Ритм жизни
Всему свое время: часы, дни и годы спокойного чтения и размышления сменяются месяцами жестоких самобичеваний и поисков, и наоборот. И так без конца.
Только твердолобый ученый способен к бесконечному исследованию. Однако сколько бы он ни искал истину, она будет вечно ускользать от него, так что он, даже будучи к концу жизни почитаем обществом, умрет, не прикоснувшись к тому, что действительно имеет значение.
Syllabus Errorum
Всему свое время: часы, дни и годы спокойного чтения и размышления сменяются месяцами жестоких самобичеваний и поисков, и наоборот. И так без конца.
Только твердолобый ученый способен к бесконечному исследованию. Однако сколько бы он ни искал истину, она будет вечно ускользать от него, так что он, даже будучи к концу жизни почитаем обществом, умрет, не прикоснувшись к тому, что действительно имеет значение.
Syllabus Errorum
❤5🔥5
Клетка для Бога
Часть 1. Частокол
Витгенштейн в «Логико-философском трактате», по сути, чертил не более чем карту детского сада, поскольку в познании ограничивался лишь словами. Но действительно имеет значение только то, что выходит за рамки слова, знака, символа.
Он называл драконами тех, кто обитает за пределами этого детского сада, и не ошибался: для маленького, пугливого ребенка любой взрослый и в самом деле — дракон.
«Она [философия] должна ставить границу мыслимому и тем самым немыслимому», — так он писал, таков один из его ключевых тезисов.
Но неужели философия пригодна лишь для того, чтобы ограничивать, устанавливать предел? Не существует ли она, напротив, для того, чтобы разбивать оковы, разрушать стены, стирать границы? Не есть ли она великое средство против закона, ограничения, — против всего, что сковывает?
Разве философия призвана устанавливать границы мышлению? Разве философия — это надзиратель с палкой, готовый побить всякого, кто дерзнет выйти за установленный ею частокол? Разве дело философии — ограничивать? Не ее ли дело, напротив, — дать крылья тому, кто еще не умеет летать?
Неужели аналитическая философия позабыла, что в основе философии лежит любовь, — любовь безграничная и не ограничивающая?
Что сотворила она с этой наукой наук, с этой царицей знания — но всего более, пожалуй, незнания?
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
Часть 1. Частокол
Витгенштейн в «Логико-философском трактате», по сути, чертил не более чем карту детского сада, поскольку в познании ограничивался лишь словами. Но действительно имеет значение только то, что выходит за рамки слова, знака, символа.
Он называл драконами тех, кто обитает за пределами этого детского сада, и не ошибался: для маленького, пугливого ребенка любой взрослый и в самом деле — дракон.
«Она [философия] должна ставить границу мыслимому и тем самым немыслимому», — так он писал, таков один из его ключевых тезисов.
Но неужели философия пригодна лишь для того, чтобы ограничивать, устанавливать предел? Не существует ли она, напротив, для того, чтобы разбивать оковы, разрушать стены, стирать границы? Не есть ли она великое средство против закона, ограничения, — против всего, что сковывает?
Разве философия призвана устанавливать границы мышлению? Разве философия — это надзиратель с палкой, готовый побить всякого, кто дерзнет выйти за установленный ею частокол? Разве дело философии — ограничивать? Не ее ли дело, напротив, — дать крылья тому, кто еще не умеет летать?
Неужели аналитическая философия позабыла, что в основе философии лежит любовь, — любовь безграничная и не ограничивающая?
Что сотворила она с этой наукой наук, с этой царицей знания — но всего более, пожалуй, незнания?
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
❤3🤔1
👆Начало нового цикла постов о Витгенштейне, философии вообще и аксиологии в частности.
Будет идти параллельно с «Закатом России» по понедельникам и пятницам и окончится вместе с ним же приблизительно в конце февраля.
В марте, кроме ежедневных фрагментов, будет еще один небольшой цикл постов, и еще один — ближе к апрелю.
Будет идти параллельно с «Закатом России» по понедельникам и пятницам и окончится вместе с ним же приблизительно в конце февраля.
В марте, кроме ежедневных фрагментов, будет еще один небольшой цикл постов, и еще один — ближе к апрелю.
👍3
О вечно превосходящей величине
Размышляя над природой трансцендентного, можно понять, что не существует трансцендентного вообще, — только трансцендентное-для-нас.
Человеческое бытие трансцендентно муравьиному бытию, бытие Божие — бытию человеческому — и так далее.
Бог — обозначение трансцендентного-для-нас. В этом смысле Бог для любого бытия остается непознаваемым, ибо он есть то, что превышает постижение того или иного рода бытия. Но для Бога Бог уже может и не быть Богом, но чем-то иным, чего мы никак не можем понять. И тем не менее, свои боги есть даже у богов, ибо в природе каждого бытия — не только повелевать, но и чувствовать ущербность и униженность, чувствовать потребность преклониться перед кем-либо.
Таким образом, Бог как обозначение трансцендентного есть то, что превосходит — относительно, но отнюдь не абсолютно, ибо абсолютного превосходства не существует.
Syllabus Errorum
Размышляя над природой трансцендентного, можно понять, что не существует трансцендентного вообще, — только трансцендентное-для-нас.
Человеческое бытие трансцендентно муравьиному бытию, бытие Божие — бытию человеческому — и так далее.
Бог — обозначение трансцендентного-для-нас. В этом смысле Бог для любого бытия остается непознаваемым, ибо он есть то, что превышает постижение того или иного рода бытия. Но для Бога Бог уже может и не быть Богом, но чем-то иным, чего мы никак не можем понять. И тем не менее, свои боги есть даже у богов, ибо в природе каждого бытия — не только повелевать, но и чувствовать ущербность и униженность, чувствовать потребность преклониться перед кем-либо.
Таким образом, Бог как обозначение трансцендентного есть то, что превосходит — относительно, но отнюдь не абсолютно, ибо абсолютного превосходства не существует.
Syllabus Errorum
❤4👍3👎1
Вечная Гиперборея
Все повторяется. Континенты вечно движутся ближе к северному полюсу, человечество вечно бежит от наступающего холода в сторону южного полюса. Когда же оно приходит сверху вниз к диким племенам, то внушает им такое благоговение, что те принимают их за совершенных людей, полубогов.
Однажды мы найдем в Арктике, под огромной толщей льда, следы древних цивилизаций. Однако нужно понимать, что Гиперборея вовсе не была «другим» миром. Это был наш мир, и цивилизации их были точно теми же цивилизациями, что мы имеем сейчас, просто занимавшими иные широты. Но когда ось сместилась, сад стал ледником.
Через тысячи лет наши города покроет толстым слоем вечного льда. И те, кто уйдет на юг, будут рассказывать об утерянном величии северных цивилизаций — Гипербореи. И дикие племена юга будут с трепетом смотреть на лед, покрывающий наши замерзшие кости, называя нас «великими древними гиперборейцами».
Наша история — просто ожидание превращения в лед, а наши цивилизации — будущая Гиперборея. Так всегда было и будет.
Syllabus Errorum
Все повторяется. Континенты вечно движутся ближе к северному полюсу, человечество вечно бежит от наступающего холода в сторону южного полюса. Когда же оно приходит сверху вниз к диким племенам, то внушает им такое благоговение, что те принимают их за совершенных людей, полубогов.
Однажды мы найдем в Арктике, под огромной толщей льда, следы древних цивилизаций. Однако нужно понимать, что Гиперборея вовсе не была «другим» миром. Это был наш мир, и цивилизации их были точно теми же цивилизациями, что мы имеем сейчас, просто занимавшими иные широты. Но когда ось сместилась, сад стал ледником.
Через тысячи лет наши города покроет толстым слоем вечного льда. И те, кто уйдет на юг, будут рассказывать об утерянном величии северных цивилизаций — Гипербореи. И дикие племена юга будут с трепетом смотреть на лед, покрывающий наши замерзшие кости, называя нас «великими древними гиперборейцами».
Наша история — просто ожидание превращения в лед, а наши цивилизации — будущая Гиперборея. Так всегда было и будет.
Syllabus Errorum
🔥6❤3👍1🤔1
Прививка красоты
Красоты как таковой, конечно же, не существует. Посему и не может быть никакой объективной эстетики. Оригинальному художнику, который создает нечто бесподобное, необходимо прежде научить людей видеть его красоту. Прежде чем представить миру свои творения, ему необходимо вживить в современников новую, свою эстетику.
Syllabus Errorum
Красоты как таковой, конечно же, не существует. Посему и не может быть никакой объективной эстетики. Оригинальному художнику, который создает нечто бесподобное, необходимо прежде научить людей видеть его красоту. Прежде чем представить миру свои творения, ему необходимо вживить в современников новую, свою эстетику.
Syllabus Errorum
❤3
Клетка для Бога
К предыдущей части
Часть 2. Нездравый смысл
И кто дал Витгенштейну такую санкцию — определять, что осмыслено, а что бессмысленно? Откуда он берет критерий? Из логики? Но логика — дело богов, и куда лучше препоручить это дело им, тем более, что в нашем мире полным-полно нелогического. Да больше того, весь мир на нелогическом как раз и стоит, весь сплошь нелогичен, и законы логики действуют в совсем, совсем иных местах, — не здесь.
Может, в таком случае его критерий взят из порождения его логики — здравого смысла? Это было бы очень по-английски, — кому же еще, как не англичанину, придет в голову опираться на commonsense?
Смысл — это метафизическое понятие, а не логическое (я сейчас говорю, конечно же, о логике в том значении, в каком о ней говорил Витгенштейн). Метафизическое же обретается в нелогическом, в парадоксальном, в абсурдном и противоречивом.
Соответственно, исполнено высшего смысла может быть и то, что с виду, то есть “по уму”, по логике и здравому смыслу, абсолютно бессмысленно.
Выходит, что вовсе не “философии” (опять же — в терминологии Витгенштейна) суждено определять, что имеет смысл, а что его не имеет.
У мыслимого не должно быть никаких границ, и говорить — подлинно говорить, а не болтать — следует только о том, что нельзя помыслить, — такого Витгенштейн никак не допустил бы. И все-таки именно такой постулат должен быть у аутентичной философии, не затронутой философией аналитической.
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
К предыдущей части
Часть 2. Нездравый смысл
И кто дал Витгенштейну такую санкцию — определять, что осмыслено, а что бессмысленно? Откуда он берет критерий? Из логики? Но логика — дело богов, и куда лучше препоручить это дело им, тем более, что в нашем мире полным-полно нелогического. Да больше того, весь мир на нелогическом как раз и стоит, весь сплошь нелогичен, и законы логики действуют в совсем, совсем иных местах, — не здесь.
Может, в таком случае его критерий взят из порождения его логики — здравого смысла? Это было бы очень по-английски, — кому же еще, как не англичанину, придет в голову опираться на commonsense?
Смысл — это метафизическое понятие, а не логическое (я сейчас говорю, конечно же, о логике в том значении, в каком о ней говорил Витгенштейн). Метафизическое же обретается в нелогическом, в парадоксальном, в абсурдном и противоречивом.
Соответственно, исполнено высшего смысла может быть и то, что с виду, то есть “по уму”, по логике и здравому смыслу, абсолютно бессмысленно.
Выходит, что вовсе не “философии” (опять же — в терминологии Витгенштейна) суждено определять, что имеет смысл, а что его не имеет.
У мыслимого не должно быть никаких границ, и говорить — подлинно говорить, а не болтать — следует только о том, что нельзя помыслить, — такого Витгенштейн никак не допустил бы. И все-таки именно такой постулат должен быть у аутентичной философии, не затронутой философией аналитической.
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
👍2🔥1💯1
Закат России
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Но так ли очевиден каждому Закат России? Не закрывают ли на него глаза из любви к нашей цивилизации?
Нам кажется, что мы вновь обретаем свою самость, свою идентичность; кажется, что мы возвращаемся в свой космоид (если будет позволено воспользоваться термином Лучиана Благи). Но так ли все просто, как нам кажется? Легко ли вернуться к себе после почти векового забвения себя?
Проблема наша состоит в том, что мы, осознав свои пороки и поняв, что наш Dasein экзистирует неподлинно, вдруг решили все исправить — и как-то сразу возвратиться к своим истокам, к своей сути, подобно тому как Израиль раз за разом возвращался к Иегове. Но вот вопрос — есть ли нам куда возвращаться?
В своей спешке идеологи Третьего Рима не придумали ничего лучшего, кроме как взять да и скопировать стародавние воззрения славянофилов, и не просто скопировать, а объявить их неизменною основой нашей цивилизации, к которой надо только возвратиться, чтобы снова стать самими собою, снова стать русскими людьми, а не позорными ельциновскими россиянами.
Но отчего это им не приходит в голову вопрос, возможно ли нелицемерно считать своей основой православие, от которого мы так бессовестно отреклись столетие тому назад? Возможно ли вообще снова стать Русью, когда все подлинно русское не пережило пожара двадцатого столетия? Можно ли быть славянофилом в двадцать первом веке, — в веке, в котором в нашей стране вместо крестьян, метафизически связанных с землею, все сплошь горожане, с землей соприкасающиеся разве что летом на даче в пригороде? В веке, когда вместо купечества у нас — бизнесмены, вместо священников — проходимцы в рясах, владельцы яхт и виноделен, вместо дворянства — отвратительно бездарная богема, вместо царя — президент? Разве осталось в нашей стране хоть что-нибудь русское, подлинно, изначально русское?
Не умерла ли Русь без возможности воскресения? Не ушла ли она в тот момент, когда в последний раз прозвучали слова “Святый Боже” в стенах Успенского собора в 1918 году? Не стоит ли поэтому смириться с упадком русской цивилизации?
В конце концов, разве кто-нибудь обещал русскому миру вечную жизнь?
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Но так ли очевиден каждому Закат России? Не закрывают ли на него глаза из любви к нашей цивилизации?
Нам кажется, что мы вновь обретаем свою самость, свою идентичность; кажется, что мы возвращаемся в свой космоид (если будет позволено воспользоваться термином Лучиана Благи). Но так ли все просто, как нам кажется? Легко ли вернуться к себе после почти векового забвения себя?
Проблема наша состоит в том, что мы, осознав свои пороки и поняв, что наш Dasein экзистирует неподлинно, вдруг решили все исправить — и как-то сразу возвратиться к своим истокам, к своей сути, подобно тому как Израиль раз за разом возвращался к Иегове. Но вот вопрос — есть ли нам куда возвращаться?
В своей спешке идеологи Третьего Рима не придумали ничего лучшего, кроме как взять да и скопировать стародавние воззрения славянофилов, и не просто скопировать, а объявить их неизменною основой нашей цивилизации, к которой надо только возвратиться, чтобы снова стать самими собою, снова стать русскими людьми, а не позорными ельциновскими россиянами.
Но отчего это им не приходит в голову вопрос, возможно ли нелицемерно считать своей основой православие, от которого мы так бессовестно отреклись столетие тому назад? Возможно ли вообще снова стать Русью, когда все подлинно русское не пережило пожара двадцатого столетия? Можно ли быть славянофилом в двадцать первом веке, — в веке, в котором в нашей стране вместо крестьян, метафизически связанных с землею, все сплошь горожане, с землей соприкасающиеся разве что летом на даче в пригороде? В веке, когда вместо купечества у нас — бизнесмены, вместо священников — проходимцы в рясах, владельцы яхт и виноделен, вместо дворянства — отвратительно бездарная богема, вместо царя — президент? Разве осталось в нашей стране хоть что-нибудь русское, подлинно, изначально русское?
Не умерла ли Русь без возможности воскресения? Не ушла ли она в тот момент, когда в последний раз прозвучали слова “Святый Боже” в стенах Успенского собора в 1918 году? Не стоит ли поэтому смириться с упадком русской цивилизации?
В конце концов, разве кто-нибудь обещал русскому миру вечную жизнь?
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
🤔4🔥1
Мысль и Молчание
Конечная стадия любой мысли, любого мнения — молчание. Но так же и любая мысль, любое мнение есть конечная стадия всякого молчания.
Syllabus Errorum
Конечная стадия любой мысли, любого мнения — молчание. Но так же и любая мысль, любое мнение есть конечная стадия всякого молчания.
Syllabus Errorum
👍4❤3💯1
Задыхающееся слово
Слово есть признак нехватки, недостатка. Ущербность в чем-либо порождает разглагольствования. Если мы вдруг сильно пожелаем нечто, то, дабы не замечать причинающего боль отсутствия желаемого предмета, начинаем чересчур много о нем говорить, как бы стараясь убедить себя, что если желаемого у нас пока и нет, то оно по крайней мере присутствует в нашем жизненном мире.
Syllabus Errorum
Слово есть признак нехватки, недостатка. Ущербность в чем-либо порождает разглагольствования. Если мы вдруг сильно пожелаем нечто, то, дабы не замечать причинающего боль отсутствия желаемого предмета, начинаем чересчур много о нем говорить, как бы стараясь убедить себя, что если желаемого у нас пока и нет, то оно по крайней мере присутствует в нашем жизненном мире.
Syllabus Errorum
❤3👍1🔥1💯1
Диалог одинокого
Когда я размышляю, это всегда выглядит так, будто я с кем-то разговариваю, что-то кому-то рассказываю, кого-то пытаюсь убедить и проч. Иногда мне даже кажется, что мне отвечают. Впрочем, мне не составляет никакого труда самому себе выдумать если даже и не сам ответ, то по крайней мере намерение моего невидимого собеседника ответить мне. После этого «ответа» я могу продолжить свою мысль.
Рассказал ли я хоть одному живому человеку о тех мыслях, о которых в своей голове рассказывал чуть ли не всему свету? Никогда.
Действительно, даже в одиночестве никогда нельзя остаться совершенно одному, потому как любое наше слово, любая мысль непременно обращается к кому-либо, стремится быть услышанной, пробиться через нашу голову, вылупиться из черепа, взлететь и улететь к кому-нибудь. И не так важно, к кому — к обществу, или к небольшому кругу единомышленников, или к одному-единственному конфиденту, или к исповеднику, или к нашему альтер-эго, или даже к самому Господу Богу.
Syllabus Errorum
Когда я размышляю, это всегда выглядит так, будто я с кем-то разговариваю, что-то кому-то рассказываю, кого-то пытаюсь убедить и проч. Иногда мне даже кажется, что мне отвечают. Впрочем, мне не составляет никакого труда самому себе выдумать если даже и не сам ответ, то по крайней мере намерение моего невидимого собеседника ответить мне. После этого «ответа» я могу продолжить свою мысль.
Рассказал ли я хоть одному живому человеку о тех мыслях, о которых в своей голове рассказывал чуть ли не всему свету? Никогда.
Действительно, даже в одиночестве никогда нельзя остаться совершенно одному, потому как любое наше слово, любая мысль непременно обращается к кому-либо, стремится быть услышанной, пробиться через нашу голову, вылупиться из черепа, взлететь и улететь к кому-нибудь. И не так важно, к кому — к обществу, или к небольшому кругу единомышленников, или к одному-единственному конфиденту, или к исповеднику, или к нашему альтер-эго, или даже к самому Господу Богу.
Syllabus Errorum
❤🔥6🔥4💯4❤1👍1
Любовь и Другой
Трагедия жизни человеческой состоит в том, что мы стремимся к любви к Другому, которая совершенно немыслима. Любить Другого — невозможно. Другой — это ложь, выдумка, фантазм, галлюцинация. Другого нет, — есть только Самость и Я, которое проецирует Другого, создает, творит, выдумывает его.
Я — слабое создание: оно всегда тянется к тому, что внеположно ему, но не знает, что за его пределами не существует ничего, кроме призраков. И поэтому любовь Я должна быть направлена в обратную сторону от Другого, в сторону Самости.
Это единственная любовь, которую может позволить себе Я в условиях несуществования Другого.
Syllabus Errorum
Трагедия жизни человеческой состоит в том, что мы стремимся к любви к Другому, которая совершенно немыслима. Любить Другого — невозможно. Другой — это ложь, выдумка, фантазм, галлюцинация. Другого нет, — есть только Самость и Я, которое проецирует Другого, создает, творит, выдумывает его.
Я — слабое создание: оно всегда тянется к тому, что внеположно ему, но не знает, что за его пределами не существует ничего, кроме призраков. И поэтому любовь Я должна быть направлена в обратную сторону от Другого, в сторону Самости.
Это единственная любовь, которую может позволить себе Я в условиях несуществования Другого.
Syllabus Errorum
🔥8❤5😭1😨1
Клетка для Бога
К предыдущей части
Часть 3. Служанка науки
Философия, говорит Витгенштейн, — не теория, а деятельность, то есть служанка естествознания, рабыня науки. Философия, по мысли Витгенштейна, призвана к тому, чтобы, подобно Золушке, отделять зерна от плевел — решать, что годится, что не годится, о чем можно говорить, о чем не можно…
Говорить можно разве что о камне; можно разложить его на молекулы, о которых тоже, в свою очередь, можно кое-что сказать. Об остальном, нематериальном, говорить запрещается.
Выносить горшки за профанной, материальной, исключительно земной наукой — это ли не позор для философии? Не быть теорией, не быть законодательницей — это, стоит признать, весьма жалкая, поистине смехотворная участь для бывшей царицы всех наук. Гераклу не было так худо в рабстве у женщины, как философии — в кабале современной науки.
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
К предыдущей части
Часть 3. Служанка науки
Философия, говорит Витгенштейн, — не теория, а деятельность, то есть служанка естествознания, рабыня науки. Философия, по мысли Витгенштейна, призвана к тому, чтобы, подобно Золушке, отделять зерна от плевел — решать, что годится, что не годится, о чем можно говорить, о чем не можно…
Говорить можно разве что о камне; можно разложить его на молекулы, о которых тоже, в свою очередь, можно кое-что сказать. Об остальном, нематериальном, говорить запрещается.
Выносить горшки за профанной, материальной, исключительно земной наукой — это ли не позор для философии? Не быть теорией, не быть законодательницей — это, стоит признать, весьма жалкая, поистине смехотворная участь для бывшей царицы всех наук. Гераклу не было так худо в рабстве у женщины, как философии — в кабале современной науки.
Продолжение следует...
Syllabus Errorum
👍5