Привет! Стал каждое утро записывать по короткому тексту.
Те, что больше всего походят на стихотворения, станут иногда попадать сюда. Или не станут

•••
В селении полно значков
По отвёрнутой коре узнаешь исход
Нести полный или половину
Произойдут ли сношения
Несколько оставленных сухих горошин
Сигнализируют о количестве нежданных
А тёплые продавленные окружности
О весе, а ещё о возрасте
Про грубость или нежность говорит трава
В местах где несколько деревьев и кусты
Способствуют, а значит там не будем
А будем там где тоже так, но тише
Где тоже так, но есть ещё вода
По камешкам узнаешь,
Где бычок сидит и даже
Пахнуть будет так же.
А тут есть метка о высотности
А птицы выдают где есть зерно
Псы громко брешут о тебе
О мёртвых

•••
Булькая, смятая давлением
Переломанная трубами 
Жидкость уходит мимо 
Мест ей предназначавшихся:
Охладить кожу, смочить слизистую
Дать клеткам водород
Дать кислород
Сделать из пыли грязь
Из трещин — каньоны,
Пологие берега, вовсе — дно
В несостоявшемся урчании
Я не слышу укора, 
Даже надежды на новую встречу 
Которая тут напрашивается
Да-да, мы оба знаем о круговороте
И стыдно было бы даже 
Упоминать тут о нём
Нет, речь об уходе другом
Практически спуске на сорок дней во ад
И где тут объяснить за школьной
Прости господи кафедрой

•••
Гнутся пальцы в несколько сторон
Или кольцом навсегда оформлены
Когтем заострены, впиваются в мягкое
Фиксируют намертво с хрустом жил
Кожа груба и глянцева, поделена на
Сектора трапеций истончающихся до
Точки, до встречи с панцирем когтя
Кисть эта — веточка, собранная в усилие
Зонтика выстрелившего наоборот
Спасибо ветру тысячелетий обновления
Каждого маркера в последовательности
Буковки, той кто эту буковку носит
Той, кто обогревает клетку со знаками

•••
Колотый антрацит отливает жирным
И белым стклянным. Плавленый свет
Из его скользкой на ощупь взгляда щеки
Заключёнными в него джоулями потенциала
Обжигает бетонную стену восприятия
Замурованные когда-то двери с крыльцом во двор
Где молодые и громкие оттачиваются
Об беседы и сигареты разной длины
Какая-то заключена в одиночество
В долгое наблюдение за окном,
Где ходят разной доступности люди
Принимают свои такие важные решения
Что лучше бы продукты разложения
Этого тела спрессовали в блестящий
Огненно черный на сколе зеркальный уголь

•••
Рваный по ровным краям
Треплется по воздуху густому
Как аквариумная зелень
Щекочет немного, обтекая, пальцы
Которые отправляешь вперёд
Прежде чем пройти
Так, точно после пястий
Он расступится или утратит вещность
И, умозрительный,
Послушно отступит в умолчание
Как умалчивается дыхание
Если не прерывать или сбивать
Либо не акцентируются сгибы
Ветвей при любом ветре
Увлажнение почвы, если оно
Не в стихах, а где угодно

•••
По телу записи нет времени пройти
При комнатной температуре кипит
В нелабораторных условиях заморозка
Недоступна при кажущейся киношной
Лёгкости достижения необходимых 
Состояний вещества, положений в 
Пространстве. Куда тут помышлять 
О значительных метаморфозах
Если производство их имитации
Обойдётся дороже самого превращения
Одинаково, впрочем, недостижимого в итоге

•••
Трутовик фигурирует как шелковица
И где-то между грозовым облаком
Понятной формы на окраине Одессы
В конкретный день.
Убежать и спрятаться в Макдональдс
И есть / не есть там ничего потому что
Нету денег а время есть.
Любопытно, что тут употребляется с Ь
В каждой из локализаций.

Ставшее вдруг плотным вещным
Как крышка от ведра или корзины
Плохо подгоняемая к ним
Что с тем же резким раздражением
Хочется отшвырнуть с возможно
Частью содержимого, каким-то даже
Конденсатом, комьями земли и
Свалявшейся травой
Огромный столб воды на плечах
Которому грозишь с балкона
Совсем современным пальцем
И словом, которое при Кате Петровской
Так просто вслух не скажи

•••
Шпатель по тонко обитой сети
Размазывает мелкозернистую
Матовую мякоть, густой сон
Пойманный свет рассеивается
И легко садится вокруг, отцеживая
На полу штучные опилки, сор
Плохо уловимые в суете нужные болтики
Которым бы лежать по карманам
В специальных пакетиках или
Высоко на виду. Когда все потеряно
Нужно бежать пытаться обзавестись
Подобными в гигантской прорве
Вещей с именами, номерами,
Характеристиками, числом
Которое никогда не назвать,
Равномерным слоем нанося
По ссохшемуся подобных неотвеченных
Незаданных вопросов, рассредоточенных
По тревоге, давлению, внутренней тесноте

•••
Огромного серого пуха цветы
По плинтусу, по углам по дениму
Дивана. Обнаруживают сквозняки
Несуществующие. Кривизну понятную
Только если лечь к ней макушкой
И закатить высоко глаза, не скашивая
Морща лоб и надбровку, брови кривя
От висков и до правоверного пятками.
Силы покинут последними не мост
На стыках скрипящий: шов и шов й шов, —
Берега крошёный бетон, стебли лилий
Лапы уток, панцыри солнечных
Черепах, самокаты утопленники
И куда прилетит из окна пух —
Прилетит за пухом птица с крыльями
Летучими, с криками птичьими
Постелет себе вперемежку с веточкой
Внутри балкона над магазина зданием
Где тепло не существует ни протяг
Ни другая напасть ветряная ни молния

•••
По побеленному космосу
Вытягивая носочек над провалами сигая
Знакомы плиток зигзаги,
Кремовая фактура,
С заполированными в нее песчинами
Сотами выветривания
Где давлений перемены
Чтобы пробиться ветру нет.

Кубарем если без навыка
Пока окрепнет взгляд достаточный
Для толчка или чтоб уцепиться
За названное низом (названное верхом).
На инерции на ускорении на воле
Где как птицы поют светящиеся тела
Или даже сам свет, называемый ними
Такой твердый, что споткнувшись
Можно если не ухватиться
То отсчитаться от.

•••
У песка заметная проседь
Была бы такая бабушка: усадить перебрать
Отделить несуразные комки лавы
Лузгу минеральную, металлическую соль
Высыпать в сито и делать тенями песка
Долгое танцевать, следя не ямками,
Но холмиками, крупица к крупице

И когда золотистая твердь
Будет до самого дна просвечивать
Лечь на шелковатую фактуру лицом вниз
Следя за крепнущими тенями —
Единственными жителями
Стеклярусного рифа
Помимо вторженцев жучков

•••
Разделяющийся скребок шторма
швабра для травы, между пальцами
которой протекают дыма и пыли витки
прострачивает над островом
ритмические стежки. Читаю их стуками в
— и различаю давлением — висках:
Клапан медного инструмента
за концерт до засорения конденсатом
уверенно сипит, резина звенит чёрным
клювом лебедя в цветущем канале
вокруг навсегда обмываемого
сульфатной водой острова:
как столбик для стояния на одной ноге
врытого: одним концом в заиленное дно
другим — в дым предстоящего Киева

***
Песок по суховея оси
Стекает в глаза бури
Склон слезится, выкатывается
Мёртвое тело ворон,
Жёваный цемент ласточек
Вздутые косатки тут и там
Расписными тушами
Взрываются, окрашивая
Дождь в соседнем городке
В ягодный, как фруктовый лёд
По фактуре и морской на вкус
Какой только может [...]
Местность, где все выбросились,—
Берегом без конца и без края
Мечты

***
Пуговица зелёная и невкусная
Как ногти на размытом фото
У которого зеркала: минус
Один час, другое море, пятнистный
У чаек окрас. Мало полос
Ландшафта. Фундаменты помещаются,
Город стекает в залив
Всеми оперными шагами
Перпендикулярами пристаней к причалам
К берегу от которого не отстать
Потому что вне — катастрофа
Затопление или хуже того
Дрейф, которого не просили
С оборванным якорем
До самой уже электростанции
А далее — только вертолёт
И его позеленевший
Пусть будет трап.

***
Из правого бока пуля вытекает за
Несколько циклов
Волнообразования, звонкого как хруст
Породы под ногами
Птицы сидят под полусферами
Её глаз, строят жилища
Угнездившись в самые жёсткие
Части бровей
Когда приходят слёзы и падает пот
Заступают им путь
Пьют солоноватую силу,
Солоноватую слабость
Поят детей, набирают про запас
В зобы. А упившись долго вопят
Во вдруг обвалившуюся с ночью
Куриную слепоту

Стихотворение Змеиный Остров

РУССКИЙ ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ ИДИ НА ХУЙ

***
від голосу всередині трапляється подвоєння
сходять до рябіння риси, труситься
ув уявних кистях прилад
для створення точки опору
перегорнутий як стати не є
можливим, на одне з
чи то ребер призми, чи на гострий кінець
з крихкою шкаралупою
не полірованого — литого — скла
що до пори не мутнішає
та все одно сфокусуватися зась

22.4.22

***
поки ще дійсна горобина — перепустка до
садиби, де стелеться жовтенький морок
понад вогким та підстиглим грунтом
із крапельками зелені на низькому
ніби під машинку стриженому зозулиному
льоні. хтось то видиво видихнув
а раніше підпалив у скляній трубці:
мутних кристалів, трав що солодкувато відгонять
смертю, лимонником, тривогою, розмарином

***
Знаю, чи відштовхнеться вода
Чи рівно просотуючи тканини
Сповзе холодячи шкіру, минкий
Фарбований темно-коричневий
Льон, ременці дерматинові
Та солонуваті, ледь потемнілі
Гудзики-кнопки. Їх із попискуванням
Подібним до хижої дрібної пташки
Розстібнуто єдиним різким порухом
Ніби від протягу ізсередини звідкись,
Із клубка нервових переплетінь,
Їхнього, не-закінчень, місця зустрічі,
Де душі судина повна сліз
І того виразу, що западає у пам'яті
Маскою горя та ніби відрази навіть.

3.7.22

Такі вірші не треба писати
Вважаю це спекуляцією на своєму
Походженні, на власній ідентичності.
В місці де я займався спортом впала ракета
В місці де я вперше курив
Зелене "Море" поштучно
По 35 копійок впала ракета
В місці де ми прогулювали англійську
Разом із вчителькою англійської
Це у нас називалося уроками
"environmental protection" також впала ракета
Ракета впала в місці, де я з одним відбитим тіпом
Що начитався льохи ніконова
В ресторані та конференц-залі його батьків
Організували типу поетичне об'єднання
Проводили читання, прости господи,
Поетичні баттли, чи як їх там, слеми,
На першому поверсі готелю "Миколаїв"
Назвали цю двіжуху з подачі Нікіти "Листы поэтов"
І я чомусь погодився, хоча хуєта ж повна
Втім там найшов найкращих друзів
Дружину (до речі, вона жила орендуючи
Кімнату у баби Зіни
В будинку прямо за цим готелем; як там баба Зіна?
В тому ж будинку жив мій майстер
З режисерського курсу у коледжі культури)

Куди не впала ракета? Важко перерахувати.
Але я взагалі не розумію,
Що дасть поезії спекуляція
На тому, в яке з місць пов'язаних
З моєю власною історією
Впаде ракета.
Може мене так швидше
Перекладуть на європейську мову, —
Одного з народів, що нас підтримує
Чи одного з народів, що не відрізняє нас від рyсні
І пропонує здатися?
А, я зрозумів, мене покличуть почитати
Свої тексти, може навіть у цей
Смердючий підвал чи на якийсь там телемост
Де американським або канадським
Студентам-русистам (sic!) показують справжнього живого
Українського поета.

Тобто коли я перераховую важливі для себе місця
По яких в'їбало блєдіною
Моя кар'єра іде вгору
Отакий виразний засіб
Який раніше не був мені доступний
А був доступний хіба Любі Якимчук
Чи хто там поетизував абрикоси
Звісно Донбасу
А зараз і я його опанував
І якщо геть потєряю края та смак
Зможу розказати про бахчу і доки
(Чи як там описував Полунін
Мій нині розйобаний ракетами південь?)
По доках, кстаті, також в'їбали
А я любив приводити дівчат в місце
Біля колишнього ДК навіть і не знаю кого*
З видом на порт та крани.
Так і назву книжку. Бахча і доки.
Ні звісно ні, ви шо, нє ганітє,
Я ж не єблан якийсь.

А! — терапія!
Забув, що це може бути
Ніби скількись там аутотерапевтично.
Я хз, чим це рятує від травми.
Хоча й не засуджую, якщо комусь так стане легше.
Лиш би руська дєвачка даша з українською фамілією серенко
Замість нас у москві не писала як там вона
По підвалах здригається від вибухів сука їбана.

__
* Блядь, ДК моряків же звісно, от дебіл