Вдруг я занимаю эту пустоту перед тобой.
Андре Дю Буше

открывается вдох, vhs, чтобы каждый ледник был лёгким

Я чувствую себя одновременно одержимой и безучастной, когда вечером выхожу обратно на станцию. У меня ничего нет здесь, но есть дубовые листья (самые маленькие, которые я смогла найти). Обитание — плотная-хрупкая ткань обстоятельств, ломкое покрытие листа, которое он сохраняет, даже крошась в руке.

Видимое как будто отращивает текстуру — «кожу» и вес, превращая неопределенное в некое тело. Вглядывание в то, что не представлено еще как образ, открывает разновекторную потенциальность рендеринга и многообразие среды. Рендеринг не только визуальный, он вплетен в телесные ощущения моторики, гравитации и других регистров восприятия. Разложение операций, по мнению Родионовой, позволяет допустить включение материальных агентов, вступить в новые резонансы. Материальные агенты вторгаются во взаимодействие и производят новое различие, которое позволяет заметить новые эстетические стратегии письма. В этом есть освобождающая составляющая, поскольку нет обязанности завершения формы, можно оставлять лакуны для захода другой агентности.

Будущее — это множество разных формальных вариантов, успешных и неуспешных. И оно не наступает в один ход, оно не вдруг случается. Его траектории подпитываются слабыми силами многих вложенных усилий и микрособытий.

Время от времени я отклоняюсь от основной тропы, а потом возвращаюсь. Я собираюсь представить где-то дальше новую двухполосную автодорогу, но совершаю ошибку: инбридинг своего текста связывает мое воображение. При переходе с земли на асфальт перестаю ощущать ход — земля не возвращает упругость шага. Я понимаю, что мне одновременно удобнее и неудобнее идти по готовой дороге, и ловлю себя на цинизме.