Тинейджер Земноморья
Недавно в одной из зарубежных соцсетей, (которую мы не называем, чтобы не оговариваться и не оправдываться в предписываемой регулятором форме) опубликован отрывок из переписки между Урсулой К. Ле Гуин и издателями Германом Шейном и Рут Роббинс из «Парнас Пресс» (Parnassus Press), см картинки 1-3 по поводу появления названия «Волшебника Земноморья».
Продолжение в следующем сообщении.
#SZfan_Земноморье
Недавно в одной из зарубежных соцсетей, (которую мы не называем, чтобы не оговариваться и не оправдываться в предписываемой регулятором форме) опубликован отрывок из переписки между Урсулой К. Ле Гуин и издателями Германом Шейном и Рут Роббинс из «Парнас Пресс» (Parnassus Press), см картинки 1-3 по поводу появления названия «Волшебника Земноморья».
Продолжение в следующем сообщении.
#SZfan_Земноморье
Как известно, в 1967 году Герман Шейн, редактор из «Парнас Пресс» (а также муж Рут Роббинс позже проиллюстрировавшей книгу — те самые заставки перед главами в этностиле), спросил Ле Гуин, не подумает ли она о том, чтобы написать книгу «для детей постарше» (в возрасте 11–17 лет), оставив концепцию и тему на ее личное усмотрение.
Результатом стал «Волшебник Земноморья», который в следующем году был опубликован издательством. Основой для романа послужили два рассказа, которые Ле Гуин опубликовала в 1964 году: «Правило имен» и «Слово освобождения» («Освобождающее заклятие»). В этих коротких рассказах она впервые начала задумываться над литературной традицией, изображающей персонажей-волшебников почти всегда старыми и мудрыми. Ле Гуин задавалась вопросом, где и как волшебники могли научиться своей магии до того, как обрели мудрость. Этот вопрос и эти две истории послужили идейной основой вышедшей впоследствии трилогии «Земноморье».
---------------------------------
Как я уже сказал, сам отрывок на картинках к посту. Повторяю в текстовой форме:
This book is a fantasy of wizards, dragons, and shadows, played out in a world like and unlike this world, in an Archipelago of imagined islands. The geography of the dream is exact, as are the laws and limits of the magic used by the wizards of the isles. It is an adventure story, a Quest, a tale of a proud incautious boy who meddles too early with the Dark. It is a pure fantasy telling about a real thing: a boy coming into his power and his manhood, coming of age.
Coming of Age in Earthsea, by Margaret Meade. — I still find "A Wizard of the Isles" unsatisfactory as a title but more nearly satisfact than any of the others. Except "I was a Teen-Age Wizard," which Krakie attributes to Herman. I do like that. Then we could have "Son of the Teen-Age Wizard — "
Перевод примерно такой:
Эта книга — фэнтези-повествование о волшебниках, драконах и тенях, действие которого разворачивается в мире, похожем и непохожем на этот мир, на архипелаге воображаемых островов. География этого сновидения также точна, как и законы и границы магии, используемой волшебниками островов. Это история приключений, странствия к цели, повесть о гордом и неосторожном мальчике, который слишком рано соприкоснулся с Тьмой. Это чистая фантазия, рассказывающая о реальном: о мальчике, обретающем силу и мужественность, о взрослении.
Взросление в Земноморье Маргарет Мид. — Я по-прежнему считаю «Волшебника островов» названием неподходящим, но всё-таки оно подходит более чем все остальные. За исключением «Я был юным волшебником», которое Краки приписывает Герману. Мне оно нравится. Тогда бы у нас был «Сын юного волшебника».
------------------------------------
Что здесь непонятно человеку неподготовленному:
1. «Coming of Age in Earthsea, by Margaret Meade» — это отсылка к «Coming of Age in Samoa» Маргарет Мид.
2. Маргарет Мид — американский антрополог, представительница этнопсихологической школы, получившая всемирную известность благодаря исследованиям по социализации детей и подростков в Полинезии. В работе «Взросление на Самоа» (1928) пришла к выводу (потом неоднократно оспариваемому критиками) об отсутствии конфликта поколений и трудностей социализации подростков в традиционном обществе. Книга вышла очень успешной даже за пределами научного сообщества, благодаря проблематике, актуальности, простоте и красоте выводов (общий тираж превысил 2 млн. экз.). Да и уже в 60-е пришлась очень ко двору, ну или подошла к трэнду.
Окончание в следующем сообщении.
#SZfan_Земноморье
Результатом стал «Волшебник Земноморья», который в следующем году был опубликован издательством. Основой для романа послужили два рассказа, которые Ле Гуин опубликовала в 1964 году: «Правило имен» и «Слово освобождения» («Освобождающее заклятие»). В этих коротких рассказах она впервые начала задумываться над литературной традицией, изображающей персонажей-волшебников почти всегда старыми и мудрыми. Ле Гуин задавалась вопросом, где и как волшебники могли научиться своей магии до того, как обрели мудрость. Этот вопрос и эти две истории послужили идейной основой вышедшей впоследствии трилогии «Земноморье».
---------------------------------
Как я уже сказал, сам отрывок на картинках к посту. Повторяю в текстовой форме:
This book is a fantasy of wizards, dragons, and shadows, played out in a world like and unlike this world, in an Archipelago of imagined islands. The geography of the dream is exact, as are the laws and limits of the magic used by the wizards of the isles. It is an adventure story, a Quest, a tale of a proud incautious boy who meddles too early with the Dark. It is a pure fantasy telling about a real thing: a boy coming into his power and his manhood, coming of age.
Coming of Age in Earthsea, by Margaret Meade. — I still find "A Wizard of the Isles" unsatisfactory as a title but more nearly satisfact than any of the others. Except "I was a Teen-Age Wizard," which Krakie attributes to Herman. I do like that. Then we could have "Son of the Teen-Age Wizard — "
Перевод примерно такой:
Эта книга — фэнтези-повествование о волшебниках, драконах и тенях, действие которого разворачивается в мире, похожем и непохожем на этот мир, на архипелаге воображаемых островов. География этого сновидения также точна, как и законы и границы магии, используемой волшебниками островов. Это история приключений, странствия к цели, повесть о гордом и неосторожном мальчике, который слишком рано соприкоснулся с Тьмой. Это чистая фантазия, рассказывающая о реальном: о мальчике, обретающем силу и мужественность, о взрослении.
Взросление в Земноморье Маргарет Мид. — Я по-прежнему считаю «Волшебника островов» названием неподходящим, но всё-таки оно подходит более чем все остальные. За исключением «Я был юным волшебником», которое Краки приписывает Герману. Мне оно нравится. Тогда бы у нас был «Сын юного волшебника».
------------------------------------
Что здесь непонятно человеку неподготовленному:
1. «Coming of Age in Earthsea, by Margaret Meade» — это отсылка к «Coming of Age in Samoa» Маргарет Мид.
2. Маргарет Мид — американский антрополог, представительница этнопсихологической школы, получившая всемирную известность благодаря исследованиям по социализации детей и подростков в Полинезии. В работе «Взросление на Самоа» (1928) пришла к выводу (потом неоднократно оспариваемому критиками) об отсутствии конфликта поколений и трудностей социализации подростков в традиционном обществе. Книга вышла очень успешной даже за пределами научного сообщества, благодаря проблематике, актуальности, простоте и красоте выводов (общий тираж превысил 2 млн. экз.). Да и уже в 60-е пришлась очень ко двору, ну или подошла к трэнду.
Окончание в следующем сообщении.
#SZfan_Земноморье
Научный руководитель Маргарет Мид поручил ей исследование молодёжной культуры самоанского народа. Главной целью этой девятимесячной работы на тихоокеанских островах, начавшейся в 1926 году, была проблематика молодёжных бунтов и конфликта поколений и проверка идеи, что беспорядки среди западной молодежи носят культурный характер, и объясняются запретами на познание сексуальности молодыми людьми вне брака. Мид также выделила три основных типа культурного обмена знаниями между старшим и младшим поколениями. Думаю, не будет пустым клише сказать, что Мид была (во второй половине жизни) уже самым влиятельным антропологом-феминисткой. По сути именно исследования по взаимоотношению полов и свободные отношения островитян из книги Мид поздние критики представляют типичной индоктринацией. Но не будем про это, а то, того и гляди, Ле Гуин у нас совсем отменят, в том числе «Волшебника», ума хватит. Вообще сам научный спор между теорией Мид и опровержениями её позднего оппонента Фримана сам вполне тянет не только на конфликт метода (Мид писала в 23 года в 1928 году, Фриман в 30 лет в 40-х, 50-х, 60-х, опубликовал в 80-х) но и на конфликт мужского-женского.
3. Я, конечно, ковыряюсь со всем этим постольку-поскольку, но всё меньше у меня уверенности в том, что у Ле Гуин именно вторая трилогия ревизионистская по отношению к первой. По сути она сразу при создании пошла по пути ревизии или даже деконструкции стандартных принципов фэнтези и сказки , позже их просто усугубив. И именно антропологии там гораздо больше, чем принято считать. Скажем так, если в первой трилогии все её идеи сделали тексты самобытными, то во второй просто сработал принцип накопления качеств до критической точки.
4. Интересно употребление Ле Гуин слова dream — сновидения, как характеристику мира. Надо бы об этом написать, потому что мне всегда казались похожими, например «Корабль Иштар» Мэррита и «Земноморье», но я просто списывал это на общую морскую тематику.
5. Во фразе: «Я был юным волшебником», которую Краки приписывает Герману», Герман, это, как вы поняли Герман Шейн. Ну и я лично не понял что за имя Krakie там же во втором абзаце. Но я не настоящий сварщик.
6. Ну и не очень мне пока понятно заглавие самого поста со сканом письма:
It took a minute to find the right title for A Wizard of Earthsea —
Потребовалась минута, чтобы найти подходящее название для «Волшебника Земноморья», возможно, там есть дополнительный контекст, оставшийся за пределами приведённого отрывка из переписки.
В общем, потом надо будет к этому ещё вернуться. Можно просто похмыкать: «когда б вы знали из какого сора...», ну а можно сделать выпуск из рубрики «В поисках синдрома поиска смысла».
P. S. На втором изображении я просто увеличил яркость и контрастность, чтобы было удобнее читать на малых экранах.
На четвёртом изображении те самые иллюстрации Рут Роббинс в этнографическом стиле.
P. P. S. Да, забыл. Своё «взросление» Ле Гуин позже всё-таки написала в «Хайнском цикле» буквально: Coming of Age in Karhide — Взросление в Кархайде.
#SZfan_Земноморье
3. Я, конечно, ковыряюсь со всем этим постольку-поскольку, но всё меньше у меня уверенности в том, что у Ле Гуин именно вторая трилогия ревизионистская по отношению к первой. По сути она сразу при создании пошла по пути ревизии или даже деконструкции стандартных принципов фэнтези и сказки , позже их просто усугубив. И именно антропологии там гораздо больше, чем принято считать. Скажем так, если в первой трилогии все её идеи сделали тексты самобытными, то во второй просто сработал принцип накопления качеств до критической точки.
4. Интересно употребление Ле Гуин слова dream — сновидения, как характеристику мира. Надо бы об этом написать, потому что мне всегда казались похожими, например «Корабль Иштар» Мэррита и «Земноморье», но я просто списывал это на общую морскую тематику.
5. Во фразе: «Я был юным волшебником», которую Краки приписывает Герману», Герман, это, как вы поняли Герман Шейн. Ну и я лично не понял что за имя Krakie там же во втором абзаце. Но я не настоящий сварщик.
6. Ну и не очень мне пока понятно заглавие самого поста со сканом письма:
It took a minute to find the right title for A Wizard of Earthsea —
Потребовалась минута, чтобы найти подходящее название для «Волшебника Земноморья», возможно, там есть дополнительный контекст, оставшийся за пределами приведённого отрывка из переписки.
В общем, потом надо будет к этому ещё вернуться. Можно просто похмыкать: «когда б вы знали из какого сора...», ну а можно сделать выпуск из рубрики «В поисках синдрома поиска смысла».
P. S. На втором изображении я просто увеличил яркость и контрастность, чтобы было удобнее читать на малых экранах.
На четвёртом изображении те самые иллюстрации Рут Роббинс в этнографическом стиле.
P. P. S. Да, забыл. Своё «взросление» Ле Гуин позже всё-таки написала в «Хайнском цикле» буквально: Coming of Age in Karhide — Взросление в Кархайде.
#SZfan_Земноморье
Forwarded from Гордеев, картинки (Денис)
Приступил к пятикнижию Мерлина
Продолжаем планировать и нагружать следующий год.
Итак, опять без сумбура не обойтись, но, надеюсь, будет хотя бы на ступень поближе к перечню, который можно было бы просто заполнять, не думая. Попробую для начала перечислить планируемые рубрики:
— Рубрика Титивиллус (Titivillus) про всяческие книжные опечатки, упущения и курьёзы,
— Блок из рубрик пока под условным названием «Незатейливое литературоведение»: «Литконспирология», «Тематические эстафеты и эстафеты идей», «Парные книги» (парные издания и парные произведения), где мы будем применять сравнительный метод — привет сравнительному литературоведению /например, «Nine Princes in Amber (1970) — между À bout de souffle (1960) и Il nome della rosa (1980)»/
— «Переводная множественность» (отталкиваясь от раздела на сайте и постов по «Дюне»), «Различные версии перевода «Основания» Азимова» и где-то ещё четыре-пять известных сериалов фэнтези и фантастике — посмотрим, что будет более и менее интересно получаться,
(Окончание в след. сообщении)
Итак, опять без сумбура не обойтись, но, надеюсь, будет хотя бы на ступень поближе к перечню, который можно было бы просто заполнять, не думая. Попробую для начала перечислить планируемые рубрики:
— Рубрика Титивиллус (Titivillus) про всяческие книжные опечатки, упущения и курьёзы,
— Блок из рубрик пока под условным названием «Незатейливое литературоведение»: «Литконспирология», «Тематические эстафеты и эстафеты идей», «Парные книги» (парные издания и парные произведения), где мы будем применять сравнительный метод — привет сравнительному литературоведению /например, «Nine Princes in Amber (1970) — между À bout de souffle (1960) и Il nome della rosa (1980)»/
— «Переводная множественность» (отталкиваясь от раздела на сайте и постов по «Дюне»), «Различные версии перевода «Основания» Азимова» и где-то ещё четыре-пять известных сериалов фэнтези и фантастике — посмотрим, что будет более и менее интересно получаться,
(Окончание в след. сообщении)
(продолжение, начало в пред. сообщении)
Далее не рубрики, а направления деятельности:
— Допилить посты по «Дюне». В большую заметку (не забываю про старый анонс https://vk.ru/wall-21074484_469),
— Рубрика «Переводы о переводчиках» (о переводчиках фантастики биографий которых мы не знаем),
— Отдельная рубрика, пока без названия по критике фантастики, что то вроде «уголка зануды»,
— «Названия из цитат в фантастике»,
— «Букинистика или букинистический сантимент»,
— «Пасхалки на обложках фантастики»,
— «Издательские аннотации в фантастике»,
— «Самиздат фантастики» (интерес по большей части к Муркоку, Желязны, переходу переводов в тиражное книгоиздание, в принципе).
— Заметка про «Путешествие Иеро» https://vk.ru/wall-21074484_848
См. также https://vk.ru/wall-21074484_854
— Сначала доделываем постов десять по «Дюне», плюс столько же по «Хроникам Амбера».
— Подошло время сделать полный раздел на английском языке. Как раз удобный момент доучивать язык до письменной речи.
И ещё один ракурс оптики: какие задачи предстоит решить за следующий год?
Допилить перевод с «Девяти принцев Амбера», в котором комментарии уже занимают по размеру больше, чем сам текст с переводом. Мне он даже самому стал нравится. Но ещё и напрягает тем, что там забывать стал больше, чем добавляю нового. Что означает, что тема уже перезрела.
Сделать несколько больших заметок. А именно.
— Путеводитель по фантастическим сериям 90-х (не забываем также про условный план в старой заметке https://vk.ru/wall-21074484_827),
— Другие серии изд. «Северо-Запад»,
— География книгоиздания фантастики и серий фантастики в 90-е
— очень хочется разобрать многочисленные критические статьи Урсулы ле Гуин, хотя бы до той степени, чтобы понимать, про кого она именно писала и что для себя выделяла. Потому что, вот подмечаешь сходство начала «Волшебника» и «Рассказы сновидца» Дансени, потом и Лейбера — как интересно, а потом вспоминаешь , что Ле Гуин прямо писала в первом же эссе (A Citizen of Mondath,1973) про влияние Дансени на своё творчество. Уж сколько уже лет хожу облизываюсь вокруг выпущенной в 1979 году сборника критики The Language of the Night.
Попробую запланировать отдельные заметки по названиям.
Отдельные заметки:
Часто возвращаюсь к заметкам:
— «Бродячий цирк захватывает власть» (про «Замок лорда Валентина» Сильверберга и трёхсоставную классификацию господства Макса Вебера, а также его же способы легитимизации власти),
— «О писателях-дилетантах, универсальности и скульптуре: Ланье и Олдридж»,
— одновременно очень нагруженная типографским «тёплым ламповым» и субъективным заметка «Две мои любимые вёрстки», в особенности про ту грань заполнения печатного листа узором текста, искусство которого ныне вполне возможно и утрачно,
— «Мои любимые форзацы и форзацная графика» — хотелось бы, вот здесь максимальной обратной связи.
По поводу темы перепечатки чужих статей:
Есть несколько статей из книг, изданий и журналов из 90-х. То есть они создают некоторую картинку, какие были представления о фэнтези в тот момент и что нам рассказывали предисловия и журналы. Уже 2-3 статьи нашёл о том, как виделось книгоиздание фантастики непосредственно из 90 годов. Попробую пошарить ещё по старым фэнзинам, найти соответствующие рецензии, ну и так далее. Например, есть очень забавная рецензия на «Повелители мечей» Муркока. В общем, рубрика, которая подразумевает размещение на сайте публикации о книгах и о жанре в некотором массиве и представлении.
Просто времязатратные или «долгосидячие» задачи:
— Доделать каталог книг «Северо-Запада». То есть второй раздел на сайте или всё никак недоделанный каталог книг издательства. В моменте его тормозили так называемые реставрации суперобложек, потому как был принят следующий принцип работы: сканировалась обложка, из неё делался супер, потом заполнялась карточка. С суперобложками я временно завязываю. Можно обойтись и без сканирования. Так что все должно пойти быстрее. И, пожалуй, я прогоню каждую заполненную книжку через стену группы в плане описания и контекста выхода книги.
В итоге для этой заметки прямая дорога в «План на год» до 15 февраля.
Далее не рубрики, а направления деятельности:
— Допилить посты по «Дюне». В большую заметку (не забываю про старый анонс https://vk.ru/wall-21074484_469),
— Рубрика «Переводы о переводчиках» (о переводчиках фантастики биографий которых мы не знаем),
— Отдельная рубрика, пока без названия по критике фантастики, что то вроде «уголка зануды»,
— «Названия из цитат в фантастике»,
— «Букинистика или букинистический сантимент»,
— «Пасхалки на обложках фантастики»,
— «Издательские аннотации в фантастике»,
— «Самиздат фантастики» (интерес по большей части к Муркоку, Желязны, переходу переводов в тиражное книгоиздание, в принципе).
— Заметка про «Путешествие Иеро» https://vk.ru/wall-21074484_848
См. также https://vk.ru/wall-21074484_854
— Сначала доделываем постов десять по «Дюне», плюс столько же по «Хроникам Амбера».
— Подошло время сделать полный раздел на английском языке. Как раз удобный момент доучивать язык до письменной речи.
И ещё один ракурс оптики: какие задачи предстоит решить за следующий год?
Допилить перевод с «Девяти принцев Амбера», в котором комментарии уже занимают по размеру больше, чем сам текст с переводом. Мне он даже самому стал нравится. Но ещё и напрягает тем, что там забывать стал больше, чем добавляю нового. Что означает, что тема уже перезрела.
Сделать несколько больших заметок. А именно.
— Путеводитель по фантастическим сериям 90-х (не забываем также про условный план в старой заметке https://vk.ru/wall-21074484_827),
— Другие серии изд. «Северо-Запад»,
— География книгоиздания фантастики и серий фантастики в 90-е
— очень хочется разобрать многочисленные критические статьи Урсулы ле Гуин, хотя бы до той степени, чтобы понимать, про кого она именно писала и что для себя выделяла. Потому что, вот подмечаешь сходство начала «Волшебника» и «Рассказы сновидца» Дансени, потом и Лейбера — как интересно, а потом вспоминаешь , что Ле Гуин прямо писала в первом же эссе (A Citizen of Mondath,1973) про влияние Дансени на своё творчество. Уж сколько уже лет хожу облизываюсь вокруг выпущенной в 1979 году сборника критики The Language of the Night.
Попробую запланировать отдельные заметки по названиям.
Отдельные заметки:
Часто возвращаюсь к заметкам:
— «Бродячий цирк захватывает власть» (про «Замок лорда Валентина» Сильверберга и трёхсоставную классификацию господства Макса Вебера, а также его же способы легитимизации власти),
— «О писателях-дилетантах, универсальности и скульптуре: Ланье и Олдридж»,
— одновременно очень нагруженная типографским «тёплым ламповым» и субъективным заметка «Две мои любимые вёрстки», в особенности про ту грань заполнения печатного листа узором текста, искусство которого ныне вполне возможно и утрачно,
— «Мои любимые форзацы и форзацная графика» — хотелось бы, вот здесь максимальной обратной связи.
По поводу темы перепечатки чужих статей:
Есть несколько статей из книг, изданий и журналов из 90-х. То есть они создают некоторую картинку, какие были представления о фэнтези в тот момент и что нам рассказывали предисловия и журналы. Уже 2-3 статьи нашёл о том, как виделось книгоиздание фантастики непосредственно из 90 годов. Попробую пошарить ещё по старым фэнзинам, найти соответствующие рецензии, ну и так далее. Например, есть очень забавная рецензия на «Повелители мечей» Муркока. В общем, рубрика, которая подразумевает размещение на сайте публикации о книгах и о жанре в некотором массиве и представлении.
Просто времязатратные или «долгосидячие» задачи:
— Доделать каталог книг «Северо-Запада». То есть второй раздел на сайте или всё никак недоделанный каталог книг издательства. В моменте его тормозили так называемые реставрации суперобложек, потому как был принят следующий принцип работы: сканировалась обложка, из неё делался супер, потом заполнялась карточка. С суперобложками я временно завязываю. Можно обойтись и без сканирования. Так что все должно пойти быстрее. И, пожалуй, я прогоню каждую заполненную книжку через стену группы в плане описания и контекста выхода книги.
В итоге для этой заметки прямая дорога в «План на год» до 15 февраля.
Одна из нескольких заметок, которые нужно успеть написать в этом уходящем году, просто чтобы относительно вовремя отдать дань уважения.
В декабре как-то друг за другом и ушли из жизни переводчики двух произведений, к которым лично я регулярно и периодически возвращаюсь по разным причинам.
13 декабря 2025 умер Евгений Дрозд, переводчик единственного издания и, соответственно, автор единственного текста перевода одного из самых странных фэнтези-романов, «Малайсийского гобелена» Брайана Олдисса. Произведения известного, но исключительно в узких кругах.
А 21 декабря 2025 не стало Наталии Рахмановой, первого переводчика всем известного и всеми любимого «Хоббита» Дж. Р. Р. Толкина, то есть повести, которую, наверное, знают более чем повсеместно.
Поэтому по поводу Натальи Леонидовны я отсылаю к сайту https://szfan.ru/perevodchik/nataliya-leonidovna-rahmanova (там есть ссылки на юбилейные статьи).
(продолжение в следующем посте)
В декабре как-то друг за другом и ушли из жизни переводчики двух произведений, к которым лично я регулярно и периодически возвращаюсь по разным причинам.
13 декабря 2025 умер Евгений Дрозд, переводчик единственного издания и, соответственно, автор единственного текста перевода одного из самых странных фэнтези-романов, «Малайсийского гобелена» Брайана Олдисса. Произведения известного, но исключительно в узких кругах.
А 21 декабря 2025 не стало Наталии Рахмановой, первого переводчика всем известного и всеми любимого «Хоббита» Дж. Р. Р. Толкина, то есть повести, которую, наверное, знают более чем повсеместно.
Поэтому по поводу Натальи Леонидовны я отсылаю к сайту https://szfan.ru/perevodchik/nataliya-leonidovna-rahmanova (там есть ссылки на юбилейные статьи).
(продолжение в следующем посте)
(Начало см. предыдущий пост)
А вот «Малайсийский гобелен» известен куда менее, он как-то застыл на перепутье между глубиной и невнятностью, хотя у меня в черновиках есть перевод рецензии, современной выходу романа, да и про само произведение в перспективе есть что сказать (кое-что было на сайте
https://szfan.ru/workshop/superoblozhka-brayan-oldiss-malaysiyskiy).
В «Малайсийских гобелене» официально был указан переводчик Анатолий Бирюков — псевдоним Евгения Дрозда. Он же перевел стихи в романе, под псевдонимом Ермолай Шакута.
Под своим именем Евгений Дрозд https://fantlab.ru/autor676 опубликовал в этом издании послесловие к роману: «Как взрослеют в параллельном мире». Которое, хоть оно и очень напоминает урок литературоведения для безнадёжных фэнов, я очень рекомендую, тогда, в 1996 году, когда я читал этот роман, я немало этим послесловием проникнулся. Вот маленький отрывок:
--------------------
Сюжет же совершенно реалистичен. Ну что такого необычного в похождениях авантюриста де Чироло, который шатается по городу-государству Малайсия, ищет работу, подворовывает, волочится за каждой юбкой, временами нарывается на мордобой, рассуждает о природе искусства, пытается поправить свои финансовые дела удачной женитьбой и, в конце концов, терпит полное фиаско? Ровным счётом ничего, если не считать, что действие происходит в городе, существовавшем миллионы лет, городе, в котором запрещены любые перемены, над которым кружат крылатые люди и в котором на каждом углу можно наткнуться на астролога, мага, жреца одной из двух местных религий манихейского типа или на динозавра.
--------------------
В общем, рекомендую к прочтению в качестве некоторого разъяснения к роману.
От себя я двинусь несколько в другую сторону от разъяснения авторских приёмов. «Малайсийский гобелен» — некое литературное фэнтези, которое при почти полном отсутствии непосредственно фэнтези-сюжета (камерности действия, внутри города-государства) умудряется как этим фэнтези выступать, так и вполне успешно мимикрировать под большую литературу и быть чем-то вроде английского романа воспитания и одновременно постмодернистской деконструкцией этого литературного направления. Деконструкция в том числе заключается в вопросах, которая эта книга задаёт и даже отчасти даёт ответы. Очень неудобные для произведения художественного, вопросы по поводу места искусства в жизни, и прямо-таки культурологические вопросы (почти что из вузовского учебника) по поводу традиций и новаторства, подвига в строго определённых (утверждённых) идеологических рамках, цены известности, неприглядности правды, и в частности неприглядности правды глазами молодости (а также как правда, старьё и банальность смешивается во что-то унылое в глазах смотрящих на этот мир относительно недавно) и прочее.
А ещё в этом странном фэнтези используется довольно сложный (опять постмодернистский) приём вписывания в одну нескольких историй, которые рассказываются на разных повествовательных уровнях. Вписывания в историю полифоническую, отчасти «шкатулочную», книгу в книге, потому что разыгрываемая героями пьеса в гротескном виде повторяет сюжет основного повествования, причём главный герой с самого начала и до последнего считает, что как актёр участвует в наибанальнейшем, плоском и примитивном сюжете, сам бы он придумал бы что поживее и актуальнее. Для примера что-то подобное, исходя из повествовательного приёма, мы могли видеть в «Квадратах шахматного города» Браннера или в первом «Романе с камнем» Земекиса или даже в первом сезоне «Западного мира» Нолана. А ещё Олдисс в итоге пользуется тем же приёмом, что и Дэвид Линч в «Синем бархате» (или в «Новелле о снах» [Traumnovelle] Артура Шницлера в том числе в интерпретации Кубрика), когда его почти пикарестский или самозванный герой почти весь роман взаимодействует в довольно вычурном приключении в высшем обществе Малайсии (как и всяком высшем обществе немного зловещем) и в итоге оказывается в финале в обыденном, бесславном и безденежном мире, когда оканчиваются (или обрезаются) все завязавшиеся сюжетные нити и тот самый сюжет в сюжете.
(окончание в следующем посте)
А вот «Малайсийский гобелен» известен куда менее, он как-то застыл на перепутье между глубиной и невнятностью, хотя у меня в черновиках есть перевод рецензии, современной выходу романа, да и про само произведение в перспективе есть что сказать (кое-что было на сайте
https://szfan.ru/workshop/superoblozhka-brayan-oldiss-malaysiyskiy).
В «Малайсийских гобелене» официально был указан переводчик Анатолий Бирюков — псевдоним Евгения Дрозда. Он же перевел стихи в романе, под псевдонимом Ермолай Шакута.
Под своим именем Евгений Дрозд https://fantlab.ru/autor676 опубликовал в этом издании послесловие к роману: «Как взрослеют в параллельном мире». Которое, хоть оно и очень напоминает урок литературоведения для безнадёжных фэнов, я очень рекомендую, тогда, в 1996 году, когда я читал этот роман, я немало этим послесловием проникнулся. Вот маленький отрывок:
--------------------
Сюжет же совершенно реалистичен. Ну что такого необычного в похождениях авантюриста де Чироло, который шатается по городу-государству Малайсия, ищет работу, подворовывает, волочится за каждой юбкой, временами нарывается на мордобой, рассуждает о природе искусства, пытается поправить свои финансовые дела удачной женитьбой и, в конце концов, терпит полное фиаско? Ровным счётом ничего, если не считать, что действие происходит в городе, существовавшем миллионы лет, городе, в котором запрещены любые перемены, над которым кружат крылатые люди и в котором на каждом углу можно наткнуться на астролога, мага, жреца одной из двух местных религий манихейского типа или на динозавра.
--------------------
В общем, рекомендую к прочтению в качестве некоторого разъяснения к роману.
От себя я двинусь несколько в другую сторону от разъяснения авторских приёмов. «Малайсийский гобелен» — некое литературное фэнтези, которое при почти полном отсутствии непосредственно фэнтези-сюжета (камерности действия, внутри города-государства) умудряется как этим фэнтези выступать, так и вполне успешно мимикрировать под большую литературу и быть чем-то вроде английского романа воспитания и одновременно постмодернистской деконструкцией этого литературного направления. Деконструкция в том числе заключается в вопросах, которая эта книга задаёт и даже отчасти даёт ответы. Очень неудобные для произведения художественного, вопросы по поводу места искусства в жизни, и прямо-таки культурологические вопросы (почти что из вузовского учебника) по поводу традиций и новаторства, подвига в строго определённых (утверждённых) идеологических рамках, цены известности, неприглядности правды, и в частности неприглядности правды глазами молодости (а также как правда, старьё и банальность смешивается во что-то унылое в глазах смотрящих на этот мир относительно недавно) и прочее.
А ещё в этом странном фэнтези используется довольно сложный (опять постмодернистский) приём вписывания в одну нескольких историй, которые рассказываются на разных повествовательных уровнях. Вписывания в историю полифоническую, отчасти «шкатулочную», книгу в книге, потому что разыгрываемая героями пьеса в гротескном виде повторяет сюжет основного повествования, причём главный герой с самого начала и до последнего считает, что как актёр участвует в наибанальнейшем, плоском и примитивном сюжете, сам бы он придумал бы что поживее и актуальнее. Для примера что-то подобное, исходя из повествовательного приёма, мы могли видеть в «Квадратах шахматного города» Браннера или в первом «Романе с камнем» Земекиса или даже в первом сезоне «Западного мира» Нолана. А ещё Олдисс в итоге пользуется тем же приёмом, что и Дэвид Линч в «Синем бархате» (или в «Новелле о снах» [Traumnovelle] Артура Шницлера в том числе в интерпретации Кубрика), когда его почти пикарестский или самозванный герой почти весь роман взаимодействует в довольно вычурном приключении в высшем обществе Малайсии (как и всяком высшем обществе немного зловещем) и в итоге оказывается в финале в обыденном, бесславном и безденежном мире, когда оканчиваются (или обрезаются) все завязавшиеся сюжетные нити и тот самый сюжет в сюжете.
(окончание в следующем посте)
(Окончание, предыдущие части см. в двух более ранних постах)
Герой избегает репрессий то ли по счастливому стечению обстоятельств, то ли потому что он — слишком мелкая сошка. Но так как приключение закончилось, закончилось и, собственно, само повествование.
В частностях самое забавное то, что законодательное запрещение любых изменений — в определённом ракурсе есть наш теперешний насущный и даже теперь отечественный традиционализм. Прогрессисты тут по обыкновению квалифицируются как революционеры, раскачивающие лодку, но могут вполне подойти под гордое звание либералов и иноагентов. А ещё, прямо как вишенка на торте там есть не вымершие, надо полагать по специальному указу, динозавры. Так что мы можем полюбоваться на двухполюсный конфликт: роман воспитание, где герой меняется и взрослеет в противоборстве со статикой окружения и статикой властной вертикали. Причём традиционализм и новаторство в итоге примиряет тот самый классический и даже библейский принцип:
«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: „смотри, вот это новое“, но это было уже в веках, бывших прежде нас…».
А ещё, как и во многих других шкатулочных вещах там есть много красивых (и почти предметных) метафор, не особо задействованных в сюжете, которые просто работают в фоне, иногда даже высказываются героями романа и тут же ими же высмеиваются: крылатая женщина, переставшая летать после замужества, мир, остановившийся, как часы, та самая заглавная метафора мира-гобелена: если мир застынет без изменений и превратиться в гобелен, то его сожрёт небесная моль и т.д.
В общем эта заметка ещё и напоминает мне о трёх-четырёх черновиках возможных статей:
— Шкатулочный роман и шкатулочный сюжет, mise en abyme в фантастике и фэнтези,
— Хроники Амбера, Малайсийский гобелен, Дюна, Вулф, Дилени, Муркок, Новая Волна и разные пути фантастики к большой литературе,
— «Малайсийский гобелен» Олдисса как многослойная метафора,
— Рецензия на «Малайсийский гобелен» Мартина Амиса в статье в Обсервере, а затем в книге Martin Amis «The War Against Cliché».
По «Малайсийскому гобелену» вообще, если напрячься, можно набрать довольно много материала: тут и три страницы печатного текста Майкла Коллинза биографии Олдисса и 59 номер в известном сборнике «Лучшее фэнтези 20-го века» и упомянутая рецензия в 1976 году в «Обсервере».
Кстати, помимо всего прочего роман может быть прочитан как иллюстрация блеска и нищеты кэмпбелловского принципа «влияния изобретения в научной фантастике», когда важно не само изобретение, а его влияние на общество.
Потому что изобретённая здесь или по крайней мере, привнесённые извне «заноскоп» или «камера обскура» как раз-таки довольно тщетно в руках революции пытается повлиять на извечную, забальзамированную статику Малайсии. Представляя сама по себе как раз искусство вполне статично запечатляющее реальность.
Кому-то, возможно, ещё захочется сравнить обстановку «Малайсийского гобелена» с обстановкой «Горменгаста» Мервина Пика, ибо там тоже есть игры с церемониальностью и традициями.
«Малайсийский гобелен» — одновременно и шкатулочный и нарративный роман, в плане соотнесения с шаблоном он действительно вполне в паре с выпущенным на десятилетие раньше «Квадратами шахматного города». Напомню, что роман Браннера имеет структуру или политический сюжет знаменитой шахматной партии 1892 года между Вильгельмом Стейницем и Михаилом Чигориным. Но у Олдисса есть ещё многоуровневые игры с реальностью искусства и переменами/статикой действия.
Ну а я надеюсь, что в качестве следующей книги или книге для чтения на эти праздники кто-нибудь попробует прочитать «Малайсийский гобелен» Олдисса в единственном переводе на русский язык Анатолия Бирюкова/Евгения Ануфриевича Дрозда или захочет перечитать «Хоббита» в переводе Натальи Леонидовны Рахмановой.
Герой избегает репрессий то ли по счастливому стечению обстоятельств, то ли потому что он — слишком мелкая сошка. Но так как приключение закончилось, закончилось и, собственно, само повествование.
В частностях самое забавное то, что законодательное запрещение любых изменений — в определённом ракурсе есть наш теперешний насущный и даже теперь отечественный традиционализм. Прогрессисты тут по обыкновению квалифицируются как революционеры, раскачивающие лодку, но могут вполне подойти под гордое звание либералов и иноагентов. А ещё, прямо как вишенка на торте там есть не вымершие, надо полагать по специальному указу, динозавры. Так что мы можем полюбоваться на двухполюсный конфликт: роман воспитание, где герой меняется и взрослеет в противоборстве со статикой окружения и статикой властной вертикали. Причём традиционализм и новаторство в итоге примиряет тот самый классический и даже библейский принцип:
«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: „смотри, вот это новое“, но это было уже в веках, бывших прежде нас…».
А ещё, как и во многих других шкатулочных вещах там есть много красивых (и почти предметных) метафор, не особо задействованных в сюжете, которые просто работают в фоне, иногда даже высказываются героями романа и тут же ими же высмеиваются: крылатая женщина, переставшая летать после замужества, мир, остановившийся, как часы, та самая заглавная метафора мира-гобелена: если мир застынет без изменений и превратиться в гобелен, то его сожрёт небесная моль и т.д.
В общем эта заметка ещё и напоминает мне о трёх-четырёх черновиках возможных статей:
— Шкатулочный роман и шкатулочный сюжет, mise en abyme в фантастике и фэнтези,
— Хроники Амбера, Малайсийский гобелен, Дюна, Вулф, Дилени, Муркок, Новая Волна и разные пути фантастики к большой литературе,
— «Малайсийский гобелен» Олдисса как многослойная метафора,
— Рецензия на «Малайсийский гобелен» Мартина Амиса в статье в Обсервере, а затем в книге Martin Amis «The War Against Cliché».
По «Малайсийскому гобелену» вообще, если напрячься, можно набрать довольно много материала: тут и три страницы печатного текста Майкла Коллинза биографии Олдисса и 59 номер в известном сборнике «Лучшее фэнтези 20-го века» и упомянутая рецензия в 1976 году в «Обсервере».
Кстати, помимо всего прочего роман может быть прочитан как иллюстрация блеска и нищеты кэмпбелловского принципа «влияния изобретения в научной фантастике», когда важно не само изобретение, а его влияние на общество.
Потому что изобретённая здесь или по крайней мере, привнесённые извне «заноскоп» или «камера обскура» как раз-таки довольно тщетно в руках революции пытается повлиять на извечную, забальзамированную статику Малайсии. Представляя сама по себе как раз искусство вполне статично запечатляющее реальность.
Кому-то, возможно, ещё захочется сравнить обстановку «Малайсийского гобелена» с обстановкой «Горменгаста» Мервина Пика, ибо там тоже есть игры с церемониальностью и традициями.
«Малайсийский гобелен» — одновременно и шкатулочный и нарративный роман, в плане соотнесения с шаблоном он действительно вполне в паре с выпущенным на десятилетие раньше «Квадратами шахматного города». Напомню, что роман Браннера имеет структуру или политический сюжет знаменитой шахматной партии 1892 года между Вильгельмом Стейницем и Михаилом Чигориным. Но у Олдисса есть ещё многоуровневые игры с реальностью искусства и переменами/статикой действия.
Ну а я надеюсь, что в качестве следующей книги или книге для чтения на эти праздники кто-нибудь попробует прочитать «Малайсийский гобелен» Олдисса в единственном переводе на русский язык Анатолия Бирюкова/Евгения Ануфриевича Дрозда или захочет перечитать «Хоббита» в переводе Натальи Леонидовны Рахмановой.