Видимое как будто отращивает текстуру — «кожу» и вес, превращая неопределенное в некое тело. Вглядывание в то, что не представлено еще как образ, открывает разновекторную потенциальность рендеринга и многообразие среды. Рендеринг не только визуальный, он вплетен в телесные ощущения моторики, гравитации и других регистров восприятия. Разложение операций, по мнению Родионовой, позволяет допустить включение материальных агентов, вступить в новые резонансы. Материальные агенты вторгаются во взаимодействие и производят новое различие, которое позволяет заметить новые эстетические стратегии письма. В этом есть освобождающая составляющая, поскольку нет обязанности завершения формы, можно оставлять лакуны для захода другой агентности.

Будущее — это множество разных формальных вариантов, успешных и неуспешных. И оно не наступает в один ход, оно не вдруг случается. Его траектории подпитываются слабыми силами многих вложенных усилий и микрособытий.

Время от времени я отклоняюсь от основной тропы, а потом возвращаюсь. Я собираюсь представить где-то дальше новую двухполосную автодорогу, но совершаю ошибку: инбридинг своего текста связывает мое воображение. При переходе с земли на асфальт перестаю ощущать ход — земля не возвращает упругость шага. Я понимаю, что мне одновременно удобнее и неудобнее идти по готовой дороге, и ловлю себя на цинизме.

Они встали в сердце березы, и ветви дерева расходились кругом как сияние. И она узнала, что смысл дерева — сердце и сияние. Сердце соединено с глубиной земли, а ветви принадлежат солнцу и воздуху, то есть небу. Корни повторяют под землей опрокинутое сияние кроны — и в этом громадное значение для темной земли. Отражения в воде действуют так же. Кроме того, у дерева еще тысячи смыслов, но они ей еще не открыты.

— Е.Г.