуэ невероятно смакует специфический язык Йоп-сити, потому в комиксе полно ярких местных слов, междометий и поговорок. Моя любимая:

Сколько бревно в реке не плавает, крокодилом не станет.

На английском первые шесть французских книг объединены в две: «Aya: Life in Yop City» и «Aya: Love in Yop City», после чего можно прочитать отдельную «Aya: Claws Come Out». Всё будет в комментах.
#прочитано

Не знаю, существует ли термин «пост-пиксель-арт», но если нет, то я его забиваю для описания комикса Attaboy Тони Макмиллена.

Это гайд к/впечатления от несуществующей видеоигры, наследующие 8-битной эре и плохому арту с коробки Мегамена, за которой скрывается история в духе «Я убиваю великанов» Джо Келли. Визуально ещё похоже на любимых Дэниела Уоррена Джонсона и Джуни Ба, то есть БДЫЩ и ВЖУХХХ в лучшем смысле этих инфлективов.

Как обычно #прочитано и будет в первом комменте.

Всё заканчивается.

В огне атомного взрыва заканчивается жизнь на Земле, и единственное, что в этот имеет смысл — любимый журнал по домоводству для смертельно больной матери.
В мелких спорах и глупых словах заканчивается брак, и некогда идеальные отношения превращаются в серию смертельных боев не на жизнь а на смерть.
В кажущимся пустым доме воспоминаний заканчивается затяжная депрессия, и вот уже любимая конфета детства вызывает забытую радость.
В невозможности найти простой ответ и нарушить им семейные паттерны заканчивается один тюремный срок — и, возможно, начинается следующий.
И даже конец света тоже заканчивается, хотя новые Адам и Ева могут также же легко оказаться новыми Каином и Авелем.

А также финальная история, которую не хочется спойлерить, потому скажу одно — не заканчивайте читать, если вам кажется что стихи плохие. Так надо.

Всё это сборник «Лебединые песни» У. Максвелла Принса (на русском выходил его «Мороженщик») с кучей классных художников. Тут и традиционно очаровательный Филипе Андраде («Множество смертей Лейлы Старр»), Каспар Вайнгаард дает одновременно романтическую и боевую ипостаси Кирби, и по хорошему странный Мартин Мораццо, но безусловный хайлайт — коллажи Алекса Экман-Лоуна в главе про гипноз.

Но главное впечатление от «Лебединых песен» — в том насколько сборник получился цельным авторским высказыванием Принса, несмотря на кажущуюся пестроту тем и художников. «Песни» — про тревогу атомной войны, которую испытывают многие из нас. Про специфически американские смерти отчаяния и опиоидный кризис. И, в конечном итоге, про универсальные переживания старения и одиночества. Образ автора складывается очень емкий.

#прочитано и вы знаете, где искать

P. S. — несколько месяцев почти не читал новые комиксы, что иногда очень полезно, но если затягивается то можно тихо сгнить в профессии, так что активно наверстываю. Если нужно больше рецензний и комиксов, маякните реакциями.